Кладу сумки на пол и иду в ванную вслед за Санни. Она открывает шкаф, достает для меня полотенце, а потом жестом приглашает в ванну с прозрачной шторкой.

– Там есть шампунь, мыло и мочалка, если надо.

– Круто. Спасибо.

– Нужно что-то еще? – Она опускает глаза на мою промежность.

Да, все еще стоит.

– Да нет.

– Тебе ничего не нужно? – Она замирает, взгляд бегает от лица к члену и обратно.

– Думаю, остальное сам.

– Уверен? – Она делает шаг к двери, но ей совсем не хочется уходить.

– Я выйду минут через десять. – Я включаю воду, и Санни возвращается в спальню, закрывая за собой дверь.

У меня вырывается стон облегчения. Я бы пригласил ее присоединиться, но у меня и так уже яйца выпрыгивают из мошонки. Если она разденется, намокнет и хоть пальцем ко мне прикоснется, я кончу в ту же секунду. А спать с скорострелом она вряд ли захочет. Лучше самому себе помочь. Вряд ли у меня будут проблемы с повторным поднятием. Скорее всего, я буду готов ко второму заходу, как только выйду из душа.

Стягиваю шорты, освобождаю член. Он прямой, как стрела. Яйца даже не висят, так налиты. Встаю под горячую струю, хватаю стояк и пару раз передергиваю в тестовом режиме. Там все так напряжено, что я уже даже не чувствую наслаждения. К тому же руки у меня после игрового сезона такие шершавые, что ощущения не самые приятные.

Обычно я хожу на парафиновые ванночки, чтобы размягчить ладони, но девушка, которая мне их делала, попала в мой список достижений. У нее домашнее спа с очень удобным расположением – прямо напротив моего дома. После процедуры она обычно ухаживала за моим членом – делала вагинальные обертывания. Раз я теперь с Санни, надо будет искать новое место, в котором подобного никто не ожидает.

Хватаю с полки ближайший бутылек и выдавливаю немного на руку, чтобы ускорить процесс – хотя много помощи мне не нужно. Комнату наполняет аромат мяты, парят клубы пара. Теперь понятно, почему волосы Санни всегда пахнут, как бокал мохито. Не думаю о том, что мята раскрывает поры. Дрочу, как вдруг начинает печь кожу. Хватаю душ, чтобы все быстро смыть, но жар только усиливается. Член просто горит.

Приходится кусать костяшки пальцев, чтобы не матюкнуться. Даже с тугими яйцами и пылающим членом кончаю за две минуты. Вообще не контролирую свой выстрел и пачкаю мочалку Санни. Все смываю, но пользоваться этим теперь я точно не буду.

Проблема номер один решена, надо оценить состояние яиц. Могло быть и хуже. Пока хватит просто сполоснуться. Беру розовый станок, ведь все свои оставил в сумке. Плюс через него мои яйца как бы касаются ног Санни и, возможно, киски. Оп! Уже чувствую, как кровь снова спускается к одному месту. Быстро домываюсь.

Уже вытираясь полотенцем, я понимаю, что оставил все чистые вещи в сумке, которая осталась у двери. Высовываю голову, ожидая, что Санни ждет меня на кровати (голая в моем воображении), но ее вообще нет в комнате. Зову, а она молчит.

Я выхожу и иду к сумке, роняю полотенце на пол, чтобы яйца сохли, роюсь в поисках шорт. Как только обнаруживаю, скрипит пол.

– Я принесла… огромный пенис. – Санни стоит в дверном проеме, в каждой руке по бутылке. – То есть… пить, принесла пить. Огромный пенис у тебя все равно уже есть. – Она машет бутылкой в сторону моей промежности.

– Огромный у меня громоотвод, да?

– Громоотвод?

– Лучше «молот удовольствий»?

Она ставит напитки на прикроватный столик и садится на кровать.

– Ты смешной.

Я прикидываю, стоит ли забить на шорты, ходить и дальше голым, как ходил бы дома, но Санни только что кончила. Не уверен, что она уже готова ко второму заходу. Поворачиваюсь и пытаюсь просунуть ногу в шорты так, чтобы не засветить яйца еще раз. Надеюсь, что перерыв на душ не сбил нас с ритма и шорты скоро будут сняты.

Она опускает взгляд ниже моего пояса, когда я запихиваюсь в шорты.

– У тебя больше не стоит.

– Члены как шарики – сдуваются.

