Вчера у меня прекрасно получилось отвлечь Санни, но утром это уже не срабатывает. За ночь раздражение стало только хуже.

– Что мне делать? Выглядит просто ужасно! – Санни машет рукой на свою голую грудь.

– Все не так плохо, малышка. – Я привираю. Выглядит откровенно нехорошо.

Она и сама знает.

– Ты серьезно? Мне на работу через три дня возвращаться. Как мне заниматься йогой с этим?

– Ты же будешь в футболке? Ничего не будет видно.

– Я тренируюсь в майках, они не прикроют! – Она показывает на ключицы и шею.

Я вспомнил о сегодняшней благотворительной автомойке, только когда в дверь постучал Рэнди и сказал, что нам уже пора. Уже одиннадцать сорок пять. Надо принять душ и одеться, но сначала успокоить Санни.

Утром она не согласилась трахаться без майки, сколько бы я ни убеждал ее, что мне плевать и что это не заразно. Она тревожится. За ночь раздражение поползло выше, на шею, волдыри доходят почти до лица.

Чувствую себя ужасно. Если бы не секс в лесу, этой проблемы не было бы. Единственный плюс – не приходится искать оправдание, почему Санни не может поехать со мной на сбор средств. В любой другой момент я бы с радостью взял ее с собой в качестве щита от поклонниц, но сегодня мне хочется поприставать к организатору и немного обсудить свой проект, который, надеюсь, будет связан и с Санни. Так что есть и плюсы.

– Может, к работе все пройдет.

– За три дня? У меня волдыри! А знаешь, во что превращаются волдыри? В уродские сухие корочки! Я буду уродкой!

Она права, конечно. Но немного перегибает палку.

– Замажешь косметикой.

– У меня нет косметики. Плюс нельзя замазывать открытые раны!

Провожу ладонью по волосам, пытаясь придумать какое-то решение, даже если его нет.

– Хочешь, съездим в больницу?

Санни немного успокаивается.

– Они ничем не помогут. – Она вздыхает. – Я так хотела поехать с тобой на сбор средств, но в таком виде точно не смогу.

– Ты по-прежнему красивая. – Ну, там, где у нее нет раздражения, она очень красивая. И внутренне.

– Я ходячая болячка. Представь, если меня сфоткают и выложат в интернет? Какие слухи пойдут. Ни тебе, ни мне это не нужно.

Мы с Санни мало появлялись вместе на публике, но наши общие фотки с выходных в ее доме уже обросли хештегами #охотницанахоккеистов и #барбиикенхоккея. Меня радует, что нас признают как официальную пару, но прозвища, конечно, мне не нравятся – да и Санни тоже. Представить боюсь, какими прозвищами интернет одарит Санни с такими волдырями.

– Не стоило мне использовать бревно как кровать. – Я обнимаю ее.

– Виноват не только ты. Я тоже. Было весело. Я на природе какая-то стала озабоченная.

– Я тоже. В следующий раз возьмем плед.

– В следующий раз?

– Если захочешь. Можем ограничить секс только замкнутыми пространствами. – От разговоров про секс у меня снова встает. – Мне жаль, что у тебя чешется грудь.

– И мне.

– Я привезу тебе мазь. Хорошо, что пострадала не киска, правда? – Я целую контур ее челюсти.

– Господи, даже не упоминай! Тогда у нас обоих были бы травмированные промежности! – Она похлопывает яйца и почти твердый член через шорты. – Я так рада, что у тебя все уже гораздо лучше.

Левое яйцо еще немного опухшее, но лечение проходит хорошо. Санни продолжает трогать меня через шорты, а потом мы медленно и нежно трахаемся на ее одеяле с подсолнухами. Если бы я не планировал удержать ее в своей жизни, то забил бы на сбор средств и планы, чтобы остаться в кровати на весь день.

* * *

Рэнди стучит в дверь спустя минут десять после второго оргазма Санни.

– Мы уедем всего на пару часов, Миллер, пусть девочка отдохнет.

Санни поднимает голову с моей груди и говорит:

– Чем быстрее уйдешь, тем быстрее вернешься.

– Точно.

Надеваю поло и шорты, поправляю волосы. К моменту, когда я готов уходить, Санни валяется в кровати, читает учебник по одному из предметов, которые будет изучать осенью в универе. Она хочет подготовиться заранее. Санни тоже не сильно дружит с учебой. Книжки для нее сложная часть, мы оба больше блистаем на практике. Целую ее в лоб, потом в губы. Когда я отрываюсь от Санни, у нее грустное выражение лица.

– Ты как? – убираю прядь ее волос за ухо.

– Просто устала от наших «тренировок». – Она потягивается, кладет книгу на живот, губы расплываются в самодовольной улыбке.

Я не могу оторвать от нее взгляд. В груди отчего-то расплывается странное тревожное чувство. Сердце сжимается.

– Я могу остаться, если хочешь.

– Ты стараешься ради доброго дела, так что обязательно иди. – Такое чувство, что она говорит то, что, по ее мнению, я хочу услышать, а не то, что хочет сказать на самом деле. – Я, наверное, пока посплю или поболтаю с Лили, накрасим друг другу ногти. В общем, постараюсь ее заболтать и узнать, что произошло прошлой ночью.

Я тоже расспрошу Рэнди по пути на мойку.

– Уверена на сто процентов?

– Да. Иди делай добро.

– Ладно. – Я целую ее в губы еще раз, даже с языком, а потом разворачиваюсь уходить.

– Миллер?

