– Символ чего?

Она пожала плечами, но улыбка стала чуть шире.

– Ну… как пятое мая.

Он сразу понял.

– Наш день?

– Ага, – сказала она. – Только теперь ещё и это.

Девушка легко коснулась своего браслета.

– Чтобы помнить.

Адам посмотрел на её руку, потом на свою. Нитка казалась вдруг гораздо важнее, чем раньше.

– То есть теперь его нельзя снимать?

Анна усмехнулась.

– Вообще-то нет.

– Серьёзно?

– Конечно. Дружба навсегда и всё такое.

Адам тихо фыркнул, но всё равно кивнул.

– Ладно. Тогда договорились.

Она легко толкнула его плечом.

– Вот и всё.

Адам снова посмотрел на её запястье. И почему-то поймал себя на том, что ему хочется сохранить этот момент как можно дольше – как пятое мая, как ту прогулку, как всё, что между ними появилось почти незаметно, но уже успело стать чем-то очень настоящим.

Друзья сели рядом, как обычно. Учитель начал урок, доска наполнилась формулами, кто-то шуршал тетрадями. Анна сидела спокойно, иногда делая пометки. Несколько раз её взгляд скользил в его сторону – не навязчиво, почти незаметно. Он чувствовал это и почему-то не напрягался, скорее наоборот – ему было приятно её внимание.

Когда прозвенел звонок, она наклонилась к нему чуть ближе.

– После школы, – сказала она. – Можем у тебя посидеть. Уроки поделать.

– Давай, – ответил он без паузы.

Анна улыбнулась. Ребята встали и вышли из класса вместе, не оглядываясь. Вечером они сидели у Адама в комнате: тетради разложили на столе и на кровати, учебники – кучей у стены. За окном уже темнело, но свет включать не спешили – хватало настольной лампы с тёплым, мягким светом. Начали с физики. Анна полистала учебник, потом уставилась в задание и раздражённо выдохнула.

– Господи… – сказала она. – Наша физичка опять объясняла так, будто мы это должны понимать с первого слова. Я вообще не уловила, с чего она начала.

Адам усмехнулся, не поднимая головы от тетради.

– Она и не начинает, – сказал парень. – Сразу пишет формулу и потом делает вид, что мы должны сами догадаться, откуда всё это взялось.

Анна тихо рассмеялась и покачала головой.

– Точно.

Они переглянулись и засмеялись уже вместе. Физика давалась Адаму легко. Формулы и вся логика задач быстро складывались у него в голове. Он уже смотрел в таблицу лабораторной работы и лениво водил ручкой по строкам.

– Мы и так знаем, какой будет результат, – пробормотал он.

Анна улыбнулась, придвинула тетрадь ближе и начала аккуратно записывать значения.

– Всё равно нужно оформить.

Так они обычно и работали вместе: Анна спокойно и аккуратно записывала всё в таблицу, Адам потом переписывал результаты в свою тетрадь. Это давно стало между ними привычным порядком.

С географией происходило почти то же самое. Контурные карты он не любил.

– Это не география, – сказал он, разглядывая задание. – Это просто раскрашивание.

Анна засмеялась и сразу придвинула карту к себе.

– Давай сюда. Я быстрее нарисую.

Она не делала из этого одолжения. Просто взяла карандаш и начала отмечать то, что задали и ему тоже. Он смотрел, как Анна рисует – уверенно, без лишних движений – и чувствовал странное спокойствие. В какой-то момент Анна сдвинулась ближе. Совсем немного. Настолько, что их плечи почти касались. Для Адама это было непривычно. Он всегда держал дистанцию – телом, не словами, но сейчас он не отстранился. От неё исходило тепло – живое, настоящее. Не навязчивое. И внутри у него вдруг появилось ощущение, которое он не смог бы объяснить: будто что-то тихо разжимается, отпускает. Анна посмотрела на часы и вздохнула.

– Блин… Мне уже пора на танцы, – досадливо вздохнула Анна.

Она быстро собрала тетради в рюкзак, надела куртку и на секунду остановилась у двери.

– Спасибо за физику, – сказала она.

Адам усмехнулся и кивнул в сторону контурной карты на столе.

– Это тебе спасибо. Я бы эту карту ещё час рисовал.

Она тихо рассмеялась.

– Неправда. Ты бы её вообще не сделал.

– Возможно, – признал он.

У двери она на мгновение задержалась, словно собираясь сказать что-то ещё, но только улыбнулась.

– Пока.

– До встречи, Анна.

