Так бы все и продолжалось до тех пор, пока кто- то из них двоих не отдал бы богу душу, если бы вчера, вернувшись из магазина, Зиновий не обнаружил, что на его двери нарисован мелом какой-то каббалистический знак круглой формы с иудейской звездой посередине и какими-то загадочными иероглифами. Мало того, он не смог открыть дверь, потому что в замке была сломана спичка. С ненавистью глянув на дверь соседки, он отвернул ворот рубашки, где у него всегда была воткнута иголка с намотанной на нее ниткой (старая солдатская привычка), достал иголку, с большим трудом выковырял спичку, вошел в квартиру, принес ведро с водой и тряпкой тщательно стер рисунок. Затем заперся изнутри, сел на диван и стал обдумывать ситуацию. Он ни минуты не сомневался, что это сделала она, стерва старая. И посчитал это знаком объявления открытой войны, как если бы она воткнула в его дверь томагавк. Злость разрывала его хилое, дряблое тело на части, ему хотелось прямо сейчас броситься и задушить Софью, истоптать ногами, а потом облить бензином, поджечь и сбросить с балкона. И еще хотелось написать на ее двери все, что он о ней думает, причем сделать это мелкими буквами, чтобы все поместилось. Еще он изнывал от желания позвонить в ее дверь и, когда старая мерзавка выглянет, плюнуть ей в лицо и словесно оскорбить в глаза. Но он знал, что не сможет этого сделать. Потому что боялся ее глаз. Ему казалось, что в них живет еще кто-то, помимо нее, и этот кто-то, страшный и всесильный, все время смотрит на него из глубины ее черных, не выцветших от времени зрачков - и видит его насквозь. Если бы не это нечто, он бы давно расправился с ненавистной старухой. Он никогда не был у нее в квартире, но иногда по ночам ему чудилось сквозь сон, будто из-за стены раздаются какие-то странные и жуткие звуки, отдаленно напоминающие то волчий вой, то предсмертные хрипы какого-то чудовища. Наутро он сваливал все на разыгравшееся воображение и жалел, что в свое время не настоял на том, чтобы жена пустила его на их посиделки в соседской квартире. Теперь же, после смерти супруги, он не имел никаких шансов попасть туда. Но подозрения, что в квартире не все чисто, не оставляли его, усиливаясь с каждым днем. Каббалистический знак, начертанный на его двери, укрепил Зиновия в мысли, что нужно непременно забраться в старухино логово и все там разворотить - это будет ей неплохим назиданием, чтобы впредь не портила чужие двери богопротивными каракулями. А заодно он узнает, что за чертовщина там воет и хрюкает по ночам. Уже под утро он решил, что именно так и сделает, когда соседка, по своему обыкновению, пойдет на прогулку в сквер. Благо, строя свои мелкие козни, он хорошо изучил хлипкость ее замка и мог вскрыть его без особых усилий.
Увидев в глазок медленно спускающуюся по лестнице фигуру в ненавистной дурацкой шляпе, он тут же выскользнул на площадку, просунул нож в щель между косяком и старухиной дверью, нащупал защелку и открыл замок. Оглядевшись по сторонам, он быстро юркнул в квартиру номер тринадцать...
* * *
Клещ получил свою кликуху из-за редкой любви к разного рода замкам. Он не мог равнодушно пройти мимо закрытого замка, его начинало прямо трясти от возбуждения, он клещом впивался в него и не успокаивался, пока не открывал его. Эта его нездоровая страсть, которую он холил и лелеял с самого детства, достигнув небывалого мастерства по открыванию запоров разного рода, позже очень пригодилась ему в жизни. Длинного и нескладного прыщавого парня презирали, к его немалому огорчению, зато в определенных кругах Клеща знали и очень даже ценили. Гыча же, наоборот, был симпатичным здоровяком под метр девяносто и не знал отбоя от женского пола. В их слаженном дуэте он выступал в роли мозгового центра и убойной силы. В его голове постоянно роились какие-то планы, сотни различных способов обмана простодушных граждан, он регулярно читал газеты и журналы и по праву считал себя ходя чей энциклопедией. Плюс к этому у него был коричневый пояс по карате и врожденная склонность к жестокости. Клеща он использовал как живую отмычку, способную самостоятельно передвигаться и даже иногда разговаривать. Тот знал об этом, но не обижался, ибо, ввиду полного отсутствия мозгов, не знал, что на это вообще можно и нужно обижаться.
Проследив старуху до подъезда шестиэтажного кирпичного дома сталинской постройки, затерянного, как на грех, в одном из переулков недалеко от Петровки 38, они подождали, пока она скроется за дверью, и юркнули в подъезд. Старуха не спеша поднималась по лестнице, даже не обернувшись на шаги за спиной. Потоптавшись для вида у почтовых ящиков, они молча двинулись дальше, отставая на один пролет от своей жертвы. Со стороны это не вызывало подозрений. Если бы кто-то спросил их, чего они здесь ошиваются, они ответили бы, что хотят снять квартиру, вот и ищут что-нибудь подходящее.