Санни выгибает бровь.

– Это ты его сдул?

– Ага. – Не вижу смысла лгать.

– Я хотела сама. – Она складывает руки на груди.

Я подхожу и глажу ее щеку.

– Санни, ты можешь сдувать мой член, когда тебе захочется. Даже спрашивать не надо.

Она закатывает глаза, но тянется к моей руке.

– Душ был просто прикрытием?

– Отчасти, но я чувствовал себя грязным после самолета. – Вайолет заразила меня паранойей, однажды сказав, что в спертом самолете мы дышим одним и тем же воздухом снова и снова, вдыхая частицы кожи и фекалий. Моя сестра порой невыносима.

– Так ты… – Санни машет на мою промежность, жестом показывая дрочку. Ее рука в форме буквы «с», будто у меня член толщиной с банку пива – довольно щедро. Я тоже не малыш, но такой член стал бы звездой цирка.

– Ага.

– Надеюсь, ты помыл все, что обляпал своим белком. – Она подвигается на кровати, уступая мне немного места.

– Обляпал белком? – Я сажусь рядом с ней. – Мне кажется, ты слишком много общаешься с Вайолет. – Теперь я точно не расскажу, что обкончал ее мочалку. Надо выкинуть ее, пока Санни ею не помылась.

– Мне и старшего брата хватает. Его друзья-фигуристы постоянно торчали у нас дома, разбрасываясь мерзкими фразочками. Я попала на первую взрослую вечеринку еще до того, как у меня появилось право голосовать. Может, у меня нет столько же практического опыта, но наслушаться я успела. И кстати, фигуристы в этом плане еще хуже хоккеистов.

– Правда? – Я знал, что Уотерс долго занимался фигурным катанием до профессионального хоккея. Почти каждый второй хоккеист как минимум год катается на коньках. Помогает на льду.

– Конечно! Ведь в фигурном катании есть и девушки. Парни вечно клеятся к ним. Все это даже на инцест смахивает. Все встречаются со всеми. Ну, кроме Алекса. Он ни с кем не встречался, был слишком занят. – Санни наклоняет голову. – По-любому ты свел с ума кучу девушек, когда катался. Эти облегающие костюмы ничего не скрывают.

– Я такое не носил. Я просто занимался. Никогда не выступал.

– И слава богу! Перепугал бы всех своим мечом страсти.

– О, «меч страсти» мне нравится.

Я ставлю ноги по обе стороны от Санни, ложусь на нее, перенося вес на предплечья, как в планке, и кладу голову на ее грудь.

– Что ты делаешь?

– Обнимаюсь.

Я не соплежуй. Просто нравятся ласки. С фанатками я ограничиваю подобное до трех минут, чтобы они не сделали неправильные выводы. С Санни можно обниматься сколько угодно.

Мы так и лежим – молча, просто наслаждаемся. Когда есть только она и я, без всякого мозгодрочева с фанатками, все так легко и просто. Не нужно заполнять молчание бессмысленной болтовней.

С моего места на груди хорошо видно торчащий через лифчик и майку сосок. Он так близко и будто смотрит на меня в ответ. Делаю самую логичную вещь – просто протягиваю палец и рисую вокруг него круги. Потом вожу по нему костяшками, будто мой палец – это крошечная машинка, а сосок – лежачий полицейский. В голове я еще добавляю звуковые эффекты.

– Миллер? – Санни тяжело дышит.

– Да, малыш?

– Подними голову на секундочку.

Не хочется, но поднимаю, раз она просит. Санни привстает, тянет майку и этот свой уродский лифчик через голову. Оп! Она топлес. У меня снова встает. Замечаю еле видимые линии загара, подчеркивающие ее грудь.

– Может, мы продолжим с того, на чем остановились?

– Отличная идея. – Я двигаюсь так, чтобы лежать сбоку от Санни, но одну ногу оставляю между ее ног. Не бросаюсь сразу сосать ее соски.

Для мужчин прелюдия – это что-то приятное, но не обязательное. Нам хватит погреть член ладонями, чуть-чуть его потереть. У женщин все по-другому. Им нужно больше физического контакта. Просто так устроена их физиология. Все лучше с правильной подводкой. Я про это смотрел несколько крутых документалок. Типа, проводил исследование. Кстати, порно – худший способ сбора информации на тему «как доставить женщине удовольствие». Молотить как по наковальне точно не стоит. Нужно настроить связь. У меня это неплохо получается. Говорю правильные слова, выбираю правильные техники. Если бы была магистерская программа по женским оргазмам, я бы выпустился за пару недель.

