В 1879 г. дипломатический пост Российской Империи в Иерусалиме во второй раз возглавил Василий Федорович Кожевников (первая его командировка в Иерусалим состоялась, напомним, в 1867–1876 гг.).

Согласно информационно-справочным материалам В. Ф. Кожевникова, общая численность населения в Палестине в 1880 г. составляла свыше 450 тыс. чел., в том числе 432 тыс. арабов и 20-25 тыс. евреев. Около 2/3 всего еврейского населения жительствовало в Иерусалиме, где на них приходилась половина всех жителей. Крупные еврейские общины имелись также в Цфате (Сафеде в русской традиции), Тверии и Хевроне, в Яффе и Хайфе.

Начиная с 1884 г., отмечал В. Ф. Кожевников, евреям был разрешен въезд в Палестину для посещения Святых мест сроком не более 31 дня. В 1887 г. турецкие власти под давлением российского и поддержавших его европейских консулов, согласились продлить законное пребывание евреев в Палестине до 3 месяцев, с непременным условием сдачи паспортов портовым властям или властям в Иерусалиме в обмен на временные удостоверения – «красные карточки», сроком действия на 3 месяца (193).

Докладывая о положении христиан, В. Ф. Кожевников сообщал, что имелись случаи похищения мусульманами женщин-христианок и насильственного их удержания в качестве наложниц. «Несколько времени тому назад, – писал Кожевников (21.07.1880), – католический священник в городе Наблус и игумен греческого монастыря в том же городе извещены были, что в доме одного мусульманина, солдата редифа [запаса], находится в заточении христианка-болгарка, похищенная после ухода наших войск из Турции и насильно привезенная в Наблус.

Ей удалось выбраться из дома ее похитителя и обратиться за помощью к католическому священнику и греческому игумену. В тот же день ее приютили в греческом монастыре». После чего игумен посетил Кожевникова и просил его «помочь доставить женщину в Иерусалим».

На обращение Кожевникова по данному вопросу к кади (судье) тот ответил, что «не может ничего сделать, так как Наблусский пашалык управляется самостоятельно, пашой, который состоит в прямом подчинении наместника султана в Сирии».

Тогда Кожевников обратился за помощью к нашему консулу в Бейруте Константину Дмитриевичу Петковичу. И на следующий день получил ответ, в котором говорилось, что тот просил Мидхада-пашу (вали Сирии) дать распоряжение мутасаррифу Наблуса «обеспечить безопасность болгарки и содействовать игумену в отправке ее в Иерусалим, в наше консульство». Так, благодаря усилиям российских дипломатов, женщину-болгарку удалось спасти от неволи (194).

Информируя Азиатский департамент МИД Российской империи (23.10.1880) об обстановке в Иерусалимской Патриархии, В. Ф. Кожевников не преминул упомянуть об «одном прискорбном, – как он отмечал, – происшествии, получившем неприятную огласку в Палестине». Действующими лицами этого происшествия стали митрополит Вифлеемский Анфим и Патриарх Иерусалимский Иерофей.

Митрополит Вифлеемский, как следует из донесения Кожевникова, отправил письмо генерал-адъютанту, члену Государственного совета графу Путятину, в котором нелицеприятно отзывался о Патриархе, характеризовал «положение вещей в Монастыре [Патриархии] и в среде христианского населения Палестины в самом безотрадном виде. Просил его ходатайствовать о предоставлении Вифлеемской митрополии денежных средств в 30 тыс. фр. ежегодно, которые могли быть выделяемы из бессарабских сумм по распоряжению Императорского Правительства для Иерусалимской Патриархии».

Письмо это оказалось каким-то образом в руках Патриарха. А поскольку Его Блаженство, со слов Кожевникова, «давно уже подозревал Митрополита Анфима в интригах, направленных против него лично, то он, не стесняясь, распечатал письмо и ознакомился с его содержанием».

Поступок Вифлеемского митрополита Патриарх признал «прямым нарушением канонических правил, по которым подчиненное духовное лицо не может писать клеветы на своего Владыку».

Блаженнейший Иерофей вызвал митрополита в Иерусалим и после беседы с ним, сообщал Илларионов, «сослал его на два месяца на покаяние в монастырь Св. Саввы, расположенный в безлюдной пустыне, лежащей в трех часах пути от Святого Града».

Поступил так «без синодального на то решения, что вызвало негодование» у членов Патриархии, недовольных деятельностью Его Блаженства. Отметим, замечает Кожевников, что «при 30-летнем патриаршестве покойного Кирилла, столь властно управлявшего делами Монастыря, такого не случалось».