Он проводил её до двери, подождал, пока она спустится по лестнице, и закрыл замок. Когда он вернулся в комнату, всё осталось так же, как минуту назад: на столе лежали тетради, лампа продолжала мягко освещать половину комнаты, на кровати валялся учебник физики. Только стало тихо. Адам лёг на кровать прямо в одежде и уставился в потолок. В голове постепенно начали всплывать обрывки вечера: как они смеялись над физикой, как она спокойно забрала у него карту и начала её раскрашивать, как на секунду взяла его за руку, когда заметила браслет. Он снова вспомнил её запястье с такой же оранжевой ниткой и то, как она сказала, что купила её после той прогулки. От этой мысли внутри становилось неожиданно тепло. Он поймал себя на том, что снова и снова прокручивает один и тот же момент – как их руки на секунду оказались рядом, как она улыбнулась, как легко всё это прозвучало. Будто ничего особенного не произошло. И всё же для него этот вечер почему-то казался важным. Мыслей было слишком много. Через какое-то время глаза сами закрылись, и он незаметно уснул.

Утром будильник звонил несколько раз подряд. Сначала тихо, потом настойчивее. Адам услышал его почти сразу, но не двигался. Лежал на спине и смотрел в потолок, где лампа оставляла бледный круг света, и слушал этот звук, пока он постепенно не начинал раздражать. Он протянул руку, нащупал телефон и выключил будильник. Комната снова стала тихой. Адам продолжал лежать ещё несколько минут. Тело казалось тяжёлым, словно за ночь в нём появилось что-то лишнее. Он медленно сел на кровати, поставил ноги на пол и просто сидел, уперевшись локтями в колени. Иногда ему казалось, что он собирается с силами для чего-то большого, хотя на самом деле нужно было всего лишь встать и начать обычный день.

По дороге в школу он шёл медленнее, чем раньше. Это было почти незаметно – никто вокруг не обращал внимания. Просто шаги становились тяжелее, будто ноги постепенно наливались свинцом. К вечеру это ощущение усиливалось. Иногда появлялось странное чувство, будто он прожил не один день, а сразу несколько. Дома он садился за уроки. Открывал тетрадь, брал ручку и смотрел на страницу. Линии клеток постепенно начинали расплываться, мысли уходили куда-то в сторону. Проходило несколько минут, прежде чем он замечал, что всё это время просто сидел и ничего не делал. Тогда он заставлял себя написать хотя бы одну строку. Иногда вторую. Потом снова останавливался. Однажды вечером он включил компьютер и начал искать, что с ним происходит. Сначала просто из любопытства. Печатал коротко, почти наугад: «нет сил», «постоянная усталость», «ничего не хочется делать». Открывались статьи, форумы, какие-то длинные списки симптомов. Он читал одну страницу, потом другую. Почти в каждой из них повторялось одно и то же слово.

Депрессия.

Он несколько секунд смотрел на экран, будто проверяя, правильно ли понял. Потом закрыл вкладки. Комната снова стала тихой. Слово всё равно осталось где-то внутри. Он не возвращался к этим страницам. Просто старался не думать о них слишком долго. Дни постепенно начали сливаться друг с другом. Утро, дорога в школу, уроки, дорога домой, вечер. Всё повторялось почти одинаково. Иногда Адам ловил себя на том, что сидит на уроке, смотрит в тетрадь и слышит голос учителя как будто издалека. Он моргал, пытался снова сосредоточиться, записывал несколько слов – и через минуту снова терял нить объяснения. Иногда он даже не мог вспомнить, о чём думал в этот момент. Мысли будто скользили мимо него. И от этого становилось странно пусто внутри.

После школы они шли по коридору вместе с Анной. Она что-то рассказывала – быстро, как обычно, размахивая руками.

– …и она просто сказала, что переносит контрольную, представляешь? – закончила она и посмотрела на него.

Адам молчал. Он даже не сразу понял, что разговор закончился.

– Адам? – сказала она.

Он моргнул и посмотрел на неё.

– А?

Анна остановилась.

– Ты вообще слышал, что я сказала?

Он слегка смутился.

– Прости. Я задумался.

Она несколько секунд смотрела на него внимательнее.

– Ты часто так стал делать.

– Как?

– Уходить куда-то в мысли, – сказала она мягко. – Я тебе что-то рассказываю, а ты потом как будто возвращаешься.

Он пожал плечами.

– Просто устал, наверное.

Анна кивнула, но взгляд у неё остался внимательным.

– Если что-то происходит, ты можешь сказать мне, – тихо сказала она.

Он ничего не ответил сразу. Просто кивнул. Они пошли дальше по коридору. И от того, что она это заметила, внутри стало чуть легче. Как будто кто-то тихо подтвердил, что он всё ещё здесь, а не окончательно потерялся в собственных мыслях.

