Коллежский секретарь Константин Михайлович Базили (1809–1884) получил назначение на должность вице-консула в Яффе 24 декабря 1838 года (28). Из послужного списка дипломата известно, что родился он в Константинополе, но в 1821 г. семья его в связи с антиосманскими выступлениями в Греции бежала в Россию. По завершении обучения в Ришельевском лицее в Одессе (до этого окончил Нежинскую гимназию) Константин Михайлович поступил на службу в МИД (декабрь 1833), в чине актуариуса или коллежского регистратора (XIV класс в табели о рангах). Исполнял должность «секретаря по дипломатической части» при адмирале П. И. Рикорде, командующем отрядом кораблей русского флота в Средиземном море.
В январе 1837 г., будучи пожалован «за отличия по службе в губернские секретари (XII класс в табели о рангах), был командирован в Закавказье, где работал в комиссии, созданной для составления «положения об управлении Кавказским краем».
Осенью 1837 г. был отозван в центральный аппарат МИД. Пользовался расположением вице-канцлера К. В. Нессельроде.
Маргарита Александровна, жена Константина Михайловича, с которой он венчался 9 января 1844 г. в Николаевской церкви в Москве, в Гнездниках, была дочерью умершего гетмана Молдавии Дросино и внучкой бывшего владетельного князя Молдовы Ханжери. Состояла в переписке с Н. Гоголем. Родила К. М. Базили дочь – Маргариту (24.10.1848) и скончалась на 14 день после родов (07.11.1848.)
С 20 ноября 1839 г. и до 1853 г., то есть до начала Крымской войны, возглавлял российское консульство в Бейруте (с 1843 г. – генеральное консульство).
В 1853 г., в связи с началом Крымской войны, К. М. Базили спустил государственный флаг над зданием генерального консульства в Бейруте и выехал в Италию, где жили его мать и сестра, а оттуда – в Россию.
В 1855 г. состоял при тайном советнике А. М. Горчакове на конференции в Вене, а затем – при российском представителе на Парижском конгрессе князе Орлове. 16 июля 1856 г. получил назначение в Бухарест – русским комиссаром в международную комиссию по делам Молдовы и Валахии.
После ухода с дипломатической службы (04.08.1865)поселился в Одессе и занялся сельскохозяйственным предпринимательством и земельной деятельностью. Состоял членом Одесской думы, председателем съезда мировых судей Одессы, членом земского банка, вице-президентом Общества сельского хозяйства Южной России и учредителем Общества Красного креста в Одессе.
Его главный научный труд – «Сирия и Палестина под турецким правительством» (написан в 1847 г.; издан в Одессе в 1862 г.) – российские востоковеды называют одним из наиболее серьезных исследований Сирии и Палестины XIX в.
Умер 10 февраля 1884 г., занимаясь разбором своих дневников (28).
Что касается конкретно службы К. М. Базили в Яффе, то выехал он туда в январе 1839 г. и прибыл в Яффу в мае 1839 года. В летние месяцы посетил Иерусалим. Побывал в монастыре Саввы Освещенного. При отправлении коллежского секретаря К. М. Базили в Яффу, говорится в донесении русского посланника и полномочного министра в Константинополе, ему надлежало «собрать самые достоверные сведения о положении подданных Империи, ежегодно приезжающих на поклонение Святым местам». Согласно представленного им доклада, «все паломники, без различия пола, помещались в отведенном для сего Греческим Духовенством Греческом монастыре Св. Феодора. Платили за это весьма умеренную цену. Неимущие богомольцы получали содержание безденежно». Во время поездки в Иерусалим, уведомлял К. М. Базили, он «договорился с Греческим Духовенством о выделении для размещения российских паломниц монастыря Св. Авраама, смежного с Храмом Гроба Господня» (28*).
В августе К. М. Базили съездил в Александрию и представился Александру Ивановичу Медему (1803–1859), генеральному консулу, в подчинении которого находились российские консулы и консульские агенты в Сирии и Палестине во время пребывания этих стран под управлением Египта.
Будучи в Александрии, совместно с графом А. И. Медемом выступил с предложением о переносе консульского поста из Яффы в Бейрут. Предложение их поддержал российский посланник в Константинополе Аполлинарий Петрович Бутенев.
Предложение о переносе консульского поста из Яффы в Бейрут (с сохранением в Яффе «российской консульской агенции», то есть консульского агента), вице-канцлер К. В. Нессельроде обосновывал в докладной записке императору Николаю Первому следующими соображениями. Кроме ссылок на необходимость «точного надзора за происками» врагов православия, указывал на важную «коммерческую составляющую» Бейрута, «пристанища средиземноморской торговли», где «поселилось более 40 купеческих домов, и в их числе несколько русских». Отмечал, что порт сей имеет «непрестанные сообщения с Египтом, и, сделавшись рынком всей Сирии, посещается купеческими кораблями всех европейских держав, консулы коих пребывают в Бейруте и заведуют находящимися в Яффе простыми агентствами». Подчеркивал важность географического положения Бейрута, находящегося «в одном дне пути от Дамаска». Упоминал и о политических соображениях, связанных с тем, что Сирия и Ливан «сделались средоточием всех военных действий паши Египетского», что доставило бы консулу нашему, пребывающему в Бейруте, «возможность получать скорые и достоверные сведения обо всех случающихся происшествиях и сообщать оные начальству». Итак, предлагая переместить русского консула из Яффы в Бейрут, К. В. Нессельроде акцентировал внимание императора на том, что сделать это следовало бы, во-первых, «для наблюдения за духовными делами», и, во-вторых, «за ходом политических событий в Сирии, заслуживавших в то время «особого внимания правительства». Ознакомившись с докладной запиской, Николай I собственноручно начертал на ней «Быть по сему».
