Меня окружал спящий лес. Такой же серый, поблекший и угрюмый, как и опрокинувшееся надо мной небо. Которое сейчас очень хорошо просматривалось через почти лишённые листьев искривлённые, похожие на сведенные судорогой пальцы покойников, покрытые мхом и плесенью ветки пораженных иномирной скверной деревьев.

Покинув пристанище людоеда и избежав повторной встречи с его ручными гигантскими волками, я вышел к границе между государством людей и чужими землями. И был готов перешагнуть ту самую незримую линию, что читалась только на картах. Своми же глазами я давно наблюдал разительные отличия между относительно здоровой чащобой и продвигавшимся дальше на восток морем изуродованных больных деревьев.

Подобную картину я уже встречал. И возле туннелей, и в окрестностях шахты по тайной добыче энергокристалов. Собственно, я сейчас и находился всего-то на расстоянии нескольких миль от памятной мне вырубки. Стоит повернуть чуть севернее и потратить час-другой, как я выйду к шахте. А там и рукой подать до Ярограда.

В этой части леса стояла настороженная, гнетущая тишина. Все вокруг меня было мертво. А все, кто раньше населял эти угодья, давно съедены вечно голодными тварями. И чем дальше я пойду, тем более глухими, тихими и изможденными будут становиться захваченные ведьмами земли. Некогда благодатный край, превратившийся в царство нежити. Но тихий только до той поры, покуда, прячась от дневного света, в норах, оврагах, расщелинах, под землёй и в пещерах спят нанешние хозяева этой бывшей части Империи.

С наступлением ночи твари просыпались. И горе тому, кто окажется на этих территориях в тот момент, когда это произойдёт. Здесь властвовала нечисть. Царила чужая иномирная магия. Воздух был пропитан миазмами отравляющей скверны. Обычный человек тут не подержался бы и нескольких минут. Часовой на порядок дольше.

Я же намеревался провести на этих землях ровно столько, сколько мне было нужно.

На мой стороне сейчас играли дневное время суток и спрятанный под рубаху могучий волшебный амулет, способный скрывать своего владельца от глаз проникшей в наш мир нечисти. Подозреваю, что совсем скоро мне предстоит самому, на собственной шкуре убедиться в надёжности этого похожего на рубин камушка.

Я повернул на север и, не сбавляя шага, решительно двинулся дальше. Мои железные ноги с лёгкостью переодолевали изборождённую естественными препятствиями землю. Вросшие в покрытую гниющей листвой почву валежины, трухлявые ветки, замшелые валуны, коварные кочки и коряги. Броня защищала от колючих кустарников и норовящих вцепиться в неожиданного путника голых веток искривлённых, словно согнутых непосильной ношей деревьев.

Я видел расколотые и сочащиеся гноем стволы лип и дубов, поросшие отвратным на вид мхом вязы и ясени, лишеные иголок ели и сосны. И наоборот, превратившиеся в гигантские кактусы из-за непомерно разросшихся шипов акации, способные искромсать любого неосторожного и незащищённого человека. В густых колючих кустарниках и зарослях крапивы и волчьей ягоды можно было спрятать целую армию. Не исключено, что в подобных бурьянах и дневали некоторые из обитающих тут тварей. Не хватало только наступить кому-нибудь на ухо или хвост и переполошить всю округу!

Совсем скоро, быстрее, чем я думал, я вышел к уже знакомой мне прогалине. Разоренная, стиснутая со всех сторон страшным лесом вырубка. Проигравшие схватку со временем и скверной шахтёрские постройки. Место, где погиб Кирилл. Крытая огромным прогнувшимся железным навесом, уходящая глубоко под землю старая шахта. Испоганенная и истерзанная земля. Все осталось точно таким, каким я помнил.

Но были и изменения. Я не обнаружил ни одного из трупов напавших на нас с Ростоцким чудовищ. Ни трупов, ни гниющих остатков, ни костей. Лишь множество покрывших землю следов. Думаю, что сражённые чудища уже давно перевариваются в брюхах их же собратьев по орде.

Я вспомнил, как на поляну со стороны заросшей, уже сто лет неезженной дороги, ведущей от города, ворвалась оседлавшая гигантскую черную кошку, вдвое превышающую размерами пантеру, погубившая Яроград ведьма. Ухора. Бросил настороженный взгляд направо.

На вырубке стояла, как и по всей округе, дрожащая, гнетущая, бьющая по ушам тишина. Но я хорошо помнил, что лишний раз тут шуметь не стоит. Я покосился через смотровую прорезь шлема на большой сруб с провалившейся крышей и снесенной с петель, валявшейся у порога дверью. В прошлый раз, когда мы только пришли, эта дверь ещё кое-как держалась. Потом ее напрочь вышибло напавшее на Кирилла чудище, которое пряталось внутри бывшего шахтёрского дома от дневного света.

