В темнеющем небе где-то над Нежбором висел тусклый серп луны. Поднялся ветер и принес с собой сладкий запах лесных цветов. «Лето кончается», – подумала Юри, – «Скоро ночи станут совсем холодные». От этой мысли стало еще тоскливее.

– Мариш, погоди! Постой! Эй, прости меня! Ну!

Тающая в сумерках стройная фигурка замерла, и Юри поспешила нагнать ее.

– Прости меня, правда! Я не хотела тебя обидеть! Просто в колдовство и правда нелегко поверить…

– Вот ты странная, Юри, – зло ответила Маришка, – Ты веришь в Речного бога. Каждый год стрижешь для него волосы. Веришь, что никому нельзя произносить имя Реки. По весне бросаешь монеты в воду. Левой ногой нельзя заступать в твою лодку. И в кучу еще всего ты веришь, а мне нет!

– Прости, прости! Ты права… Но, Мариш, знаешь, если кто-то узнает, ты ж ведь точно розгами не отделаешься… на каторгу в Шулимы поедешь вместе с колдуньей своей.

– Я это понимаю, потому и попросила тебя поклясться.

– Во мне ты можешь быть уверена. Только никому больше не говори.

– Да уж без тебя догадалась.

– Никто больше не знает? Кроме Ярошки?

– Нет, мы делали это с ней вдвоем. Не думаю, что она кому-то рассказала…

– Будем надеяться… Мариш, а давай сидра выпьем? У меня есть в лодке бутылка и покурим трубочку, а то денек выдался, конечно, тот еще…

Подруги устроились на бочонках из-под яблочного вина. Впереди перед ними шелестела Чермянка, за спинами шептались старые яблони. Девушки то и дело бросали взгляды на домик, увитый диким виноградом, прислушиваясь не проснулся ли удивительный постоялец. Юри прикрутила фонарь и набила красную глиняную трубочку веселым табаком. Маришка откупорила бутылку с сидром и сделала несколько внушительных глотков. Увы, это было совсем не дортомирское яблочное вино.

– На вкус как уксус, – сказала Маришка, протягивая бутылку подруге, а та в ответ передала ей трубочку.

– Это я в нашей таверне взяла. Гадость редкая, да! Потому я тебе все время говорю – давай починим пресс. Наладим тут все. Яблок вон сколько! Все же есть под рукой. Я обо всем договорюсь, на лодке отвезу. Очередь выстроиться до самого Врата!

– Ох, Юрик, и не начинай, – Маришка закатила глаза, – Отец никогда не согласится. К тому же, где мы возьмем деньги на оплату сборщикам яблок… Тут и говорить не о чем.

– На платья у тебя деньги есть, так-то…

– На платья есть, да, – подтвердила Маришка и вдруг рассмеялась, кажется, впервые за это длинный день, – Смотри, что могу!

Она повернулась к подруге, затянулась и выпустила дым аккуратными сизыми колечками. Получилось довольно ловко.

– Ну ты даешь, так быстро научилась.

Маришка обладала действительно редким талантом – все схватывала на лету. Стоило ей увидеть новый танец, она запоминала движения и могла легко их повторить. Услышав пару раз песню, уже знала наизусть мелодию. Вот только вчера увидела, как Яшка хвастался умением пускать вверх кольца дыма, и уже научилась делать так же.

– Зато ты умеешь метать ножи лучше всех! – сказала Маришка и закашлялась. Веселый табак – злая штука.

– Что есть, то не отнять, – подтвердила Юри.

Когда-то она пыталась научить Маришку искусству метать нож точно в цель, но та, порезав палец на первом же уроке, отказалась продолжать. У Юри же все руки были в мелких шрамах. Когда ее кто-нибудь спрашивал, откуда они, она всегда отвечала по-разному – братья бросили в розовый куст, подралась с кошачьей стаей или что на спор ловила голыми руками речных ежей.

