Ребята завернули на небольшую проселочную дорогу, а затем проехались немного за лесополосой вдоль поля.

— Ну, что, Илюха, проверять тебя на жучков и блох будем? — остановился Тимофей. — А то притащим в наше логово несанкционированную какую-нибудь пиявку.

— Да я и сам могу, всё же немного поднабрал опыта и научился себя контролировать, — хмыкнул Илья. — Но в целом я ничего не чувствую.

— Так мало ли куда оно прилепилось, — сказала бабка Неля.

Илья вышел из машины и встал посередине проселочной дороги, закрыв глаза. Он сделал медленный, глубокий вдох, пытаясь уловить внутри себя малейшую чужеродную ноту. Тимофей и Валя молча наблюдали, а Неля, растворившись в воздухе, витала где-то рядом, внимательно «ощупывая» пространство.

— Ничего, — наконец выдохнул Илья, открывая глаза. — Чисто. Я бы почувствовал, если бы что-то навесили. Они работали аккуратно, но грубо. Ощутимо, но неэффективно.

— Может, они и не хотели вешать, а просто изучали? — предположила Валя, всё ещё сидя в машине.

— Изучали бы тоньше, — возразила Неля, материализовавшись на капоте. — Нет, они метили. Как скот. Ставили клеймо, чтобы потом легче было найти в стаде. Только клеймо это не прижилось.

Аббадон, вылезший погреться на солнце, лениво потянулся.

— А может, оно прижилось, но не там, где они думали? Не на ауре, а на чём-то более приземлённом. В кармане, например.

Все посмотрели на кота, потом перевели взгляд на Илью. Тот похлопал себя по куртке, брюкам, полез в карманы. Из правого кармана джинсов он вытащил смятую бумажку — чек из магазина у дома. Из левого — несколько монет и маленький, плоский, похожий на кусочек металлической фольги квадратик. Он был тонким, почти невесомым и ничем не примечательным.

— Что это? — удивился Илья, разглядывая находку. — Тут какие-то символы.

Тимофей взял квадратик, покрутил в пальцах, потом поднёс к уху, будто часы.

— Милая вещица, — хмыкнул Тимоха. — Его могли подсунуть в карман, когда ты был чем-то увлечен и не замечал ничего вокруг.

— Жучок? — вздохнул Илья, и его лицо помрачнело.

— Именно, — кивнул Тимофей, разрывая метку на мелкие кусочки и поджигая её в воздухе. — Примитивно, но работает. Особенно если ты считаешь цель достаточно глупой.

— Или достаточно паникующей, чтобы не проверять карманы, — добавила Валя.

— Ладно, с этим разобрались. Давай, Илья, разденься до трусов, — хмыкнула Неля.

— Что?! — парень отпрянул.

— «Что» да «что», — сурово сказала Неля. — Жучки бывают разные. Могла и бабка-прилипала какой-нибудь волосок на спину наклеить, пока ты за уроками сидел. Весь обтрясим.

— А больше вы ничего не хотите? — поинтересовался Илья и вспыхнул красно-жёлтым огнём.

Огонь вспыхнул вокруг Ильи не яростным пожаром, а плотной, контролируемой сферой золотисто-красного сияния. Он горел, но не жёг — трава под его ногами лишь слегка пожухла. Это была не вспышка гнева, а чистка.

— Во-во, так и надо, внучек! — одобрительно крикнула Неля, отплывая подальше от жара. — Выжигай всю дрянь, что могла зацепиться!

Пламя лизало его кожу, концентрируясь вокруг суставов, вдоль позвоночника, у висков — мест, где чаще всего цепляются тонкие, невидимые привязки. Через несколько секунд Илья сжал кулаки, и огонь исчез так же мгновенно, как появился. Он стоял, слегка дымясь, но абсолютно невредимый.

— Вот теперь чист, — тяжело дыша, проговорил он. Больше никакого смущения, только холодная уверенность в голосе. — Никаких волосков, ниточек и прочей мистической грязи. Проверено огнём.

Тимофей свистнул, впечатлено.

— Вот это прогресс. Теперь ты не только чувствуешь, но и чистишься. Полезный скилл.

— Полезный, да не панацея, — заметил Аббадон, наконец слезая с капота. — Огонь не сожжёт то, что уже внутри головы. Они ведь не только метили. Они что-то рассказывали, показывали. Закладывали идеи. Это проверить сложнее.

Илья кивнул, и в его глазах промелькнула тень.

— Да… Они говорили. О контроле. О силе. О том, что хаос — это слабость, а порядок Организации — единственный путь для таких, как мы, чтобы не сгореть дотла. Звучало всё весьма логично.