Старушка дошла до третьего этажа и двинулась к тринадцатой квартире, на ходу вытаскивая из сумочки ключи. Гыча с Клещом, не глядя, поднялись выше и затаились, поджидая, когда хозяйка войдет в квартиру. Оставалось только осмотреть замок снаружи, чтобы Клещ мог заранее приготовить нужные отмычки, чтобы не стоять потом у двери, судорожно перебирая целую связку. Они проделывали это не один десяток раз и еще ни разу не попадались. Услышали, как старушка повозилась с ключами, открыла дверь, но потом вдруг забубнила: "Ну надо же, старая метелка, хлеба купить забыла! Совсем из ума выжила..." - снова заперла дверь и начала спускаться по лестнице.
Гыча с Клещом переглянулись. Такая удача выпадала им не каждый день. Если бы Софья не ушла, им бы пришлось, войдя в квартиру, применять насилие, а этого не очень-то хотелось, тем паче в самом начале поездки.
- Успеешь? - тихо спросил Гыча.
- А то! - Клеща затрясло от возбуждения. - Я уже глянул краем глаза - замок полное дерьмо, с одного плевка открою.
- Тогда идем. Думаю, пятнадцати минут нам хватит. Раньше карга не вернется. В квартире, скорее всего никого нет - иначе бы не запирала. Вперед.
Быстро спустившись до третьего этажа и оглядевшись по сторонам, они подошли к тринадцатой квартире.
Ровно пять секунд Клещ поколдовал с замком, и путь свободен. Гыча вошел первым, дружок за ним. В последний момент, уже закрывая дверь, он увидел поднимающуюся по лестнице симпатичную девчонку со спортивной сумкой на плече и удивился, как это они не слышали, когда она вошла в подъезд. И быстро запер дверь изнутри, справедливо рассудив, что, коль не закричала сразу, значит, в этой квартире она не живет...
* * *
Светка, еще не зная, где расположена бабкина квартира, просто не обратила внимания на двоих парней, вошедших в свою дверь. Но потом, когда выяснилось, что они вошли именно в тринадцатую, сначала удивилась, а потом, решив: зачем гадать, когда все можно выяснить, - твердой рукой нажала на кнопку звонка. Когда громкая трель за дверью смолкла, наступила тревожная тишина. Светка, понятно, немного волновалась перед встречей с бабулей, которую ни разу в жизни не видела и о которой слышала от матери только плохое. Но матери, как и вообще всем на свете, она не особенно доверяла, полагаясь только на свое собственное мнение, поэтому не исключала, что на поверку бабушка окажется вовсе даже ничего. Все слова, которые она заготовила для встречи, разом вылетели из головы, и она стояла перед молчащей дверью полной идиоткой, с растерянной улыбкой на круглом лице.
Открывать, похоже, никто не собирался. Это было удивительно, так как она своими глазами видела, как сюда вошли два человека, и не далее как минуту назад. Она позвонила еще раз, уже длиннее. И подождала, приставив ухо к двери. Внутри не раздалось даже шороха. Светке сразу полезли в голову разные мысли, мол, ясно, бабушка специально не хочет открывать из-за своего упрямства или те двое парней - ее, хм, неужто любовники, и она стесняется при них впускать внучку в квартиру... Мысль о том, что на ее глазах в дом проникли воры, даже не зародилась в ее голове. Она искала понятных ей объяснений. Тем более она понятия не имела, как и чем живет бабуля.
Постояв в нерешительности еще пару минут и так ничего и не услышав за дверью, она на всякий случай звякнула еще раз. Потом, поразившись столь странному стилю жизни москвичей, которые не желают отпирать, когда в дверь звонят, она плюнула в сердцах на бабкину дверь, на ее деньги, на свою фату и на свадьбу заодно и пошла к лестнице, чтобы вернуться в родную и понятную ей Кущевку. Но что-то заставило ее остановиться. Ее вдруг осенила мысль, что бабушка могла умереть и в квартире поселились совсем другие люди. Чтобы проверить эту версию, она повернулась и позвонила в соседнюю дверь. Ведь денег на дорогу было истрачено немало, и возвращаться с пустыми руками, несолоно хлебавши, не очень-то и хотелось. Но и у соседей никто не открыл. И даже в глазок никто не посмотрел. Решив позвонить к другим соседям, она пошла было к противоположной стороне площадки, как вдруг увидела поднимающуюся по лестнице пожилую женщину. Женщина была очень полной, страдала одышкой и тащила две громадные сумки, нагруженные продуктами. Заметив Светку, она спросила, поставив сумки на пол и тяжело отдуваясь:
- Вы к кому?
- К Гариной. Вы не знаете, она случайно не умерла?
- Софья?! Упаси господь! - Тетка перекрестилась. - Что это ты такое говоришь, милая! Жива она, сердешная.
- Странно, а то звоню, и никто не открывает. И соседей тоже нет, - он кивнула на соседнюю дверь.