Хоть сидр был и гадкий, девушки передавали друг другу бутылку, пока он не кончился. Маришка, подперев подбородок кулаком, смотрела на домик, увитый бесполезным виноградом. Юри вытянула вперед ноги и глядела в небо, где ветер гнал клочья облаков на восток.

– Юрик, как думаешь, – прервала молчание Маришка, – Это все действительно с нами случилось сегодня? Что будет, если я сейчас загляну в окошко? Что я там увижу?

– Я думаю, что проголодалась. Давай пойдем уже до дома. Утро…

Юри осеклась и замолчала, заметив, как птицы взметнулись над соснами на противоположном берегу Чермянки.

– Да, давай… – начала Маришка, но Юри закрыла ей рот липкой от сидра ладонью.

– Тихо ты, – прошептала она, – Смотри на том берегу, там огонек что ли мелькнул между деревьев…

Юри накинула подол на тусклый фонарь. Маришка, наделенная от природы зоркими глазами, первая увидела пляшущие между стволов огни. И тут же до яблоневого сада долетел хриплый собачий лай, а вслед за ним и перекрикивающиеся голоса. Разобрать, что кричали, не получалось, но и так было яснее ясного – ищут пропавшего принца. Только вот кто ищет?

– Ой, боги-божечки, – прошептала испуганная Маришка, – Они же сюда не попадут? Они же нас не найдут? А если найдут? А если надо им сказать? А вдруг надо позвать их? Что же нам делать-то?

– Тихо ты! Откуда я знаю…

– Может надо его разбудить? И спросить?

– Знаешь, что… Надо нам сваливать отсюда, это точно понятно. Если нас заметят, то может и найдут способ перебраться через реку. А если нет, может, им и в голову не придет среди ночи лезть в воду.

Маришка кивнула и, подобрав юбку повыше, осторожно пошла по тропинке. Юри, то и дело озираясь, отправилась за ней вслед. Стоило им отойти вглубь сада, под опеку высокой травы и густой листвы, они чуть осмелели и пустились бегом к флигелю. Прокрались мимо спящего в кресле Якуша Дортомира, поднялись по скрипучей лестнице наверх и, напугав бесхвостую кошку, запрыгнули на кровать.

– Я точно сегодня не усну, – медленно выдохнув, сказала Маришка, – Сердце так колотиться!

– Ты уж постарайся, силы нам понадобятся, – ответила Юри, и повернувшись на бок почти сразу уснула.

Утром выяснилось, что принц все-таки не умер. Когда Юри подошла к домику в саду, то увидела Маришку, тащившую ведро воды из колодца. Подол очередного нарядного платья уже промок.

– Давай, помогу, – предложила Юри, перехватывая ведро.

– Ой, ты проснулась наконец-то! Вот ты соня! Представляешь, у нас там в домике живой принц. Так странно видеть его здесь… Мне кажется, я моргну, и он растает в воздухе…

– И что он? Пришел в себя? Согласен позвать подмогу?

– Неа… Только пить попросил пока что.

Принц, облаченный в парчовый халат, цвет которого давно пожух, а вышитые золотыми нитями павлины потеряли половину оперения, полулежал на груде подушек с таким видом, словно всю жизнь прожил в домике сборщиков яблок. Юноша был по-прежнему очень бледен, оцарапанная скула опухла, сухие губы потрескались. Но взгляд стал ясным, и, вместе с тем, холодным и цепким. Юри впервые заметила, какие у него глаза – яркие, как зимнее небо солнечный день. Она, сама того не ожидая, смутилась и поспешила склонится в глубоком поклоне, подражая подруге. Маришка забрала у нее ведро и, зачерпнув воду кружкой, с почтением протянула принцу. Он сделал несколько глотков и произнес медленно, словно набирался сил перед каждым словом:

– Почему твои подушки пахнут гарью, хозяйка Дортомира?

Маришка вздрогнула.