Целую ее шею и кладу руку на талию, поднимаясь сантиметр за сантиметром, пока грудь почти не ложится в ладонь. Опираясь на бок, приподнимаюсь на локте, снова начинаю кружить пальцем вокруг соска. Прокладываю поцелуями дорожку от уголка челюсти до губ.

Мы немного целуемся, температура воздуха в комнате начинает нагреваться. Пора менять подход. Тихое урчание и стоны Санни становятся жадными, когда я покусываю ее шею и ключицы, подбираясь к груди. Она запускает пальцы в мои волосы и выгибается мне навстречу. Я лижу сосок.

– Миллер. – Это скорее стон, чем обращение.

– Хочешь еще? – спрашиваю я.

Ее ладонь плавно спускается по задней стороне моей шеи; Санни прижимает мое лицо вплотную к своей груди.

– Было бы славно.

– Так? – Я накрываю ее сосок ртом, нежно посасываю.

– Именно так.

Пока мой рот занят верхней частью ее тела, освобождаю руку и кладу ладонь на лобок.

– Что ты делаешь? – спрашивает Санни.

Отпускаю ее сосок, чтобы ответить.

– Э-э, трогаю тебя. Мне перестать? – Не знаю, откуда сомнения, учитывая, что с тех пор, как я опустил рот на ее грудь, она без остановки трется о мое бедро. Но лучше спросить, чем гадать.

– Да. Нет. Что?.. Нет, но просто ты же уже это делал.

– С удовольствием повторю.

– Я уже кончила, а ты нет.

– Секс не обязательно должен работать по принципу «я – тебе, ты – мне», Санни. Я могу помочь тебе кончить столько раз, сколько ты сама хочешь. Если ты, конечно, не против множественных оргазмов. – Это должна была быть шутка, но она молчит, и я отстраняюсь, чтобы заглянуть в ее лицо.

– Санни?

Она отводит взгляд на потолок.

– Я всегда кончала по разу.

– Правда? Но ты можешь кончать типа раз по пятьсот подряд. – Если бы я был девушкой, я бы постоянно теребил, каждый час, каждый день. Думаю, даже хорошо, что мы не можем кончать столько раз подряд. А то мы бы ничем другим не занимались.

Она пожимает одним плечом:

– Я никогда не пыталась кончить еще раз. Обычно у меня за раз слишком устает запястье, потому что я так подолгу мучаюсь.

– У меня на кресле все быстро получилось.

Санни кусает губу.

– Это правда.

– Можно мне попробовать еще раз?

– Можно. Если хочешь. Но не расстраивайся, если не получится.

– У меня все получится. – Я сажусь на колени, просовываю пальцы под резинку ее шорт, готовлюсь трудиться. – Можно снять?

Она кивает, я стягиваю ее шорты с бедер и ног. Замираю на секунду, чтобы полюбоваться трусиками. Обычно я так не делаю, конечно. Не шелковые и не кружевные, без ленточек, бантиков и страз, на них нет никаких пошлых надписей. Но именно они прикрывают место, в которое больше всего на свете хочется упасть лицом, так что они прекрасны.

– А их снять можно? – спрашиваю я, теребя резинку ее трусов.

Санни приподнимает бедра, стягивает с себя трусики и скидывает их с кровати вместе с шортами.

Я присвистываю, любуясь каждым сантиметром ее голой кожи.

– Скудное у меня воображение. Твое голое тело в разы лучше, чем все то, что представлял мой мозг.

Она смеется, а потом вздыхает, когда я провожу руками по внешней поверхности ее бедер. Ее голая кожа касается моей голой кожи, только мои шорты остаются преградой. Я ложусь между ее разведенных ног. Начинаю с губ и спускаюсь все ниже и ниже, чуть задерживаясь на сосках. Я уже перешел на живот, когда она хватает меня за волосы.

– Ты что удумал?

– Хочу, чтобы ты еще раз кончила.

– Но… я… ты… ртом?

Она растерялась, поэтому я решаю объяснить свои планы, если ей самой не ясно.

– В этот раз не пальцами.

– Ой, ты что хочешь…

– Сделать тебе куннилингус.

– Ртом?

– Его обычно всегда делают ртом, но если тебе известен еще какой-то способ, я готов.

