Лика проснулась от того, что кто-то громыхал ведрами. Она вскочила с дивана и чуть не упала — совсем забыла, что спит в спальнике. Быстро стащила его с себя и направилась в сторону кухни. Там Саша намывал сосредоточенно полы.

— Я тебя разбудил? — спросил он виновато.

— Есть такое, — кивнула она и зевнула.

— Да, я тут вспомнил, что после покойника надо полы помыть. Вчера как-то не до этого было, — сказал он серьёзно.

Она хотела спросить, как он, но поняла, что лучше таких вопросов не задавать, и так все было ясно и понятно.

— Завтрак? — поинтересовался парень, отжимая тряпку в ведро.

— Угу, — согласилась Лика.

— Тогда ставь чайник, сейчас что-нибудь организуем.

Лика набрала в чайник воды и поставила на плиту, достала из рюкзака остатки хлеба.

— Я сегодня буду заниматься похоронами, так что можешь пока оставаться в квартире или, если хочешь, то можешь поездить со мной, — сказал Саша, относя ведро в туалет.

— А ты меня не боишься здесь одну оставлять? — с усмешкой спросила его Лика.

Он вылил воду в унитаз.

— Здесь нечего брать, — ответил он ей с серьёзным лицом. — Золото бабушка всё продала, когда мать моя умерла, а деньги в квартире не хранила, почти все мне отдавала, чтобы я копил на похороны и себе на жильё. А хрусталь и тряпки тебя явно не волнуют.

Лика громко фыркнула.

— Вот и я о том же, — кивнул парень.

Тишина повисла снова, на этот раз менее неловкая. Лика разлила чай по кружкам. Саша сел за стол, взял свою, но не пил, просто согревал ладони.

— Сколько тебе на всё это надо времени? — спросила Лика, имея в виду подготовку к похоронам. — Часа два-три?

— Дольше, как пойдёт, — он вздохнул. — Нужно в ритуальном агентстве всё согласовать, потом на кладбище, затем встретиться со священником, если он будет, потом… потом уже документы. Вернусь, может, к вечеру, а может, раньше, как получится.

— И что мне тут делать целый день? — Лика обвела взглядом убогую кухню.

— Спи. Читай. В телевизоре, кажется, даже кабельные есть, — он посмотрел на неё. — Я же тебя не держу.

— Слушай, можно вопрос не по делу?

— Задавай, — кивнул Саша.

— А кто такой этот дядя Степа?

— Не понял, — парень на неё с удивлением посмотрел.

— Ну, людей возит в Карелию собирать ягоду, — уточнила Лика.

— А-а-а, этот. Мужик, как мужик, делец, свой такой маленький бизнес. Хочешь немного подзаработать?

— Была такая мысль, — кивнула она.

— Придирчивый, но в целом платит. Я сам, будучи школьником да студентом, несколько раз ездил на сбор ягоды.

— Ясно. А никаких происшествий не было? — вкрадчиво поинтересовалась она.

— Всякое бывает, — Саша пожал плечами. — Там же люди работают, а некоторые не от хорошей жизни едут. Бывают и напиваются, и уходят, и драки, всякое. Как-то поговаривали, что с соседней базы даже людей увозят в неизвестном направлении, тех, кто не успел на автобус к дяде Степе. Типа тоже ягодки собирать. Но это так, местные байки. Ладно, побежал я.

Он допил чай одним глотком, словно это было лекарство, и поднялся.

— Ключ тебе оставляю. Если что — телефон лежит на тумбе в прихожей. Мой номер единственный в памяти. Если соберёшься свалить, то ключ оставь там, где ты его взяла. Удачи!

Саша положил несколько свернутых купюр рядом с ключом.

— Здесь немного. Всё на карте. Оставишь свой номер — закину чуток на карту. И это… спасибо за бабушку и за поддержку.

Он ушёл, и квартира снова погрузилась в тишину.