– Потому что в поместье был пожар, ваше высочество…

Принц кивнул и продолжил:

– Где твой отец?

– Во флигеле, что уцелел от огня. Мой отец… слаб разумом и целыми днями спит в своем кресле. Скорее всего и сейчас тоже.

Маришка все сильнее склоняла голову. Казалось, эта прекрасная девушка выцветает, как сапфир на солнце.

– Расскажи мне о своих ездовых лошадях.

Маришка тяжело вздохнула и совсем поникла.

– Лошадей нет…

– Ты же сказала, что твой отец всадник первого призыва? Разве я мог перепутать?

– Все так, да… но лошадей нет… была одна лошадка, но околела два года назад… Есть лошади у арендаторов на холмах! Но они рабочие…

Принц зло и коротко рассмеялся. Юри удивилась, какие у него белые зубы и какие необычайно острые клыки. «Вот же принесла Чермяночка подарок…», – подумала она, – «Не мог что ли об валуны расшибиться?»

– Как ты добираешься до Нежбора? – задал следующий вопрос принц.

– Арендаторы, бывает, что подвозят меня… Но чаще всего на лодке. У Юри есть лодка.

Принц посмотрел на стоящую у стены девушку. Она почувствовала его холодный изучающий взгляд, который, казалось, ощупал ее с ног до головы в поисках слабостей.

– Дочь корабельного мастера, Юрилла Бом, подойди ближе.

Юри поразилась, что, не смотря на все обстоятельства их вчерашнего знакомства, принц запомнил ее имя. Она вышла на свет, встав рядом с подругой, и снова торопливо и неловко поклонилась.

– Ваше высочество, вас вчера искали на том берегу. Может быть, стоит сообщить, что вы здесь?

Маришка зашипела и легонько пнула подругу ногой.

– Знаю, – ответил принц, – Юри Бом, отправляйся на своей лодке в Нежбор и узнай все, что сможешь о вчерашнем происшествии. Возьми кольцо.

Он снял с пальца одно из колец, самое неприметное, и протянул девушке. Но она не взяла.

– Из рук нельзя же! – сказала она, смутившись, – Вы, ваше высочество, положите вот сюда на лавку, ага.

Принц удивленно посмотрел на нее, но сделал, как она велела. Маришка чуть не плакала, готовая провалится сквозь землю от стыда за себя, но еще больше за свою глупую подружку. Юри спрятала кольцо в карман жилетки.

– Разыщи рыцаря Мэлорика, покажи ему кольцо и расскажи, где я. Если не найдешь его или не сможешь с ним связаться, никому другому ни единого слова не говори. Возвращайся как можно быстрее, нигде не задерживайся. Пока тебя не будет, твоя подруга составит мне компанию. Ты поняла?

Юри кивнула.

– Повтори, что я приказал тебе.

– Плыть в Нежбор, разузнать все, что получится. Связаться с рыцарем Мэлориком, показать кольцо и рассказать о вас. Если не найду его, возвращаться сюда, не задерживаться.

– Верно, ступай.

***

Юри гребла в сторону Нежбора и ругалась так грязно, что самой становилось неловко оттого, с какой легкостью гадкие слова срываются с языка. Жаркое солнце пекло в спину. И хоть, орудуя веслами, она не совершала ни единого лишнего движения, пот струился ручьями, а на щеках расцвел пышный румянец.

– Эй, поглядите-ка, кто это там пыхтит, – раздался зычный, как ослиный рев, голос, – Это же Три Ножа!

– Вот же ж, карась тебе в рыло… – простонала Юри.