– Э-э-э, – тянет она.

– Ты не хочешь?

– Да дело не в этом.

– Тогда супер, тебе понравится. – Я уже снова целую бугорок над ее пупком, когда она поднимает голову обратно.

– Миллер.

– Да, конфетка?

– Я хочу кое-что сказать.

Я поднимаю на нее глаза. Щеки красные, а я ведь еще даже не начал. Светлые волосы раскиданы по подушке и спутаны после наших поцелуев. Такая сексуальная, разве что слишком не уверена в себе.

– Это очень мило с твоей стороны, но просто хочу предупредить, что я никогда не могла кончить от языка. Так что ты там это, не перенапрягай язык ради меня.

Слышите, как у меня шины по трассе завизжали от торможения?

– Так, стоп. – Я, наверное, неправильно понял. – Ты хочешь сказать, что ты никогда не кончала от языка или что никто даже не пробовал?

– Ну-у. – Вот она снова наматывает прядь на пальчик. – Никто до тебя не доводил меня, ну… до конца. Никогда.

– Чего нахрен? У тебя до меня не было оргазма? – В голове мною восхищается целый стадион, забитый людьми, потому что я охренеть какой классный, оказывается.

Санни смотрит мне куда-то в лоб.

– Были.

Мне нужно больше информации.

– Значит, куннилингуса не было? Никто тебя не пробовал?

– Да, то есть нет, господи, зря я вообще что-то сказала.

Я ее смутил. Хочется задать больше вопросов, например, как она умудрилась годами строить серьезные отношения в школе (эту информацию от Уотерса мне передала Вайолет) и при этом ни разу не кончить. Но не хочу, чтобы ей было неловко. Хочется найти этого парня и вдарить по голове хорошенько, а потом поблагодарить. Его некомпетентность делает меня настоящим богом.

Я ставлю локти по бокам от нее, возле ребер, и подтягиваюсь, чтобы наши лица были на одном уровне.

– Отвечай просто «да» или «нет», ладно?

– Ладно.

– Оргазмы у тебя были?

– Да.

– Самостоятельные? – Просто уточняю, плюс это заводит.

– Да.

Хочу сказать ей, что это очень сексуально, но не хочу сбивать наш разговор.

– Пальцами?

– Да.

– Как-нибудь еще?

– Этот вопрос требует сложного ответа.

Ну, это точно «да».

– Вернемся к этому позднее. Кто-нибудь тебя доводил до оргазма? – Она уже отвечала на этот вопрос, но я хочу убедиться, что расслышал ее на сто процентов верно.

– Нет.

– Никогда?

– Нет.

– Реально? Прям ни разу? – Я не понимаю, как такое может случиться в отношениях, или, точнее, не случиться.

– Миллер. – Санни сжимает вокруг меня ноги.

Я наклоняюсь, целую уголок ее челюсти. А еще чуть-чуть перемещаю бедра, чтобы потереться об ее тело.

– Но секс у тебя был?

Надеюсь, она ответит «да». Последний раз я трахал девственниц в старшей школе. Будет неловко, если она отдаст свою невинность мне – человеку, максимально далекому от девственниц, дальше только настоящие проститутки.

Она наклоняет голову, утыкается носом в мою шею, упираясь макушкой в подбородок. Типа смущается, что ли. Непривычно для меня такое.

– Санни? – Голова шевелится. – Это «да»? – Она кусает меня за ключицу, а я прижимаю к ней таз еще плотнее. – Теперь у меня появилась миссия.

Она разжимает зубы.

– Какая миссия?

– Под кодовым названием «оргазм». Хочу, чтобы у тебя искры из глаз сыпались, пока я колдую языком.

– Ну попробуй, – говорит она, словно не особенно в это верит.

Поехали, заводит покруче любой видеоигры.

– Пф-ф, легко, крошка.

У меня есть цель. Кончит от языка, а потом попробуем оргазм во время настоящего секса. Хватит болтать. Разговоры только отвлекают. Поцелуями спускаюсь вдоль ее тела, от пупка к правому бедру. Ее живот напрягается, когда я покрываю поцелуями чувствительное место между верхней частью ее бедра и тазобедренной косточкой. Ноги раздвигаются шире: пусть она и сомневается, но хочет узнать, смогу ли я сдержать обещание.