И сейчас я вовсе не собирался своими неострожными действиями тревожить новых, возможно заселившихся тут взамен убитых, монстров. Как известно, пожрав второго паука, уцелевший становится единовластным хозяином банки.

Пусть, пока я не контактирую напрямую ни с кем из тварей, меня, благодаря магическому амулету, и не видно. Но что будет, если я столкнусь с кем-то из них нос к носу?

Я подошел к уходящей под землю шахте. Черный круглый провал опоясывал невысокий каменный бордюр. Из темноты бил тяжёлый трупный запах, способный свалить с ног и быка. Внизу теперь настоящий могильник. Куча протухшего мяса от десятков порубленных нами живоглотов.

И не исключено, что теперь на этих сочных мясных пажитях поселилась какая-нибудь особо хищная и прожорливая тварь, у которой теперь под одним боком уютное жилище, а под другим отменные запасы съестных продуктов. Чем не жизнь?

Я всматривался в клубящуюся глубоко в низу, на самом дне сужающегося колодца, тьму. Там, под землёй, находятся несметные, по меркам современной Империи, богатства. Которые даже трудно исчислить и перевести по курсу в золото. Мы живём в такое время, когда эти бесцветные камни, похожие на стекляшки или неотшлифованные алмазы, стали самым дорогим веществом в государстве. Особенно в предверии скорого, грядущего энергетического кризиса. О котором знает лишь горстка избранных.

В давно заброшенных людьми штольнях находится еще немало богатых, далеко расползающихся под землёй плодородных жил. А в надёжно огороженном от внешнего мира за магически запертой бронированной дверью схроне лежит уйма добытых кристаллов, чье количество уже сейчас превышает все оставшиеся в распоряжении Великорусской Империи ресурсы.

И лишь я один имею доступ к этому богатству. Очень сильный козырь, не находите? Туз, что при определённых обстоятельствах способен побить любой расклад. И эта шахта находилась на территории Северных рубежей, принадлежавших герцогам Бестужевым. Уж не за ней ли и охотится многоуважаемый граф Перумов, который, ради владения этим колоссальным источником столь необходимой для государства энергии, готов пойти на любые преступления, не считаясь ни с чем⁈ И он уже получил, провернув блестящую хитроумную махинацию, первый жирнючий кусок в виде почти полутонны энергокамней! А если присланная в Цитадель специальная комиссия официально подтвердит мою вину, то Император в самом скором времени пожалует Перумову весь Север на блюдечке.

Престарелый граф затевает измену? Переворот? Или же, дождавшись, когда династия Кореневых, во главе с Императором, окончательно, через какие-то пять лет распишется в своем бессилии, предстать в качестве спасителя человечества⁈ Тут есть над чем задуматься. Тогда, конечно, многая чертовщина, творящаяся вокруг моей скромной персоны, предстаёт совсем в ином свете. И многое начинает проясняться.

Хотя некоторые ключевые моменты мне до сих пор непонятны. Даже если предположить, что вражда между нашими родами идет с ещё довоенных времён, и Перумовы уже тогда были прекрасно осведомлены о наличии здесь этой богатейшей шахты, и граф именно сейчас, наконец-таки дождавшись совпадения всех благоприятных моментов, начал решительно действовать… Если, если…

И тут я сам себе задаю главный вопрос. Какого хрена? Перумов уже давно не молод. Уж не хочет ли он все утащить с собой в могилу, даже если ему удасться заполучить всё, к чему он стремился все эти годы? Да и молодого и сильного Императора не так просто свалить. Неужели он этого не понимает? Хочет сейчас сделать свой род еще богаче и могущественнее, чтобы в дальнейшем его потомки смогли взойти на престол? Затеять гражданскую войну? Будучи находясь уже одной ногой в могиле? Нет, не таков человек Перумов, чтобы так корячиться без возможности самому снять в итоге все сливки. Или же он безумен. Или…

Или я пока просто еще не все вижу. Одна переменная, что выпадает из всего уравнения и не даёт мне найти единственно верное решение этой задачи. Но я найду. Обязательно. От этого зависит не только моя жизнь, но и возрождение всего моего Рода.

И черта лысого Перумов получит эту шахту. Склонив закованную в тускло отливающий бронированной сталью шлем, я прислушался. Изнутри на поверхность не доносилось ни звука. Но это, разумеется, ничего не значило. Я прислушался к внутренним ощущениям.