Православные арабы, «подзуживаемые латинянами, обратились к Патриарху, требуя возвращения Анфима и законного над ним суда, в присутствии всех членов Синода и с участием всех митрополитов: Назаретского, Птолемаидского и Газского. Блаженнейший Иерофей Синод созвал, но добиться подписания акта обвинения митрополита Вифлеемского ему не удалось. И тогда Патриарх … отправил доверенное лицо к Анфиму, чтоб уговорить его сознаться в своей вине и написать о том в Патриархию, после чего он тотчас же будет возвращен из монастыря Св. Саввы. Сделать это Анфим отказался, заподозрив Патриарха в неискренности». Скандал к великой радости католиков был громким (195).

21–31 мая 1881 г. паломничество в Святую Землю совершили Великие князья Сергей и Павел Александровичи, братья Императора Александра III, вместе с их племянником Великим князем Константином Константиновичем, будущим председателем Академии наук.

Непосредственным поводом к паломничеству, как указывал в своей статье «Русское присутствие в Святой Земле: учреждения, люди, наследие» Николай Николаевич Лисовой, «стали трагические утраты в царской семье: кончина Императрицы Марии Александровны (в 1880 г.) и убийство Александра II (1 марта 1881 г.)

В письме Императору Александру III Великий князь Сергей Александрович писал, что жили они в Иерусалиме в доме консула Кожевникова, что сопровождал их повсюду высокопоставленный турецкий чиновник, специально присланный султаном из Константинополя. Информировал брата о том, что побывали они на Иордане, в Иерихоне, Вифлееме и в Горном граде Иудове, где, по Евангелию, родился Иоанн Креститель. Заезжали в Лидду, где находится гробница великомученика Георгия, и 22 мая молились у Гроба Господня.

Палестина, с его слов, произвела на него «самое отрадное впечатление».

В своем дневнике архимандрит Антонин (Капустин) упоминает также о том, что, будучи в местности Баб-эль-Вади, паломники из династии Романовых встречались с шейхом легендарного семейно-родового клана Абу Гошей.

Во время этого паломничества в память о своей умершей матери, Императрице Марии Александровне, Великий князь Сергей Александрович выбрал в верхней части Гефсиманского сада на склоне горы Елеон место для строительства церкви в честь святой Марии Магдалины (закладка храма состоялась 21 января 1885 г.). Известно, что покойная Императрица попечительствовала над русскими учреждениями в Святой Земле. На деньги Государыни Марии Александровны начальник РДМ епископ Кирилл (Наумов) построил Русскую больницу в Иерусалиме и Русскую школу для арабских девочек в Бейт Джале, ставшую впоследствии, как сказывал известный российский палестиновед А. А. Дмитриевский, основой для женской учительской семинарии. Врачом Русской больницы в Иерусалиме в 1879–1890 гг. служил Решетило Дионисий Федорович (1845–1908). Именем Императрицы Марии Александровны названо известное среди паломников-россиян Мариинское подворье.

В 1884 г. в Палестине побывал управляющий делами Палестинской комиссии статс-секретарь Б. П. Мансуров. В инструкции, полученной им от Азиатского департамента МИД от 10.09.1884 г., перечислялись вопросы, «выяснением коих» ему надлежало заняться во время пребывания в Иерусалиме.

Одна из целей его поездки в Палестину состояла в том, как указывалось в инструкции, чтобы «провести осмотр приютов наших в Святом Граде, каковые, ввиду постоянно возрастающего числа паломников наших», не в состоянии были уже удовлетворить существовавшие тогда потребности.

Б. П. Мансурову предписывалось «в точности выяснить размеры средств», которые потребуются «для расширения приютов». В 1882 г., к примеру, число паломников из России составило 13 тыс. человек.

Ему предстояло также обстоятельно разобраться в вопросе, касавшемся «отношений между Иерусалимской Патриархией, нашей Духовной Миссией и Императорским консульством. «Нередко возникающие между учреждениями этими недоразумения и пререкания, – говорилось в инструкции, – а также взаимное недоверие, отличающее их отношения, крайне неблагоприятны для значения нашего в Святой Земле». Важно «исследовать причины означенных недоразумений и приискать меры по их устранению».

Б. П. Мансурову надлежало ознакомиться с деятельностью начальника Русской Духовной Миссии, относящейся к сделанным им в разное время приобретениям недвижимости в Палестине. Министерству, отмечалось в инструкции, «до настоящего времени не известны условия, на коих сделаны означенные приобретения». И с учетом опасений, что «впоследствии права наши на владение таковыми могут быть оспариваемы, важно выяснить вопрос этот и указать средства, предотвратить могущие те затруднения по оному, что возникнуть могут в будущем» (196).

В 1884 г. Палестину посетил во время очередной экспедиции на Восток знаменитый русский путешественник и географ Александр Васильевич Елисеев. Согласно заданию, полученному от ИППО, ему предстояло «под видом православного богомольца изучить условия жизни русских паломников в Палестине».