Так, в сентябре 1839 г., как писал в своем «Историческом очерке о деятельности вице-консульства в Яффе» Сергей Павлович Разумовский, «вице-консульство, хотя и без перемены названия, по существу превратилось в консульское агентство с г-ном Марабути в качестве агента во главе, и полным подчинением бейрутскому сперва консулу, а затем генеральному консулу» (28**).
Слегка опережая ход повествования, скажем, что в 1845 г. должность штатного вице-консула в Яффе восстановили. Занимался он в основном, как и прежде, российскими паломниками, прибывавшими в Палестину на богомолье. На протяжении нескольких десятилетий вице-консулом в Яффе бессменно служил Николай Степанович Марабути, бывший османский подданный греческого происхождения, из купеческого сословия, принятый Николаем I в российское подданство 12 октября 1844 г. по ходатайству посланника А. П. Бутенева. С прошением ходатайствовать о принятии в российское подданство Н. С. Марабути обратился к А. П. Бутеневу 2 мая 1844 года.
Возвращаясь к повествованию о Константине Михайловиче Базили, отметим, что он стал первым российским консулом в Бейруте. В обязанности его входило и управление консульскими делами в Палестине. Прибыл в Бейрут во второй декаде ноября 1839 года. Из архивных документов следует, что 20 ноября 1839 г. К. М. Базили водрузил российский флаг над снятым им домом и приказал «установить двуглавого орла у подъезда». Поднятие государственного флага Российской империи сопровождалось салютом в 21 выстрел из крепостных орудий (29). К консульской присяге, что интересно, Константин Михайлович был приведен в Иерусалиме, на Пасху, 20 апреля 1841 года. Этим, как указывал Н. Н. Лисовой, «подчеркивалась неразрывная связь бейрутского консульства с защитой русских интересов в Святой Земле» (30).
Представляется уместным упомянуть о том, что первая попытка учреждения консульского поста в Бейруте датируется временем властвования в России императрицы Екатерины II. Среди консульских постов, открытых Россией в различных областях Османской империи, значилось и вице-консульство в Баруте, как тогда именовали Бейрут в России. В соответствии со статьей 11 Кючук-Кайнарджийского договора Россия получала право назначать своих «консюлей» в Османской империи «во всех тех местах, где они признаны будут надобными». Право это подтверждалось и русско-турецким договором от 1783 г. (ст. 52). Вслед за учреждением в 1783 г. «генерального консульства в Сайде и прочих местах Сирии» во главе с «тосканским уроженцем» Карлом Ферриери, последовал указ Екатерины II от 15 мая 1785 года. В нем говорилось: «Для пользы службы нашей и пособия торговле повелеваем определить … вице-консулями в Барут [Бейрут] капитана Реджиса Коронелла, а в Дамаск – капитана Дмитрия Мазгана» (31). Осенью 1786 г. Реджис Коронелл прибыл на остров Хиос, где задержался, и из-за начавшейся в 1787 г. Русско-турецкой войны так в Бейрут и не попал. И в мае 1787 г. российский посланник в Константинополе А. П. Бутенев информировал его о назначении на пост консула в Акку (32).
В соответствии с инструкцией, полученной К. М. Базили, от чрезвычайного посланника и полномочного министра в Константинополе, ему надлежало выяснить возможность устройства в одном из палестинских монастырей пристанища для паломников. Предписывалось немедленно информировать миссию в Константинополе о нарушениях привилегий православных и Православной Церкви в Святых местах Палестины, равно как и об исполнении фирманов Порты, касавшихся интересов православных и их духовенства. В обязанность ему вменялось также сообщать о спорах, возникающих между различными христианскими церквами и поддерживать законные требования православного населения, то есть проводить политику, вытекающую из права покровительства России православному населению Османской империи, полученного по условиям Кючук-Кайнарджийского мира 1774 года.
В мае 1841 г. К. М. Базили удалось договориться с Иерусалимским Патриархатом «об отводе исключительно русским паломникам двух монастырей: Святого Феодора и Св. Екатерины [этот монастырь вместо монастыря Св. Авраама предложил лично Патриарх Иерусалима]». На «приведение монастырей в готовность к приему российских богомольцев, – говорится в документах Архива внешней политики Российской империи, – Высочайше разрешено было употребить до 40 тыс. пиастров» (32*).