Грифон, уяснив, что, оказавшись на ведьминых землях, я не скоро поверну обратно, перестал обжигать меня магическим пламенем. И теперь, ворча, лишь периодически покусывал, давая знать, что он начеку и в случае чего сразу же предупредит. Сейчас он настороженно молчал.

Я освободил стопорный рычаг подъёмного механизма. Одним прыжком, лязгнув сочленениями брони, сиганул на свисающие в шахту железные цепи и ухватился за одну из них. Тот час, громко заскрежетав, барабан начал быстро вращаться, стравливая увлекаемую моей тяжестью цепь.

Весь тридцатиметровый спуск на самое дно колодца занял всего несколько секунд. Мое враз обострившееся зрение позволило мне видеть в сгущавшейся по ходу движения темноте как при свете тусклого хмурого дня. Или раннего вечера. В этом плане я мог поспорить с любой кошкой. Лучше меня, наверно, да и лучше любого Часового, видел только капитан Кречет. Но его уникальное зрение было частью его Родовых способностей.

Интересно, пришла в голову неожиданная мысль, почему барон Рыков, младший сын главы Великого дворянского дома и командующий Второй Стражей, в скоротечной схватке со мной не использовал свои, дарованные ему от предков Способности высшего аристократа? Не посчитал нужным, решив, что при поддержке Часовых и так справится со мной? Или же причина кроется в ином?

Затем мои ноги с железным стуком опустились на каменный, покрытый кровавыми разводами, изгвазданный пол пещеры. Смрадный трупный запах усилился. Думаю, что если бы не надетая броня, пришлось бы чем-то затыкать нос. Воняло тут похлеще чем в ином скотомогильнике. Но трупов порубленных живоглотов… Я, готовый в любой момент выхватить меч, заозирался по сторонам. Да, трупов стало меньше. Исчез и прибитый Кречетом Лиднер. А по каменному полу округлой пещеры с расходящимися в разные стороны отводами штолен, стало гораздо больше кровавых разводов и следов. Словно трупы издохших монстров кто-то куда-то волочил.

Ну что я говорил? Столь удобное подземное жилище обзавелось новыми хозяевами. И если они спят не очень крепко и услышали металлическое дребезжание разматываемой ржавой цепи, скоро заявятся сюда посмотреть, кого нелегкая принесла. Вот и случай проверить эффективность работы магического амулета! В столь жёстких и опаснейших условиях, приближённых к боевым. Я замер посреди пещеры, открывая все свои внутренние органы чувств.

Ко мне подключился Грифон. Магический зверь, столь уютно и вольготно начавший себя чувствовать на моей спине, после того, как рухнули Запретные руны, влил в меня волны теплой, чуть покалывающей энергии, мягко и бережно обнявшей все тело, заставляющей мои чувства работать на пределе возможностей. И я почувствовал.

Я уловил тот момент, когда кошмарная, чуждая нашему миру, порождённая в глубинах иных планов бытия тварь, занявшая теперь на правах хозяйки шахту, зашевелилась и проснулась.

Она, распахнув свои холодные нечеловеческие глаза, внезапно осознала, что в ее владения вторгся посторонний. После очень сытного и обильного перекуса, она, забившись в одну из самых дальних, тёмных и глухих штолен, свив себе уютное тёплое гнёздышко, беспечно отсыпалась, переваривая сожранных накануне живоглотов. И совершенно не собиралась просыпаться так скоро. Пожранного смердящего мяса ей должно бы хватить на много часов беспробудного крепкого сна.

Но мерзкое отродье ведьм было очень чутким. И за много метров, даже во сне, услышало, как зазвенела цепь, как скрипит заржавленный барабан, как в колодце шахты появились новые звуки.

Она проснулась, раздражённая и злая, и теперь со всех ног спешила сюда, к центральной пещере. Отродье бездны горело естественным желанием как можно скорее разобраться с наглым нежданным пришельцем и снова залечь в спячку.

Я, по-прежнему оставаясь стоять в центре подземного зала, затаив дыхание, не делал ни одного лишнего движения. Лишь освободил из заспинных креплений черный фамильный меч и, зажав его в правой руке, был готов в любую секунду пустить в ход.

Повернувшись лицом к расположенному слева от меня темному провалу вырубленного в земной тверди туннеля, я терпеливо ждал. Именно из этой штольни должна была появиться торопившаяся мне навстречу тварь. Следовало разобраться ней сейчас, раз и навсегда, чтобы в дальнейшем заниматься своми делами, не опасаясь удара в спину.

