Российский консульский пост в Хайфе на протяжении 30 лет (1841–1872) возглавлял Константин Аверино, «грек православного вероисповедания, торговец», утвержденный в должности консульского агента, согласно документам Архива внешней политики Российской империи, в 1841 г. (1).
Инициировал открытие консульского поста в Хайфе, как следует из донесения поверенного в делах в Константинополе Владимира Павловича Титова (от 06.02.1842) Льву Григорьевичу Сенявину (1805–1862), директору Азиатского департамента МИД (1841–1848), Константин Михайлович Базили. «Консул наш в Бейруте и Палестине титулярный советник Базили, – писал В. П. Титов, – уведомлял меня, что для пользы службы потребно назначить в Кайфе [Хайфе] агента российского» для обслуживания паломников, доставляемых туда судами, когда погодные условия не позволяют им следовать прямо в Яффу.
«Найдя сие мнение г-на Базили уважительным, – докладывал В. П. Титов, – я, согласно его ходатайству, утвердил в сию должность ad honores живущего в Кайфе ионического уроженца Аверино».
Ходатайствовал Базили, указывал Титов, и о дозволении агенту нашему в Хайфе «поднимать над агентством Российский флаг, так как все другие иностранные почетные агенты в Кайфе поднимают флаг их нации. … Нахожу, что и нам не бесполезно следовать в сем примеру других наций.
Прошу сообщить мнение Министерства по сему предмету».
В ответе МИД (от 10.03.1842) говорилось: «… не встречается никакого препятствия к дозволению исправляющему должность агента нашего в Кайфе поднимать Российский флаг» (2).
В 1844 г. В. П. Титов, как он докладывал (14.09.1844) Л. Г. Сенявину, получил от Порты «визириальные письма для консульских агентов наших, г-на Аверино в Кайфе [Хайфе] и г-на Рискала в Сайде». По отзывам генерального консула К. М. Базили, говорится в выписке из этого донесения, «они исполняют сии должности уже несколько лет с усердием и пользой», и визириальные письма, официально подтверждающие признание их Портой в качестве консульских агентов, – яркое тому доказательство (3).
В донесении (от 1859 г.) председателю Палестинского комитета Великому князю Константину Николаевичу Б. П. Мансуров, ведя речь о мерах по укреплению русского присутствия в Святой Земле, предлагал повысить статус российского консульского агента в Хайфе, притом непременно и как можно скоро. «К. Аверино, – писал Б. П. Мансуров, – уже около 18 лет носит звание русского консульского агента в Кайфе [Хайфе]», с аккредитацией также в Акре и Назарете, «потому что Галилея в административном отношении зависит от Акрского паши». Кайфа (Хайфа) отстоит от Назарета на расстоянии пяти с половиной часов пути, а от Акры – в двух с половиной часах пути. «Все главные европейские державы, – отмечал Б. П. Мансуров, – имеют в Кайфе [Хайфе] вице-консулов. И одно только русское правительство, у которого там больше всех дела и интересов, – дает своему представителю звание консульского агента, признанного к тому же не самим правительством, а только константинопольской миссией полуофициальным образом». На Востоке, замечает Б. П. Мансуров, «внешняя сторона представительства имеет столь большое значение, что пренебрегать вопросами формы там нельзя» (4).
С учетом того, что Хайфа «сделалась одной из постоянных стоянок русских пароходов, – делится своими соображениями Б. П. Мансуров, – а для русских богомольцев устроены там богоугодные заведения, составляющие собственность нашего правительства», роль и место Хайфы повысились. Консульское представительство наше в Хайфе «не только стало в уровень с таковым же в Яффе, но и превосходит последнее в важности и значении». Так, в Яффе «пароходы наши останавливаются только на самое короткое время», а в Хайфе мы располагаем «складами угля, то есть своей собственностью». В Яффе у нас «только наемный дом», а в Хайфе и Назарете – две недвижимые собственности и два самостоятельных заведения». Нахождение Хайфы на «значительном удалении от Бейрута и Иерусалима» предполагает, что русский представитель в том городе должен обладать «гораздо большей самостоятельностью». И в непредвиденных экстренных случаях «действовать своим умом, не испрашивая высшего разрешения».
