Три недели спустя

Места на арене почти все заняты. Чувствую себя непобедимым, довольным, гордым. Мы идем два-один против команды Уотерса. Он злится. Я в восторге. Игра, конечно, веселья ради, но нельзя свести лоб в лоб толпу профессиональных хоккеистов и ожидать, что они проигнорируют свою жажду победы. Осталось всего три минуты до конца матча, вряд ли команда Уотерса сможет вырваться. Вряд ли, но все возможно.

Уотерс и Рэнди стоят на вбрасывании. В этом сезоне Рэнди будет хорошим конкурентом для Уотерса. На льду он быстрый и агрессивный. Преимущество Уотерса только в его опыте и фигурном катании в прошлом.

Майкл сидит со мной на скамейке, подпрыгивая от радости. После игры его ждет чек на пятьдесят тысяч долларов. У него есть надежда. Химиотерапия и облучение прошли не очень, но принесли положительный результат. Если все будет идти по плану, то еще до Нового года ему сделают операцию. Прогноз оптимистичный, это хорошо, потому что я очень привязался к этому пацану. Санни тоже.

Она стоит за моей спиной, руки положила на плечи. Желанное прикосновение, но я отвлекаюсь. Она была настоящим подарком последние несколько недель, помогала с проектом и проводила время с Майклом, когда у меня не было возможности. Санни организованнее меня, мне такая организованность и не снилась. Мы хорошая команда. Прекрасная. С каждым днем я люблю ее все больше. Это пугающе волшебно.

Рядом с ней стоит папа, руки сложены на груди, уголок его губ приподнимается в довольной улыбке. Шайба на льду, Баллистик уводит ее у Уотерса, толкает того плечом и летит по льду к воротам. Жду не дождусь начала сезона. Я готов к нему. Я готов ко всему.

Скоро будет смена. Прежде чем выйти на лед и закончить уже эту игру, поднимаю шлем и поворачиваюсь к Санни. На ней хоккейная толстовка, нос и щечки раскраснелись от холода, глаза блестят от того же восторга, от которого гудит вся толпа. Я постукиваю перчаткой по губам.

– Мне нужна удача, солнышко Санни.

Она нежно улыбается и быстро чмокает меня в губы.

– Надери моему брату зад. Но не буквально.

Я возвращаю шлем на место, опускаю решетку, отбиваю руку Майкла, поправляю перчатки, выхожу на лед и заменяю Лэнса. Мы отбиваем кулаки, проезжая мимо друг друга, и я несусь к нашему вратарю.

Отражаю гол; Рэнди захватывает шайбу, пасует ее через весь лед к воротам соперника. Счет идет на секунды. До финала остается меньше минуты, команда Уотерса захватывает шайбу.

Уотерс летит по льду непобедимой стеной, но с грацией и скоростью, которые помогли нам заработать кубок в этом году. Я встаю как можно ближе к вратарю. Мы оба узнаем маневр, с которым Уотерс направляет шайбу за свою спину. У меня вариантов мало: уйти и дать ему забить или постараться отбить. Я выбираю второй вариант, хотя меня ждет серьезный удар.

И вроде вот только я стою защищаю своего вратаря, а вот уже лечу к ограждению под двухсотфунтовым[14] Уотерсом. Мы спотыкаемся, хватаем друг друга за экипировку, чтобы не упасть. Толпа беснуется. Я падаю и тяну за собой Уотерса. Голова бьется об лед; слава богу, шлем делает свое дело, но удар я все равно чувствую. Пытаюсь сбросить Уотерса с себя, но он слишком тяжелый, а я в невыигрышной позиции, скользко. Наконец-то он скатывается с меня и встает на колени.

– Миллер? – Он снимает перчатку. Секунду я думаю, что он мне сейчас вмажет. Но он щелкает пальцами перед моим лицом. – Ты как?

Я трясу головой.

– Нормально. Только не бей меня.

Хватаю его за экипировку, и он снова падает. Раздается свисток, игра окончена.

– Хватит меня лапать, и давай руку, Баттерсон.

Я снимаю перчатку и подаю ему вытянутую руку.

– Хватит пытаться пристроиться ко мне на льду.

Уотерс с кряхтением поднимает меня на ноги. Он смеется и помогает мне найти баланс, держа за экипировку.

– Ты должен был отойти и дать мне забить.

– Еще чего. – Я пихаю его головой. – Для меня важнее победить, чем понравиться тебе.

Он поднимает руку в воздух, как боксер.

– Отличный был сэйв. В следующий раз так не повезет.

И тут я понимаю, что этим сэйвом я завершил игру победой.

Начинается водоворот восторга и шума, игроки выходят на лед. Я радуюсь почти так же, как когда мы выиграли кубок. Еду к скамейке и вывожу Майкла на лед. Мы катаем его на плечах, как будто он завоевал кубок. И в каком-то смысле так и есть. Благодаря ему мы все здесь, благодаря ему наши отношения с Санни становятся все лучше и лучше.

Она ждет, пока я сойду со льда. Ей так идет эта огромная толстовка. Местная газета хочет взять у меня интервью. Я ничего не готовил, но Эмбер сказала, что так будет даже лучше. Они подождут. Санни важнее. Она самое важное.

Я скидываю перчатки и шлем. Она обхватывает мое лицо ладонями и морщит нос.

– Ты потный.

– Я все равно тебя поцелую.

Санни смеется. Я хватаю ее за талию, притягиваю к себе и тут же целую. Из колонок орет Walking On Sunshine. Вспышки камер не портят момент. Для меня так точно.

– Что это? – спрашивает она мне в губы.

– Это теперь наша песня. Она больше нам подходит, чем You Are My Sunshine, и не такая депрессивная. Не только Уотерс способен на широкие жесты.

Ее улыбка – все прекрасные рассветы этого мира.

– Я тебя люблю.

– А я люблю тебя.

Любовь не подлежит возврату или обмену. Любовь прощает все недостатки. Но за все прекрасное в этой жизни приходится бороться. Особенно за Санни.