Спускаюсь дальше, касаюсь ладонями внутренней части бедра, а потом веду ими обратно. Обхватываю коленку и целую нежную кожу. Санни жадно втягивает воздух, и я поднимаю на нее взгляд, любуюсь длинным телом, округлыми изгибами.

Мне важно не просто довести ее до оргазма, важно дать максимум той, у кого раньше был минимум. Я помню мысли четырнадцатилетнего кривозубого себя: «Станет ли кто-нибудь когда-нибудь трогать мой член?»

Как парень с комплексами, я серьезно подходил к женскому удовольствию, изучал, что им нравится больше. Мои старания не прошли даром: девочки из «друзей» быстро становились «друзьями с привилегиями». Я трахал выпускниц на год старше. Они меня многому научили. Что работает, а что нет. В НХЛ я уже умел раздавать оргазмы так же легко, как центральный нападающий раздает голы. Этот талант так и манит фанаток.

Для меня ничто не сравнится со взрывным наслаждением от чьей-то руки, губ, киски.

Не хочу, чтобы Санни пришлось идти в душ после наших ласк и еще минут пять помогать себе самой. Сомневаюсь, что девушки вообще так делают, но будет стремно возбудить ее и не довести до разрядки.

Начинаю медленно: целую колено, а оттуда двигаюсь выше и выше. Впитываю каждый стон, каждое движение бедер, чтобы понять, что ей нравится больше. Дразню всего пару минут, а потом перемещаюсь всего на сантиметр и прикусываю там, где бедро встречается с киской. Вижу, как выглядывает меж складок клитор, уже набухший. Ему хочется, чтобы его облизали. Я подчиняюсь.

– О боже. – Санни сжимает мою голову между ног.

– Уже слишком? – Я приподнимаюсь на локтях, но оставляю на ее бедре ладонь, чтобы она не сдвигала ноги.

– Да. Нет. Не знаю.

– Повторить?

– Да, давай. – Она кивает, полная энтузиазма. – Пожалуйста.

– Супер. – Я ныряю обратно. Целуя клитор, не свожу с Санни глаз. В этот раз она не проводит захват моей головы, и мне удается лизнуть клитор, медленно и влажно. Она хмурится и приоткрывает рот.

– Скажешь, если будет слишком?

– Пока нет. Пока волшебнасно.

– А это хорошо?

– Прости. – Она шумно вдыхает. – Хотела сказать «волшебно», потом «прекрасно», а они слепились в одно слово.

– Ничего. Мне нравится. – Я опускаю голову, возвращаясь к делу. Посасываю, лижу, покусываю, следую подсказкам ее тела, тому, как она пытается обезглавить меня бедрами. Удерживать их разведенными – хорошая тренировка для рук.

Она тянет меня за волосы, пальчики ног сжимаются на моих ребрах – значит, она уже близко. Всасываю клитор и вставляю в нее два пальца, поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как она закатывает глаза.

– Как ты там, солнышко Санни?

– Хорошо.

Всасываю еще раз.

– Просто хорошо?

– Очень хорошо?

– Скажешь, когда будет просто восторг. – Я наблюдаю за ее лицом, двигая пальцами быстрее, посасывая сильнее.

– Вот… сейчас… – Она откидывает голову и капризно хнычет.

– Как?

– Восторг.

– Если я продолжу, ты кончишь?

Она исступленно кивает. Одной рукой держит меня за волосы, а второй впивается в простыню. Вдруг ее глаза распахиваются, рот тоже открывается. Чертовски приятно видеть ее шок от внезапного напряжения.

– Не сдерживайся, малыш.

Она послушно делает, что я прошу, не сводя с меня глаз. Я один раз напоследок двигаю в ней пальцами, на случай остаточных спазмов после оргазма. Санни дрожит, а потом расслабляется.

Я вытираю рот тыльной стороной руки, а потом прокладываю дорожку из поцелуев вверх по ее телу. Она тяжело дышит, все тело безвольно обмякло. Убираю с ее лица прядь влажных волос, жду, пока она откроет глаза.

– Привет.

Она сонно улыбается.

– Привет.

– Понравилось?

Санни кивает.

– Очень понравилось.

– Как ощущения? – спрашиваю я, когда она наконец-то снова может держать глаза открытыми.

– Расслабленно. Так круто, когда кто-то другой работает, а ты кайфуешь.

– Согласен, – смеюсь я.

– У тебя волшебный рот.

– Думаешь?