Лика взяла деньги, пересчитала. Сумма была скромной, но искренней. Это была плата за ночлег и молчаливое участие, которое она ему оказала, просто находясь рядом в эти тяжёлые часы. Лика положила купюры в карман джинсов, чувствуя странную смесь благодарности и стыда.

Сначала она попыталась следовать совету Саши: спать, читать, смотреть телевизор. Но сон не шёл. Книг в квартире почти не было, кроме нескольких детективов в мягких обложках и пачки старых журналов «За рулём». Телевизор показывал лишь рекламу и бесконечные сериалы, от которых через полчаса начинало рябить в глазах и заболела голова.

Она мысленно вернулась к ребятам: «Интересно, ищут они её или сами, как и я, подались в бега». Почему-то она была уверена, что они покинули неблагополучную квартиру. Мысль о ребятах — о Вале, Тимофее, Илье и странной компании призраков и говорящих котов — не давала ей покоя. Они были её единственной ниточкой в этот странный новый мир, в котором она теперь жила. Мир, где тени хватают за руку, а в голове звучат чужие голоса.

Они не стали бы просто ждать. Они — выживальщики. Особенно Аббадон с его вечной подозрительностью и сообразительностью. Они наверняка рванули к той самой даче, в которой они были в прошлый раз.

Лика вздохнула и подошла к окну. Двор был пуст, но её внутренний радар, этот проклятый и спасительный дар, тихо шелестел тревогой. Не острой, как прежде, а какой-то фоновой. Как будто кто-то уже проверил этот адрес и временно потерял интерес, переключившись на другие точки на карте.

Она посмотрела на ключ и телефон на столе. Остаться здесь означало сидеть в ловушке, пусть и временно безопасной. Ждать, пока Саша вернётся, и потом что? Просить остаться ещё на денёк? А потом ещё? Он и так сделал для неё больше, чем следовало. Это временное прибежище, нужно найти место, где можно спокойно жить, ничего не опасаясь.

Мысль о дяде Степе вернулась с новой силой. Побег. Исчезновение. Туда, где её не будут искать. В глушь, в Карелию, среди таких же отчаявшихся и безликих сборщиков ягод. Это было безумием. Рискованным, почти самоубийственным шагом. Но разве её нынешнее положение было менее безумным?

Она решила действовать. Сначала — связь. Она взяла телефон Саши, но вместо звонка набрала сообщение. Писать было безопаснее, да и, скорее всего, звонить в это время было бесполезно — он слишком занят.

«Саша, спасибо за всё. Ухожу, пока тихо. Ключ под ковриком. Не беспокойся. Если что — напишу на этот номер. Удачи тебе. Лика».

Она отправила, положила телефон обратно на тумбу. Затем Лика собрала свои немногие вещи в рюкзак. Деньги Саши лежали в кармане. Она добавила к ним свои последние наличные — получалась сумма, которой могло хватить на несколько дней скромной жизни.

Оставался последний шаг. Рискованный. Она села на диван, закрыла глаза и попыталась сделать то, что раньше получалось только случайно или в моменты сильного стресса — намеренно потянуться к чужим мыслям, к следам. Не к конкретным людям, а к впечатлению от них. Она думала о Вале. О её спокойной силе, о запахе её духов, которым всегда от неё веяло.

Сначала — ничего. Потом — смутный образ. Не лица, а ощущение: скрытность. Глухая, напряжённая тишина, но не паническая. Ожидание. И чувство места. Не города, а леса, старых стен, уединения. Они живы. Они в безопасности. И они затаились. Дальше посмотреть ей не дали, но и этого было достаточно.

Лика открыла глаза, взяла рюкзак и, бросив последний взгляд на пустую квартиру, тихо вышла на лестничную клетку. Ей нужно было найти настоящего «дядю Степу». Исчезнуть. А потом, из глуши, уже думать, как жить дальше с этим даром и кем она теперь стала.

Её путь лежал на окраину города, к тем самым гаражам и конторам, откуда, по слухам, уходили автобусы в карельскую глушь. Главное — не нарваться на тех, кто увозит людей в неизвестном направлении, откуда никто не возвращается.