К ней, ловя попутный ветер косым парусом, стремительно приближалась «Щука» – лодка капитана Багоша Бома. Он сам стоял у правого борта, махал огромными ручищами и улыбался, сверкая золотым клыком. Юри не видела брата уже пару месяцев с того памятного вечера, когда ушла из дому в слезах, осыпая проклятиями всех, кроме Ремчика, самого младшего своего братика. С тех пор Багош не сильно изменился, разве что лохматая порыжевшая от солнца борода стала длиннее. Высокий, крепкий, с широченными могучими плечами, он, как и все прочие речники, повязывал на лоб платок, а волосы собирал в косматый хвост на затылке. Капитан «Щуки» слыл выдающимся гребцом. Никто в Нежборе и окрестностях не мог соперничать с ним на веслах. Он был так силен и так наслаждался своей силой, что часто баловал посетителей таверны, демонстрируя удивительные трюки – голыми руками забивал в стол длинные корабельные гвозди или заворачивал их узлами и преподносил в дар восторженным зрителям. Среди речников он пользовался всеобщей любовью и уважением, не только благодаря своей необыкновенной силе, но веселому нраву и той легкости, с какой всегда был готов ввязаться в какое-нибудь рискованное предприятие, особенно если оно сулило выгоду.

Лодки поравнялись, и Юри подняла весла.

– Приветствую, сударь Багош, – сказала она сквозь зубы, и добавила куда приветливее, обращаясь к команде «Щуки», – Приветствую, судари! Хорошего дня!

– Приветствуем, Три Ножа, уважаемая, – отозвались матросы, – Будь здорова, уважаемая! Попутного ветра, Юри!

– Ты куда это собралась? – спросил Багош.

– В Нежбор, куда ж еще!

– Нельзя туда, поворачивай до бати. А лучше даже у этой своей Маришки схоронись пока что.

– Ты мне не указ, сударь, куда хочу, туда и гребу.

– Ах, ты ж, поганка мелкая! Давно в бочке не сидела? – заорал Багош.

– Поймай сперва! – ответила Юри, хватаясь за весла.

– Ээ, Юри, Юри, – позвал один из матросов, самый старший на лодке, – Не горячись, ты послушай брата! Там такие дела творятся, не надо тебе в Нежбор!

Юри посмотрела на матроса, силясь вспомнить его имя.

– Да что же случилось, уважаемый? – спросила она.

– Принца нашего убили! Вот что!

– Да как же это возможно? – искренне удивилась Юри, еще совсем недавно наблюдавшая вполне живого принца собственными глазами.

– Да вот так, девочка, – ответил матрос, сокрушенно качая головой, – Давы – проклятое племя!

– Давы? Как так давы? Они-то причем?

– Да притом! Напали на дороге Плача вчера. Обстреляли из луков и всех перерезали. А принц наш ушел было от них… жеребец-то у него хоть куда был! Орел, а не конь! Жалко его…

Матрос замолчал, и Юри так и не поняла, кого ему было жалко – жеребца или принца.

– Короче, Юри, поворачивай, – протрубил Багош, – Не до споров мне. В Нежборе опасно, облавы… По всей округе лари землю роют. Ищут давов и всех, кто хоть сколько рожей не вышел.

– А, так вы провоз что ли до бати тащите? – догадалась Юри.

– Не твое дело. Поворачивай, сказано!

– Так погоди-ка! Всех, значит, зарезали? И принца? И рыцаря? – обратилась Юри к пожилому матросу, вспомнив сегодняшнее поручение.

– Дааа.., всех положили! – последовал ответ, – Рыцарь Мэлорик успел с десяток давов на тот свет отправить, а потом и его ушатали, бедолагу.

– А это точно?

– Да, точно-точно! Наш Ян Ян сам видел! – подтвердил матрос, – Он же теперь в сыскной страже подвязался, слыхала, Юри? Большим человеком станет.

– Ты, Рыбак, кончай трепаться, – прервал беседу Багош. Тут Юри вспомнила, что матроса зовут Ишвар Рыбак, и он был одним из первых, кто присоединился к их речному клану.

– Уважаемый сударь Ишвар, – обратилась к матросу Юри, – А что насчет принца-то? Его тоже давы подстрелили?