- Что, и Зиновия нет? - удивилась та. - А вот это уже и вправду странно, потому что этот сыч все время дома сидит. Может, спит. - Она взялась за сумки. - А Софья сейчас придет. Я ее в булочной только что встретила, хлеб покупает. Ладно, пойду. Ох, грехи наши тяжкие...
Тяжело переваливаясь с боку на бок, она потащила свой груз дальше, вверх по лестнице. Дойдя до середины, обернулась.
- А ты, часом, не внучка ее будешь?
- Внучка. А как вы узнали?
- Так ты ее копия вылитая, только чуток помоложе.
И пошла дальше.
- Ни черта себе чуток, - обиженно пробормотала Светка ей вслед, - на шестьдесят-то лет...
Сняв с плеча сумку, она уселась на ступеньку и стала ждать, пожалев, что забыла спросить у женщины о тех двух парнях, что вошли в квартиру. Скорее всего это были квартиранты, решила она и окончательно успокоилась.
Вскоре она услышала, как хлопнула внизу дверь и кто-то начал медленно подниматься по ступенькам. Светка встала, отряхнула обтянутую джинсами круглую попку, поправила непослушные, коротко остриженные волосы и стала убеждать себя, что ужасно рада встрече с родной бабулей, чтобы на лице появилось хотя бы подобие искренней улыбки. Но на лицо выползло лишь нечто кривое и неуверенное.
Сначала она увидела шляпу, поднимающуюся по предпоследнему пролету. Поля шляпы были такими широкими, что ничего, кроме сумки, из которой торчал длинный французский батон, она не увидела. Потом показалось и все остальное. Бабушка действительно оказалась очень похожей на нее и сразу ей понравилась. Форма и черты лица, волосы, фигура и даже походка были очень знакомыми, только как бы слегка припудрены временем. Она даже пофантазировала слегка, мол, видит саму себя через много-много лет, и это ее вполне устроило - плохо ли, дожив до девятого десятка, сохранить такую фигуру, осанку и блеск в глазах. На вид бабке можно было дать лет пятьдесят-шестьдесят, не больше.
Светка скромно стояла в сторонке и ждала, когда на нее обратят внимание. Но не дождалась, потому что бабуля прошла, не глядя на нее, к своей двери и начала копаться в сумке в поисках ключей.
- Простите, - вежливо осведомилась Светка, подойдя, - вы случайно не Софья Давыдовна Гарина?
На мгновение замерев, старушка медленно повернулась к ней, и глаза их встретились. Что-то незримое, но почти осязаемое вырвалось из бабкиных зрачков, и словно электрический разряд пробежал между ними. Светка даже отшатнулась.
- Ах, это ты, внученька? Долго же я тебя ждала, - чистым звонким голосом проговорила бабушка, внимательно рассматривая ее своими черными глазищами.
- Здравствуйте, - пролепетала, растерявшись, внучка. - Я вот тут... - она неловко пожала плечами и отчего-то покраснела. Подобное случалось с ней только раз в жизни, да и то когда в детстве заболела краснухой.
- Вижу, вижу, что ты уже тут, - по-доброму заворчала бабушка. - Ну, что застыла? Помоги старухе дверь открыть. - Она протянула ей ключи.
Светка взяла их, подошла к двери и тут вспомнила про парней:
- А вы знаете, пока вас не было, ваши квартиранты уже пришли.
- Какие еще квартиранты? - удивилась та. - Нету у меня никаких квартирантов.
- Ну, не знаю, - опять растерялась Светка, - может, и не квартиранты. Два парня здоровых к вам зашли - я их видела. Они сейчас там, внутри, но почему-то не открывали, когда я звонила.
Бабушка насторожилась.
- А ты ничего не перепутала? - наконец спросила она, оторвав тревожный взгляд от своей двери. - Может, они в соседнюю дверь вошли?
- Что ж я, слепая? - возмутилась внучка, вспыхнув еще больше. - А в соседней квартире вообще никого нет - я туда тоже звонила, чтобы про вас узнать. Так вы что хотите сказать, что эти ребята здесь не живут?
- По крайней мере до моего ухода в магазин еще не жили, - задумчиво проговорила та и горестно вздохнула. - Вот дурачье...
- О чем это вы?
- Да так, о разном. Ладно, открывай, посмотрим на этих квартирантов. Наверное, тебе все-таки померещилось.
- Подождите, а если это воры? - испугалась Светка. - Давайте милицию вызовем!
- Открывай, тебе говорят! - рявкнула старушка, и Светке ничего не оставалось, как трясущимися руками вставить ключ в замок и открыть дверь. Но входить первой побоялась, поэтому вежливо отступила и сказала, скромно потупив глаза:
- Прошу вас, бабушка.
- А что ж сама-то - боишься?
- Что вы! Просто вы же старше...
Та, лукаво прищурившись, покачала головой:
- Ну, хитра девка. Прямо я в молодости.