Лика сидела на диване и жевала булку, запивая её водой. В дверь кто-то позвонил. Она отложила всё в сторону и пошла открывать.

— Кто там? — поинтересовалась она.

— Полиция, участковый. Нам сигнал тут поступил, — послышалось из-за двери.

Девушка взглянула в глазок и ничего толком не увидела, так как перед ним висело раскрытое удостоверение. Она накинула цепочку на дверь и открыла замок.

— Что надо? — приоткрыла она небольшую щелку.

— Э-э-э, — немного растерялся полицейский. — Вот моё удостоверение.

Он просунул в щёлочку красную корочку.

— Поступил сигнал о мёртвой бабушке.

— Скорой ещё не было, так что точно утверждать ничего не могу, — хмыкнула Лика, но дверь открыла.

Мужчина прошёл в коридор и внимательно посмотрел на неё.

— Я у неё комнату снимаю. Вот приехала, а она мне дверь не открывает. Думала, что она к подружке ушла или за продуктами, зашла, а тут такое, — тяжело вздохнула Лика и махнула рукой в сторону кухни.

— Ясно, — участковый прошёл на кухню, наклонился, потрогал старушку. — А мне её внук позвонил, просил проверить. Скорую вызвала?

— Я этому сказала. Он должен был всё сделать.

— Сейчас я тогда сам вызову, — кивнул мужчина и достал из кармана телефон. — А чего не сбежала?

— А куда я сбегу? — она с удивлением на него посмотрела. — У меня тут никого знакомых нет. В Питер? Так там тоже жить негде. А тут, может, мне позволят переночевать.

— Вопросы, конечно, интересные, — пробормотал участковый, набирая номер. — Только вот квартирантка вы или нет — это ещё большой вопрос. Сиди тут, никуда не уходи.

Он отошёл к окну и начал разговор с диспетчером, чётко и сухо сообщая адрес и обстоятельства. Лика развернулась и ушла в большую комнату. Всё пошло не так. Внук не только вызвал полицию, но и, судя по всему, высказал какие-то подозрения.

Участковый закончил звонок и вернулся к ней. Его взгляд был уже не просто профессиональным, а изучающим, цепким.

— Так, паспорт есть? — спросил он.

— Конечно, — Лика потянулась за рюкзаком, который стоял около дивана.

Она медленно, стараясь не делать резких движений, достала документ и протянула ему. Мужчина внимательно сверил фото, посмотрел на неё, полистал страницы.

— Прописка в другом городе, — констатировал он. — Трудовая есть? Договор найма? Хоть что-то, что подтверждает, что вы тут жили?

— Устная договорённость была, — пожала плечами Лика, стараясь выглядеть растерянной и простодушной. — Я же студентка. Искала недорого. Бабушка Антонина согласилась за небольшие деньги. Наличными. Никаких бумаг мы не оформляли. Она сказала, что если всё оформлять, то ей придётся налоги платить.

— Устная, — повторил участковый без эмоций, возвращая паспорт. — Очень удобно. А бабушка Антонина, получается, вам ключ оставила? Или вы, как квартирантка, свой имели?

Ловушка. Если сказать, что ключ был у неё, — спросят, откуда. Если сказать, что бабушка оставила, — возникнет вопрос, как же тогда та оказалась запертой изнутри. Хотя дверь она открыла ключом…

— Ключ был под ковриком, — быстро сообразила Лика. — Так мы договорились. На случай, если она в магазин уйдёт или к подруге, а я приеду.

Участковый кивнул, но в его глазах не было и тени доверия.

— Ясно. Значит, вы приехали, ключ из-под коврика взяли, дверь открыли и обнаружили тело. И сразу позвонили внуку. А почему не в полицию? Или в скорую?

— Я испугалась и растерялась! — Лика сделала глаза ещё круглее, в голосе вложила дрожь. — Я же одна девушка, в чужом городе, труп в квартире… Я думала, родственникам надо сообщить в первую очередь. Он же мужчина, он должен был разобраться.

Вдалеке послышался вой сирены. Скорая. Или уже следственная группа.

— Ладно, — участковый махнул рукой. — Сейчас скорая приедет, осмотрим, а там решим, что и как.

Он поставил стул и сел напротив неё.

— Водичку, — она протянула ему бутылку с водой.

— У меня своя в машине, — устало ответил он. — На кого учишься?

— Я поступать приехала на медика, — ответила Лика.

— А в своём городе не нашлось подходящего универа? — спросил он с усмешкой.