– Уверена, просто магия. – Санни обхватывает руками мою шею, а ногами – талию. Член удобно ложится туда, где секунду назад был рот. У меня просто каменный стояк. Яйца снова болезненно сжаты.

Санни посасывает мою нижнюю губу, проталкивает язычок в рот. На мгновение отстраняется и спрашивает:

– Вот такая я на вкус?

– Мгм.

Она облизывает верхнюю губу.

– А тебе нравится? Нравится мой вкус?

От кого-то другого подобный вопрос был бы грязным флиртом, но я знаю, что Санни просто искренне любопытно.

– Очень нравится. Готов повторить в любой момент.

– Правда?

– Правда.

– Типа, а если я попрошу прямо сейчас?

– Ты просишь, я делаю.

– Шутишь? – Она и правда удивлена.

– Я охренеть как серьезно. – Я пытаюсь снова нагнуться к ее киске, но Санни прижимает меня к себе ногами.

– Вылижешь потом.

– Обязательно, малыш.

Разговор заканчивается с ее языком у меня во рту.

В какой-то момент ее руки начинают танцевать по моему телу, пытаются стянуть шорты с бедер. Резинка цепляется за головку, но у нас, пусть не сразу, получается их стянуть.

И вот я уже полностью голый, мы подстраиваем тела так, чтобы мой член как лодочка скользил по ее складкам. Она такая мокрая, теплая, мягкая. Боже, святой повелитель всего сладкого и приятного, как же я хочу оказаться в ней прямо сейчас.

Но я не говорю об этом. Вместо этого привстаю над Санни на руках в планку, отчего член проскальзывает еще комфортнее.

– Необязательно идти до конца.

И я не лукавлю. Мне хочется, но я не жду, что сегодня она сдастся. Мне хватит и минета. Ладно. Это вранье. Конечно, я мечтаю о потном, горячем, настоящем сексе с Санни, но минет – сносный утешительный приз. Я согласен даже на «ручное управление». Ладно, пойдет даже просто потереться.

На бесконечную секунду мы оба замираем, смотря друг другу в глаза. Я пытаюсь не думать об отсутствии фрикций. Вместо этого стараюсь изучать выражение лица Санни, как изучаю приемы нападающих во время игры. Замечаю тень неуверенности. Этого хватит. Один проблеск сомнения, один намек, что она не уверена, что готова, и я отступлю.

Санни обхватывает мою талию плотнее ногами, а ногти почти вонзает в заднюю поверхность шеи. Не удивлюсь, если пойдет кровь. Это меня даже заводит. Переношу вес на левую руку, беру прядь ее волос и накручиваю на пальцы.

– Я не буду настаивать, Санни. Не хочу, чтобы ты потом жалела.

Слушайте, я лапшу девушкам на уши не наматываю. Это просто не мой подход. Ну, чаще всего. У меня немножко кривой член, так что приходится привирать об этом. Но когда дело касается отношений или их отсутствия, я никогда не вру. Все, что я сказал Санни – чистая правда, пусть мне придется пришивать заплатки к лопнувшим яйцам, если она сейчас нажмет на тормоза.

Но она решительно приподнимает таз так, чтобы член вернулся в ложбинку между ее ног. В ее глазах нет никаких сомнений, когда она сначала прикусывает мою ладонь, а потом целует место укуса.

– Ты точно больше ни с кем не спишь?

– Говорю же, только я и моя рука, иногда твоя, если повезет. – Про порножурналы лучше промолчу. Они не считаются, там же двухмерные женщины. К тому же я всегда закрываю глаза перед оргазмом и притворяюсь, что это мягкая ладошка Санни без мозолей.

– У меня так же. – Она улыбается, но тут же ловит себя на какой-то мысли. – Ну, чаще всего только рука, хотя иногда у меня есть… помощники.

– Помощники? – Я без понятия, что это может значить. Первая мысль: у нее есть крошечные эльфы, которые бегают туда-сюда и массируют ее клитор.

– Ну-у-у, у меня есть такая вибрирующая штучка, называется «пулька», но это все равно считается мастурбацией. Все, пора мне замолчать, чтобы мы могли заняться сексом.

Она тянется к моему рту. Мы продолжаем наслаждаться внешним трением, пока оба не стонем и не возникает реальный риск того, что я кончу прямо ей на живот, не доходя до самого главного. Опускаю взгляд на пол – там валяются мои штаны, – прикидываю, как добраться до кошелька. И тут осознаю, что я не готов.