Полагал бы, подчеркивает Б. П. Мансуров, что «совершенно правильно и полезно» учредить в Хайфе вице-консульство. И сделать это можно было бы, как он выражается, «с весьма небольшим расходом, назначив вице-консулом того же г-на Аверино, который может довольствоваться содержанием в 1200 рублей. Восемнадцать лет он уже служит России». Имеет «прекрасную репутацию». Оказал нам в последнее время «большие услуги, обнаружил замечательную ловкость, сметливость и умение ладить и с греками, и с турками».
С учетом всего сказанного, резюмирует Б. П. Мансуров, «считаю долгом указать на необходимость возвышения значения и средств консульского представителя в Кайфе [Хайфе]». Нахожу целесообразным «вместе с возведением кайфского [хайфского] консульского агентства в коронное вице-консульство», учредить в Назарете «консульское агентство, под зависимостью от первого, для наблюдения за русскими богомольцами и содействия им в исполнении благочестивого подвига». Для такого учреждения «потребовалась бы весьма незначительная ежегодная издержка, а наше бейрутское генеральное консульство и сам г-н Аверино, вероятно, не затруднятся приискать надежное лицо для назначения в Назарет».
Осмеливаясь «горячо ходатайствовать за г-на Аверино», заканчивает свое донесение Б. П. Мансуров, хотел бы сказать, что в дипломатической работе на Востоке «почти весь успех зависит от личных качеств работника, а в г-не Аверино Министерство иностранных дел сделало один из счастливейших выборов» (5).
Когда г-н Аверино, как следует из донесения Б. П. Мансурова, изъявил желание «переменить ионическое подданство на русское», то на записке по этому вопросу Его Императорское Величество соизволил собственноручно отметить: «Не вижу к сему препятствий». В 1850 г. г-н Аверино удостоился чести получить за службу России орден Св. Станислава.
С деятельностью К. Аверино связано приобретение в 1864 г. приморского участка в Хайфе. Использовать этот участок планировали с прицелом на торгово-хозяйственную деятельность. Обустройство участка шло при активном участии управляющего подворьями ИППО П. И. Ряжского и русского вице-консула в Хайфе П. П. Секретарева. К 1913 г. на участке построили двухэтажный дом по проекту архитектора Барского. При Н. С. Хрущеве участок отошел к Израилю по так называемой «Апельсиновой сделке», законность которой остается спорной.
Во времена деятельности в Святой Земле Палестинского комитета и Палестинской комиссии К. Аверино заведовал и русскими странноприимными домами в Хайфе и Назарете.
Совместно с Патриархом Иерусалимским Кириллом К. Аверино собирал деньги на строительство храма на горе Фавор. Пользовавшийся в Галилее известностью и влиянием довольно зажиточный Константин Аверино, исполнявший обязанности консульского агента и агента РОПиТ, говорится в архивных документах, собрал среди жителей своего края на строительство храма на горе Фавор 14 000 пиастров (1 пиастр равнялся около 8 копейкам на русские деньги). Еще 5 000 пиастров прислал на эти цели Патриарх Кирилл. Сооружением храма занимался старец Иринарх, уроженец деревни Роман, что близ Ясс, проживавший с 1839 г. в лавре Святого Саввы Освященного. Из жития этого святого, известно, что, странствуя по Палестине, он решил поселиться там. Скончался в 1859 г., на 93-м году жизни, завещав довести начатую им постройку своему ученику иеродиакону Нестору. Около трех тысяч рублей серебром выделил (11.05.1860) на сооружение православной церкви на горе Фавор, где во время преображения Господня спали Петр, Иаков и Иоанн, Палестинский комитет. Освещение Фаворского храма состоялось 6 августа 1862 г.