В машине на секунду повисла тяжёлая тишина. Это было опаснее любой метки.

— И что ты об этом думаешь сейчас? — тихо спросила Валя.

Илья посмотрел на свои ладони, на которых ещё играли отсветы невидимого пламени.

— Думаю, что они боятся. Боятся именно такого, — он махнул рукой в сторону обугленного пятна на земле. — Непредсказуемости. Силы, которую нельзя вписать в их протоколы. Они предлагают порядок, потому что сами не могут справиться с хаосом.

— Сами они хаос, — фыркнул Аббадон. — У нас всё упорядоченно и слаженно: поел — поспал, поспал — поел.

— А если не поел и не поспал, то пошёл свой порядок наводить у соседей и на помойке, — подмигнула коту Неля.

— Вот-вот, — хихикнул кот.

— Значит, план прежний? — спросил Илья, устраиваясь на сиденье. — Дача, затаиться, наблюдать?

— План прежний, — подтвердил Тимофей, заводя двигатель. — Только теперь мы знаем, что они уже пытались влезть к тебе в голову. Значит, будем бдительны вдвойне.

Машина тронулась, оставляя позади тихую проселочную дорогу и пятно опалённой травы — метку их собственной силы.

— Надо бы ещё в магазин заехать, — сказала Валя. — Продуктов нет, да и все вещи в квартире оставили, даже переодеться не во что.

— Да, сейчас заедем. По дороге будет большой посёлок, а там, на трассе, сделали крупный ТК. Затаримся по полной, чтобы лишний раз с дачи не выходить, пока будем решать проблему, — кивнул Тимофей, переключая скорость.

— Может, надо было предупредить Лику, что мы уезжаем? — задумчиво проговорила Валентина.

Все в машине на секунду замолчали. Мысль о Лике висела в воздухе тяжёлым, неудобным вопросом.

— Предупредить? — наконец спросил Тимофей, не отрывая глаз от дороги. — Чтобы сказать? «Привет, мы в бегах от тайной организации, которая теперь, возможно, и за тобой следит, пока»? Мы её и так втянули. Лучшее, что мы можем для неё сделать — это исчезнуть и не оставлять за собой следов, ведущих к ней.

— Но она одна, — тихо сказала Валя. — И не в курсе всего этого. Её могут взять просто для давления на нас.

— Если они её уже взяли на карандаш, то звонок от нас её только сильнее скомпрометирует, — возразил Тимофей. — А если нет, то пусть живёт своей жизнью. Думает, что мы просто странные соседи, которые куда-то смотались. Без нас ей будет безопаснее.

Неля, материализовавшись на заднем сиденье, покачала головой.

— Девчонка хитрая. Улица научила. Чутьё у неё есть. Если почует неладное — смоется первая. А нам сейчас не до благотворительности. Свою шкуру надо спасать. Разберёмся сами — потом и ей поможем, если надо будет.

Илья, глядя в окно, молчал. Он думал о тех часах в квартире смотрителей. О холодной, безразличной логике системы, для которой и они, и Лика были всего лишь переменными. Предупреждать её — значило признать, что эта система уже дотянулась до них всех.

— Решено, — неуверенно сказала Валя. — Не будем её втягивать глубже. Предупреждать не будем. Если… если всё уляжется, свяжемся потом.

«Если всё уляжется» — эта фраза повисла в салоне невысказанной, но всем понятной надеждой.

Тимофей свернул на трассу, ведущую к посёлку с торговым комплексом. Огни магистрали, грузовики, редкие легковушки — обычная, скучная жизнь, в которую они сейчас пытались встроиться, чтобы затеряться. Машина съехала на парковку у большого, ярко освещённого магазина. Он выглядел как остров нормальности посреди их приключений.

— Быстро, по списку, — скомандовал Тимофей, глуша двигатель. — Без лишнего внимания к себе. Берём самое необходимое на неделю-две. И поехали.

Они вышли из машины, стараясь не выглядеть как странная банда беглецов, а как обычные дачники, закупающиеся провизией на выходные. Но лёгкость в их движениях исчезла. Каждый взгляд постороннего человека теперь проверялся на скрытую угрозу, каждый шорох за спиной заставлял напрягаться.

Пока они выбирали, каких консервов взять побольше и какое средство от комаров самое эффективное, где-то в городе могла бродить Лика, ничего не подозревающая о том, что её уже, возможно, внесли в какой-то список как «контактное лицо». Эта мысль грызла изнутри, но они подавили её. Выживание эгоистично. Сейчас они могли позаботиться только о себе. К тому же, всё равно мстительный призрак Григория не впустил бы её в дом после того, что она сделала.