Глава 17

Приближался Новый год. У Анны была одна странная, но трогательная привычка: каждый год она записывала дату первого снега. Не фотографировала, не делилась этим публично – просто отмечала у себя. Когда она рассказала ему об этом, Адам неожиданно улыбнулся. В этом было что-то очень её: внимательное, не показное, будто она умела замечать начало вещей раньше других. Новый год они встретили каждый со своей семьёй. Ребята продолжали общаться – переписывались, иногда созванивались. И именно тогда Адам заметил, что Анна начала раскрываться рядом с ним сильнее. Она стала чаще писать первой, могла сказать что-то тёплое просто так, без повода. Это проявлялось и в мелочах, которые раньше она себе не позволяла. На уроках она всё чаще придвигалась к нему ближе, иногда, устав, просто опускала голову ему на плечо, будто это было самым естественным местом, где можно на минуту передохнуть. Во время прогулок могла неожиданно взять его за руку и продолжать рассказывать что-то дальше, как будто так и должно быть. Для неё это выглядело просто – без смущения и без объяснений. Адам каждый раз немного терялся от этих жестов. Сам он по-прежнему не проявлял инициативы. Не потому, что не хотел – потому что не знал, как, но если Анна делала шаг, он больше не отступал, как раньше. В январе был день рождения у Тины. Она с подругами собралась идти в кино. Адам остался за старшего – обязанность, от которой он заранее устал. Когда он написал Анне, что это будет скучно, она ответила почти сразу.

Анна:

Я приеду. Составлю тебе компанию.

Ему стало тепло от этих слов. В кинотеатре детям взяли места впереди, чтобы тем было удобнее смотреть, а сами устроились сзади, на мягких диванчиках. Анна аккуратно сложила куртки рядом. Адам расставил стаканы с напитками и поставил попкорн между ними.

Сначала они просто смотрели фильм. Иногда тянулись за попкорном, иногда тихо переглядывались на смешных сценах. Всё было спокойно и привычно. Через какое-то время Анна подвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Адам на секунду замер. Плечо сразу стало тёплым и тяжёлым. Он даже перестал двигаться, будто боялся случайно потревожить её. Фильм продолжался, но он всё чаще ловил себя на том, что почти не следит за происходящим на экране. Через несколько минут Анна осторожно взяла его левую руку и положила себе на колено. Он не ожидал этого. Сердце вдруг резко сбилось с ритма. Парень на секунду задержал дыхание. Ладонь лежала на её колене, и он чувствовал тепло через ткань джинсов. Рука быстро стала влажной, и ему стало немного неловко от этого. На мгновение он подумал, что, наверное, стоит убрать руку, но не сделал этого. Ему не хотелось. Совсем. Он почувствовал, как Анна тоже немного напряглась, будто ждала, отдёрнет ли он руку. Но он не двигался. На экране что-то происходило – люди разговаривали, менялись сцены, звучала музыка. Но для них обоих всё будто ушло куда-то на второй план. Через несколько секунд Анна тихо выдохнула, чуть наклонилась и поцеловала его в щёку. Очень мягко. Почти невесомо. Адам замер. В животе вдруг стало тепло, будто внутри что-то вспорхнуло. Он медленно повернул голову к ней. Анна уже смотрела на него. Они несколько секунд просто молча смотрели друг другу в глаза, будто пытались понять, что именно только что произошло. Где-то на фоне закончилась сцена фильма, заиграла музыка титров. Анна первой немного отстранилась, поправила волосы и тихо сказала что-то про фильм – обычную фразу, будто ничего особенного не произошло. Адам кивнул и ответил так же спокойно. Когда сеанс закончился, они попрощались у выхода из кинотеатра. Домой он поехал с Тиной и почти не говорил.

В голове всё время возвращался один и тот же момент: её голова на его плече, тепло колена под его ладонью и тот короткий поцелуй. Он не пытался специально об этом думать, но и перестать думать не получалось.

Дома было шумно. На столе уже стояли тарелки, родители ждали родственников – тех, кто должен был прийти поздравить Тину. В квартире пахло едой, из кухни доносились голоса, звенела посуда, кто-то ходил туда-сюда – всё вокруг жило привычной праздничной суетой.

Адам повёл сестру в комнату, помог снять куртку, потом пошёл в ванную мыть руки. Телефон завибрировал в тот момент, когда он открыл кран. Анна что-то написала. Он машинально взял телефон. Сообщение было коротким – что-то про фильм, какой-то смайлик. Он даже не запомнил потом, что именно там было. Помнил только, как на секунду остановился, глядя в экран, с мокрыми руками, пока вода продолжала шуметь в раковине. В этот момент в ванную вошёл отец. Он сразу увидел всё: сына с телефоном в руках, кран, который зря льёт воду, и этот отсутствующий взгляд – будто Адам сейчас был не здесь, а где-то в другом месте, но дело было даже не в телефоне. Отец уже несколько дней ходил напряжённый – из-за работы, из-за каких-то разговоров, которые постоянно возвращались в его голове. Он держал это в себе, делал вид, что всё как обычно. И в какой-то момент ему просто нужен был повод. Телефон в руках сына оказался этим поводом.