Следует, думается, упомянуть и о своде правил для российских паломников, которые предлагал установить К. М. Базили. Перечислим некоторые из них:
«– для жительства русских поклонников православного исповедания, прибывающих в Святой Град, назначены два монастыря в Иерусалиме: Феодоровский – для мужчин, и Екатерининский – для женщин;
– плата определена по 50 пиастров или 3 руб. серебром с души за время с приезда до Светлого Христова Воскресения, и сверх того по 10 пиастров игумену на содержание церкви;
– для присмотра за ними и за нуждами их приставлен к ним греческий монах в качестве переводчика;
– в обоих монастырях, мужском и женском, отведены темные кельи для заключения ослушников установленных правил;
– кроме духовной епитимии виновник будет наказан арестом и содержанием на хлебе и воде;
– совершивший преступление, будет выслан в кандалах в Россию» (32**).
Ставил К. М. Базили и вопрос «об определении консульских чинов в Иерусалим для полицейского надзора за поклонниками», чтобы вели они себя в Святом Граде как подобает. Наше посольство в Константинополе, соглашаясь с мнением К. М. Базили, высказывалось (07.07.1842) «за назначение на эту должность г-на Марабути с предлагаемой добавкой в 400 испанских талеров к годовому окладу его», получаемому согласно занимаемой им должности в Яффе (32***).
В период пребывания К. М. Базили на посту консула в Бейруте (с 1843 г. генерального консула) прошли массовые протестные выступления (зимой 1840\1841 гг.) населения Сирии и Ливана, поддержанные жителями Палестины, против египетского владычества (вызваны были, повторимся, введенными египетскими властями рекрутскими наборами). Порта не замедлила воспользоваться этим для восстановления своего господства в Палестине.
В 1843–1844 гг. состоялась первая поездка на Восток архимандрита Порфирия (Успенского); К. М. Базили сопровождал его в Иерусалим. В 1847 г. была учреждена Русская Духовная Миссия в Иерусалиме. В 1849 г. Святую Землю посетил Н. В. Гоголь, друг и однокашник Константина Михайловича Базили по Нежинской гимназии (33). Во время пребывания в Ливане он, как и гостивший в Бейруте поэт П. А. Вяземский, останавливались в доме К. М. Базили.
Большое внимание в своих донесениях Константин Михайлович уделял вопросу образования православного населения Сирии и Палестины. «Образование, – считал он, – есть необходимое средство и условие для поддержания Православия» на Ближнем Востоке (34). Существенный вклад в образование православного населения Сирии, Ливана и Палестины внесло Императорское Православное Палестинское Общество, созданное в 1882 году. В представлении обер-прокурора Священно Синода В. К. Саблера в Государственную Думу от 14.06.1913 г. говорится, что Императорское Православное Палестинское Общество открыло 87 школ в Сирии и 23 в Палестине. В 1902 г. турецкое правительство признало эти школы в качестве официальных русских школ. Обу чение в них велось русскими и местными преподавателями, бесплатно и на арабском языке. Принимали в русские школы не только православных, но и мусульман. Работа школ финансировалась как из тех средств, что ИППО получало в качестве дотаций из государственной казны, так и из тех пожертвований, которые собирались в Вербное воскресенье в виде кружечного сбора в церквах Российской империи. Память о русских учителях жива в Бейруте и поныне. Одна из улиц этого города, Мама, названа так в честь Марии Александровны Черкасовой, инспектора православных школ, проработавшей в Бейруте 25 лет (35).
К. М. Базили активно содействовал открытию в Бейруте в 1841 г. первой православной школы, ежегодная субсидия на нужды которой, выделявшаяся Россией, составляла 286 руб. серебром, и типографии, где печатали богослужебные книги. В 1842 г. через Константина Михайловича российское правительство предоставило православным Ливана, пострадавшим от внутренних неурядиц, 1500 турецких пиастров, а потом еще 800 червонцев.
Константин Михайлович, как отмечает востоковед И. М. Смилянская, пользовался уважением среди местного населения. Благодаря этому, во время друзско-маронитского конфликта ему удалось спасти православных жителей города Захле от погрома, учиненного мусульманскими фанатиками.
Во время службы в Бейруте К. М. Базили составлял научную библиотеку, собирал арабские рукописи и отправлял их в Петербург.
Следует, думается, упомянуть и о том, что, работая в Бейруте и отвечая за деятельность наших консульских постов в Сирии и Палестине, К. М. Базили неоднократно поднимал в своих донесениях в Константинополь вопрос о «русском консульском присутствии и в Иерусалиме». Указывал на необходимость открытия консульства в Иерусалиме, или хотя бы о назначении на первых порах «консульского чиновника в Иерусалим». Отмечал (в донесениях от 03.12.1842 и 14.10.1843), что свои консульские посты в Иерусалиме уже имели к тому времени Сардиния, Пруссия, Франция и Англия. «Сардинский консул в Бейруте Ланшатен, – писал он, – переведен консулом в Иерусалим»; «прусское правительство назначило в Иерусалим вице-консулом молодого ориенталиста Шульца». Своевременным представляется назначить «консульским чиновником в Иерусалим» (по совместительству) г-на Марабути, а исполняющим обязанности вице-консула в Яффе во время его отсутствия определить «драгомана Самура (с жалованием 200 испанских талеров в год)» (35*).