Виктор Александрович Максимов, российский филолог-востоковед и дипломат, родился в Казани, 11.08.1836 года. В тамошнем университете изучал арабский и персидский языки. В 1855–1859 гг. обучался на факультете восточных языков Императорского Санкт-Петербургского университета. В 1863–1866 гг. находился в научной командировке в Османской империи (занимался изучением тюркских диалектов). По возвращении в Петербург опубликовал работу о тюркских диалектах и получил место в университете (1867). В том же году был переведен на службу в МИД и направлен на работу в посольство в Константинополе, где до 1873 г. занимал должность драгомана. В 1873–1877 гг. возглавлял российское консульство в г. Битола (Македония). В 1884–1887 гг. служил консулом в Трапезунде; в 1889-1891 гг. – консулом в Иерусалиме и в 1891–1900 гг. – консулом в Эрзеруме. Умер 24 мая 1900 г.

Нештатную должность «чиновника по еврейским делам», появившуюся в консульстве в начале 1880-х годов, занимал знаток древнееврейского языка Абрам Самойлович Соломяк (1863-1943), уроженец г. Свенцяны Виленской губернии (ныне Швенчёнис, Литва), автор аналитических записок о положении в Палестине евреев-выходцев из России, археолог-любитель.

Впоследствии он служил управляющим русской почты в Иерусалиме. Принимал активное участие в открытии еврейской гимназии «Рехавия» в Иерусалиме. В 1925–1935 гг. возглавлял иерусалимское отделение Еврейского национального фонда. Умер в Иерусалиме, 23.10.1943, в возрасте 80 лет (211).

Секретарем консульства при В. А. Максимове служил Степан Михайлович Дмитриевский, а кавасом – черногорец Джурич Марко Георгиевич (занимал эту должность со дня открытия консульства и до 31.12.1889; затем состоял кавасом ИППО; умер в 1918 г.).

1889 год в истории Русской Палестины ознаменовался освещением Сергиевского подворья (строилось на средства ИППО и Великого князя Сергея Александровича Романова). Освятил подворье (20.10.1889) начальник РДМ архимандрит Антонин (Капустин). На подворье располагалось управление всеми подворьями, школами и больницами ИППО в Сирии и Палестине, а также архив и библиотека ИППО; действовали: русская баня, прачечная, сувенирная и продовольственная лавки, народная трапезная и паломническая гостиница. Здесь паломники сдавали на хранение ценные вещи и багаж.

Русские паломники приносили немалый доход Иерусалимской Патриархии, которая внимательно отлеживала маршруты их передвижения по Святой Земле с местами расположения на отдых. Блюститель Иерусалимского Патриаршего Престола митрополит Никифор, информировал (15.09.1890) статский советник В. А. Максимов уполномоченного ИППО в Иерусалиме, жаловался ему насчет «изменения маршрута при посещении вновь прибывающими нашими паломниками-богомольцами Святых мест в Иерусалиме». Говорил, в частности, что «паломников не ведут, как прежде, в монастырь Св. Георгия, где готовится для них пища, равно как и в монастырь Большой Панагии». Высказывался в том плане, что «это нарушает древний обычай и причиняет экономический вред двум православным храмам в Иерусалиме» (212).

Жалобы митрополита Никифора и игуменьи монастыря Большой Панагии насчет изменения маршрутов вождения русских паломников по Святой Земле В. А. Максимов довел до сведения Министерства иностранных дел России. В депеше послу в Константинополе И. А. Зиновьеву (от 15.10.1890 г.) Министерство предписывало ему разобраться с данным вопросом. Одновременно извещало его и о том, что, по дошедшим до Санкт-Петербурга слухам, паломников наших перестали водить не только в монастыри Св. Георгия и Большой Панагии, но и «в монастыри Св. Герасима, что близ Мертвого моря, и Св. Иоанна Крестителя, что близ реки Иордан» (213).

В октябре 1890 г. в Иерусалиме ждали наследника-цесаревича Николая Александровича, будущего Императора Николая II, который собирался посетить Святую Землю в рамках его заграничного морского путешествия на Дальний Восток. Планировалось, что он примет участие в освещении церкви в Русском доме на Александровском подворье. Однако по рекомендации Министерства иностранных дел, как отмечал в своей статье «Русское присутствие в Святой Земле» Николай Николаевич Лисовой, посещение Иерусалима цесаревичем отменили в связи с обострением церковно-политической ситуации в Османской империи, что многие духовные лица восприняли как дурной знак его будущего царствования.

Выполнить свое душевное желание и посетить Святой Град, место столь близкое Царскому Дому Романовых, и поклониться Гробу Господню Николаю Александровичу, ни будучи наследником, ни Императором, так и не удалось.

Немалое внимание наше консульство в Иерусалиме уделяло положению христиан-абиссинцев, проживавших в Святом Граде.

«Настоятель Абиссинского монастыря, архимандрит Георгий, – докладывал (16.10.1889) нашему послу в Константинополе консул Максимов, – доставил во вверенное мне консульство, в начале сентября, прошение на арабском языке. В нем проситель заявляет о своем стесненном денежном положении, что он не только не имеет средств окончить начатые постройки, но даже прокормить монашествующую братию.

…Архимандрит обращается в консульство с просьбой … разрешить абиссинцам отправиться в Россию для сбора милостыни, либо же дать монастырю пособие или … заимообразно сумму денег» (214).

«Консул наш в Иерусалиме, – информировал (05.12.1889) российский посол в Константинополе А. И. Нелидов министра иностранных дел Николая Карловича Гирса, – препроводил ко мне прошение настоятеля тамошнего Абиссинского монастыря архимандрита Георгия, ходатайствующего о вспомоществовании для воздвигаемого им в Иерусалиме храма».

Обращение абиссинцев за помощью к «считаемой ими единоверной России имело место и в прежние времена. Но по неблаго приятному стечению различных обстоятельств установление сношений между нами и покойным негусом Иоанном [ныгусэ нэгэст (царем царей) Йоханнысом IV], а равно и его церковью, не могло состояться.

…С политической точки зрения … не могу не находить для нас выгодным поддержание сочувственных отношений с абиссинцами» (215).

В 1891 г. статус дипломатической миссии в Иерусалиме был повышен до генерального консульства.

В докладе министра иностранных дел Н. К Гирса Императору Александру III говорилось: «Важность интересов наших в Св. Граде и необходимость поднять значение консульства в глазах местных властей давно уже побуждали иметь в Иерусалиме нашим представителем лицо со званием генерального консула».

Император это предложение утвердил, 21 мая 1891 года.