Делясь в своих путевых очерках «По белу свету» впечатлениями о Святой Земле, А. В. Елисеев писал, что его неприятно поразило «меркантильное обращение с паломниками» священников и монахов в Храме Гроба Господня, которые относились к ним лишь как к «доходной статье», с «небрежением к религиозному чувству этих последних» (197).

Побывав несколько раз в Храме Гроба Господня, поражен был наш путешественник и той религиозной рознью различных христианских исповеданий, что он узрел там (198).

Наряду с христианскими святынями, А. В. Елисеев с интересом осмотрел еврейскую святыню – Стену Плача, а также мусульманские мечети – Омара (‘Умара) и Аль-Акса.

Посетил древний некрополь в Иосафетовой долине и познакомился с французским археологом и востоковедом Ш.-С. Клермон-Ганно, служившим во французской миссии в Иерусалиме.

Во время пребывания в Святом Граде наш соотечественник удостоился чести быть принятым Патриархом Иерусалимским Иерофеем. Отзывался о нем, как о «добром пастыре», старце «с мягким сердцем» (199).

Сблизился на почве увлеченности археологией с начальником РДМ архимандритом Антонином. Этот «немощный телом, но сильный духом старец», как сказывал о нем Александр Васильевич, показал ему свою коллекцию древностей, найденных во время раскопок в Палестине. Отец Антонин, которому любознательный русский путешественник пришелся по душе, стал его гидом-проводником по Иерусалиму и окрестностям. С ним он осмотрел грот Иеремии у Дамасских ворот города, побывал у Иосафатовой долине у так называемого Южного некрополя, и на горе Елеон, где выслушал увлекательную лекцию архимандрита о топографии Иерусалима (200).

Говоря о «кипучей деятельности» о. Антонина, упомянул о построенной его усилиями Русской гостинице, и других его деяниях по обустройству «пристанищ для паломников».

Ведя речь о деятельности латинян в Святой Земле, высказывался в том плане, что открытые ими училища для арабских детей служили «лучшей пропагандой протестантства»; являлись их лучшим инструментом по «приобретению сотен прозелитов не только среди магометан, но и православных арабов Палестины» (201). Называл латинян «мастерами подгона» разных событий Евангельской и Библейской истории «к местам и урочищам, приобретенным в Палестине католическими монахами».

Обратил внимание А. В. Елисеев и на то, что в плодородной Саронской долине около порта Яффа активно селились колонисты-немцы, занимавшиеся земледелием.

Рассказал А. В. Елисеев и о «всесильном бакшише, открывающем почти все двери на Востоке», то есть о повсеместно запрашиваемой арабами с иноземцев деньги за те или иные услуги. Так, мусульмане, с его слов, сначала категорически не хотели пускать его туда, где, по преданию, проходила Тайная Вечеря, но после уплаты бакшиша, иными словами получив «на чай», как говорят на Руси, сразу же согласились (202).

Неизгладимое впечатление, судя по всему, произвела на путешественника встреча с бедуинами, имевшая место на побережье Акабского залива. «Сыны пустыни» передвигались верхом на верблюдах, «с длинными копьями в руках, ятаганами за поясами и ружьями на плечах». Впереди них следовал шейх. Приблизившись, пишет Елисеев, они огородили нас, со всех сторон, «лесом копий, внушительной длины». За свободный проезд через земли, на которых они обитали, шейх потребовал «20 золотых», угрожая, что в противном случае задержит нас. Тогда проводник, как повествует Елисеев, указав на него, представил его шейху «московским пашой», а других членов группы – слугами. И заявил, что если «паша» и его спутники тут же не проследуют дальше, то «чудные малые ружья» в их руках (так бедуины называли револьверы) «посеют столько смертей между сынами пустыни», что в живых останутся немногие. «Обаяние револьверов в пустыне было так велико», сказывал Елисеев, что шейх дрогнул, и распорядился пропустить нас.

Среди других известных россиян, побывавших в 1884 году в Иерусалиме, можно назвать российского дипломата Александра Петровича Озерова (1816–1900), который посещал Святую Землю вместе с дочерями Ольгой и Еленой. К сведению читателя, он состоял шталмейстером при Великой княжне Марии Александровне, служил в дипломатических миссиях в Тегеране, Тавризе, Константинополе, Греции и Швейцарии.

В 1885 г. Василий Федорович Кожевников получил назначение в Адрианополь. «Принимая предложенное место консула в Адрианополь, – телеграфировал он в МИД, – прошу только одного – позволить уехать отсюда немедля, передав секретарю дела консульства, а Левитову – приютов» (203).

Добраться до нового места службы Кожевников, однако, так и не смог. Скончался в Иерусалиме, 21 марта 1885 г., от обострившейся болезни легких, в возрасте 58 лет (похоронен на Сионском православном кладбище, рядом с супругой Любовью Емельяновной, умершей годом ранее).