— У нас нет такого, как в Питере, — хмыкнула она.

Вой сирены под окнами оборвался. Через минуту в квартиру вошёл одинокий фельдшер с сумкой, кивнул участковому и направился на кухню.

— Документы, пожалуйста, приготовьте, — сказал он.

Участковый посмотрел на Лику.

— А я откуда знаю, где у неё документы, — пожала она плечами. — Я по чужим шкафам не лазаю.

— Сейчас всё будет, — ответил фельдшеру участковый.

Он быстро набрал чей-то номер и стал разговаривать.

— Ты мне скажи, где у бабушки лежат документы, — сказал он. — У нас тут уже фельдшер приехал. Никто не будет тебя ждать, когда ты до места доберёшься.

С той стороны сбивчивый мужской голос принялся объяснять, где они могут быть. Полицейский хмурился всё больше и больше.

— Может, в сумке? — тихо предположила Лика, кивнув на потрёпанную сумку, которая висела на двери.

Участковый быстро приоткрыл замок, сунул руку в сумку и вытащил папку с документами.

— Всё, отбой, кажется, нашли, внучок, — хмыкнул он и сбросил звонок.

Из кухни доносилось шуршание упаковок, негромкий разговор по рации. Полицейский вытащил паспорт и страховой полис и отнёс фельдшеру. Затем вернулся в комнату. Он не спускал с Лики глаз, и его взгляд заставил её внутренне сжаться. Он что-то подозревал. Или просто был дотошным.

— У меня бабушка тоже так хранила документы, — пояснила она. — Говорила, что в случае пожара всё должно быть в доступности. Тряпки купить можно, а вот восстанавливать документы замучаешься.

— Ну да, — согласился он с ней.

Через несколько минут фельдшер вышел, делая заметки в планшете.

— Констатирована смерть. Предположительно, от острой сердечной недостаточности. Трупные пятна в стадии стаза, трупное окоченение разрешается. Смерть наступила примерно сутки назад. Признаков насильственной смерти нет.

Участковый кивнул, явно ожидая такого вердикта.

— Спасибо. Я с родственниками свяжусь по поводу отправки в морг.

Фельдшер положил на стол заполненный бланк, собрал вещи и вышел. В квартире снова остались они вдвоём. Тишина стала ещё более гнетущей.

Участковый собрал все документы в кучку, достал планшетник и стал всё оформлять. Он работал молча, эффективно, лишь изредка бросая на Лику короткие, но внимательные взгляды. Дел, видимо, у него и правда было выше крыши.

— Ладно, — наконец отложил он гаджет. — С оформлением покойницы всё. Теперь по вам. — Он посмотрел на Лику. — Обстоятельства, конечно, мутные. Ни договора, ни свидетелей. Но состава нет. Фельдшер подтвердил — смерть естественная. Так что можете идти.

Лика почувствовала облегчение, не очень-то ей хотелось еще в этой истории застрять.

— Однако, — продолжил он, и его голос стал чуть суше, — факт вашего нахождения в квартире с неустановленными целями я зафиксирую. Паспортные данные у меня есть. Если родственники вдруг заявят о пропаже имущества или у них появятся претензии — они вас найдут. И вам придётся давать объяснения уже более официально. Понятно?

— Понятно, — кивнула Лика, стараясь выглядеть смиренной.

— Хорошо. Ждите внизу. Родственники вот-вот подъедут. Передам им документы, и можете быть свободны. Конфликт вам тут ни к чему.

Он поднялся, взял папку с документами бабушки и, кивнув в сторону выхода, дал понять, что её присутствие в квартире больше не требуется.

Лика молча взяла свой рюкзак и вышла на лестничную площадку. Через несколько минут снизу послышались торопливые шаги и сбивчивый мужской голос. На лестнице показался молодой человек лет двадцати пяти — внук. Он пробежал мимо, даже не взглянув на неё.

Лика прижалась к стене, слушая, как в квартире завязался негромкий, напряжённый разговор. Участковый говорил сухо и по делу, внук — взволнованно и сдавленно. Через десять минут дверь открылась, участковый вышел, кивнул Лике, уже стоявшей внизу у подъезда, и направился к своей машине. Его работа была закончена. Он быстро оформил всё по трупу, передал документы и ответственность родственнику и свалил.

Лика увидела, как его машина скрывается за углом. Она осталась одна в холодном вечернем воздухе. Свободна. Квартира, где она надеялась переждать ночь, теперь была для неё закрыта. Впереди — снова улица, темнота и необходимость исчезнуть.