Я уже понял, что мне предстоит стразиться с очень опасным и сильным противником. Что ж, когда я убью его, на некоторое время шахта и находящаяся на поверхности вырубка станут абсолютно безопасны. Не скоро ещё живущие в округе твари поймут, что это столь заманчивое для них местечко снова свободно для новых жильцов. Обитающее на самых нижних уровнях чудище распугало всех остальных и никто не решался бросить ему вызов, как до этого целой колонии живущих под землей живоглотов.

Сначала я услышал суматошное шуршание, трение чего-то тяжёлого о камни, затем до моего обострившегося слуха донеслось негромкое, прерывистое клокочущее дыхание, и только потом, спустя ещё несколько секунд, я увидел нынешнего захватчика моей законной собственности. А то, что эта шахта по добыче ценнейших минералов моя, я был готов доказывать всем и каждому. Хоть чудовищу, хоть Императору. И свое я не намеревался более не уступать никому.

Рассерженный и обозлённый монстр, ворча и шелестя лапами, вывалился из штольни, едва помещаясь под сводами грубо прорубленного туннеля, являя себя во всей своей омерзительной и неприглядной красе. Я невольно мысленно присвистнул. Как он вообще умудрился спуститься вниз по колодцу? Здоровый ублюдок. А на конкурсе уродов он бы с серьёзным отрывом занял одно из лидирующих мест. Я притих как большая, закованная в непроницаемый железный кокон мышка. Мышка, которая может очень больно укусить.

Тварь, чуть продвинувшись вперед, ступая по полу главной пещеры и раздвигая своей огромной тушей трупы гниющих живоглотов, замерло, обеспокоенно и несколько обескураженно вертя башкой. Наверняка этот монстр, приспособленный к жизни под землёй и в пещерах, должен был хорошо видеть в темноте. Но, судя по его виду, меня он не видел. А пока я стоял, не двигаясь, и не слышал. Возможно, он бы смог учуять посторонние человеческие запахи, но стоявшая тут густая вонь перебивала все остальные ароматы. И я надеялся, что амулет не просто делает меня невидимым, но и вообще отводит любые глаза, превращая меня в пустое место.

Работает, радостно возликовал я, эта побрякушка работает!

Настороженно ворча, чудище сделало ещё пару мелких шажков и снова застыло. Оно очень внимательно, клокоча и булькая, осматривалось. Но, ничего не находя, приходило во всё большее недоумение и злость.

Тварь своим жирным необъятным туловищем в форме груши напоминала огромного щетинистого слизняка весом не менее пары тонн, чьё раздутое, волочившееся по шершавому полу пещеру тело несли несколько пар когтистых коленчатых крепких ножек. Переходя в подобие груди, туша монстра вытягивалась почти на три с половиной метра вверх, постепенно превращаясь в защищённый мощными хитиновыми пластинами торс и оканчивалась вырастающей прямо из корпуса огромной, прохожей на голову чудовищного богомола, башкой. Стеклянные фасетчатые глаза беспрерывно вращались в разные стороны, из раззявленой, выдающейся вперёд пасти, скалившейся тройным рядом акульих зубов, капала вязкая, жёлтая, и наверняка ядовитая слюна. Передними лапами монстру служили слабенькие на вид чахлые ручки, наподобие конечностей тираннозавра.

Я с сомнение покосился на эту гигантскую образину. Да, размеры как у молодого слона, огромная, способная разом проглотить ягнёнка, пасть, и, несмотря на габариты, довольно шустро передвигается. А судя по необхватному жирному брюху, просто обожает хорошо пожрать. Но способен ли этот громоздкий уродец с такими невзрачными верхними лапками распугать всю округу? Нет, тут должно быть что-то ещё…

Еще раз посмотрев на будто бы принюхивающегося к теплому смрадному воздуху пещеры монстру, я поймал себя на мысли, что мне очень сильно не нравятся его похожие на стеклянный калейдоскоп, сплошь из тёмных цветов, глазищи.

А затем тварь, громко клекоча, резво побежала вперед, прямо к тому месту где я стоял, таща за собой жирное тело. Я замер, до боли в пальцах сжав железную рукоять клинка и готовый взорваться в молниеносном движении в любую секунду.

Монстр, застыв напротив меня буквально в двух шагах, медленно поводил башкой. Затем его странные жуткие глаза остановились на мне. И, готов поклясться, что-то в поведении уродливой твари изменилось. Словно… Словно она увидела меня.

А затем, мимоходом поймав через смотровую щель шлема его немигающий гипнотический взгляд, я почувствовал, что у меня отнялись ноги.

Вот это я понимаю — поднимите мне веки!