Я поворачиваюсь обратно и вижу, что она наматывает волосы на пальцы.

– Что такое, конфетка?

Она сомневается, спрашивать или нет, а потом решается.

– Там же не будет девушек, да?

Возвращаюсь в кровать, ложусь рядом с ней, краду волосы из ее ладони.

– Это не очередная вечеринка у Лэнса. Это сбор средств для фонда борьбы с раком груди. Я не знаю, кто там будет, но люди будут фотографировать. Это неизбежно. Здесь тебе придется просто мне верить, Санни. Это крупное мероприятие. Я поеду, сделаю пожертвование, а потом вернусь к тебе. Потому что ты мне важна. А поклонницы – нет. Не забывай об этом, когда начнут появляться фотографии.

Она кивает.

– Но мне стоит обмазаться репеллентом от шлюх.

Я хватаю ее за ноги, тяну к краю кровати, пока ноги не свисают на пол.

– Ты что делаешь?

Просовываю большие пальцы под резинку ее шорт и стягиваю их вниз вместе с трусиками.

– Обмазываюсь. – Я падаю на колени. Учебник так и лежит на ее животе. – Я буду думать о тебе каждую секунду. А когда приеду, обмажу твою сыпь мазью.

– О, мазь – это ведь так сексуально.

– А разве нет? – целую животик под пупком. У меня нет времени ее разогревать.

Рэнди стучит в дверь.

– Баттерсон, нам пора, если ты не хочешь остаться в кровати на весь день.

– Две минуты! – кричу я в ответ.

Опускаю рот на нее и стираю с лица Санни грустное выражение – его сменяет блаженство от еще одного оргазма.

* * *

До мойки ехать примерно полчаса. Мы едем не на арендованной машине – это было бы не круто, – а берем одну из тачек Уотерса. У него в гараже стоят две: внедорожник с шикарными дисками и винтажный Iroc Z с нарисованным на капоте орлом.

– Уотерс немножко странный. – Рэнди разглядывает наши колеса.

– Ну, он женится на моей сестре, так что точно да.

– Я не жалуюсь. – Он ныряет в обитый красной кожей салон. Машина переделана под гоночную.

Не думаю, что мы надолго. Надо только выписать чек, поболтать с организатором, и можно возвращаться к Санни. Завтра или послезавтра Рэнди уезжает в Чикаго. Мне не обязательно лететь с ним, но Санни возвращается на работу, а это значит, что придется ехать обратно в Гуэлф. Но я готов стиснуть зубы и побыть с ней еще недолго, пусть и придется перетерпеть неловкие разговоры с ее папой и спать в гостевой.

Как только мы выезжаем со двора, я нападаю на Рэнди с вопросами:

– Так? Ну и?

– Чего? – Он пялится в телефон, набирая сообщения. А потом замирает и принюхивается. Приподнимает край футболки и нюхает, потом обнюхивает свои пальцы.

– Чем это пахнет?

– Репеллентом от шлюх.

– Что, блин? – Он выгибает бровь.

Я повторяю без объяснений:

– Пахнет киской. – Он открывает окно и возвращается к телефону.

– Кстати, о кисках, что там у вас с Лили?

Она заходила на кухню за кофе, когда я там резал персики для нас с Санни. На ней была футболка Рэнди. Вела себя дружелюбно, что на нее не похоже.

– Мы развлеклись. Несколько раз. – Он не отрывается от экрана. – Надеюсь, сегодня повторим.

– Неужели? – Я пытаюсь рассмотреть, что он там печатает, но читать и вести параллельно машину невозможно. – С кем ты переписываешься?

– Ни с кем.

– Прошу, скажи мне, что ты не планируешь встречаться днем с фанатками. – Мне не нужна сейчас эта драма. За последнюю неделю ее и так было слишком много.

– Нет, я же не совсем мудак. – Он отправляет сообщение и убирает телефон. Примерно в двух милях[12] от дома Уотерса замечаю в кустах у дороги трейлер. Замедляюсь.

– Это что, Уродская Борода и Бенджи?

Рэнди хмурится.

– Кажется. Сложно сказать.

За нами едет машина, так что я снова ускоряюсь.

– Если они будут тут же, когда мы поедем назад, я точно остановлюсь. Упрямые, как сталкеры.

– Это точно. Этот придурок всю ночь написывал Лили. Пришлось заставить ее отключить телефон, а то я бы выкинул его в окно или поехал бы ломать этому членососу все пальцы.

Рэнди переключается между радиостанциями, барабанит пальцами по колену.

– Ну и?

Он замирает и смотрит на меня.

– Что?

– И это все, что ты мне расскажешь? Вы развлеклись?

– Несколько раз, не забывай.

– Значит, я ошибался, зубов там нет.

– Где?

– Ну, в вагине. Лили такая резкая, и я сделал вывод, что ее вагина тоже.

Рэнди трясет головой:

– Баттерсон, какие у тебя бывают страшные мысли.

Он опускает козырек и смотрит на себя в зеркало, поправляет короткий хвостик. Он недавно вступил в ряды мужчин с кукулькой на голове. Мне кажется, что он с ней выглядит по-идиотски, но девочкам, видимо, нравится.

– Со мной она совсем не была резкой.

– Потому что ты ее трахнул.

– Лили классная. – Рэнди улыбается своим мыслям и поднимает козырек обратно. – Кстати, ее двоюродный брат был в «Плотине Бобра».

– Вместе с нами?

– Ага.

– Ничего себе.

– Она говорит, что брат играет в хоккей с тех пор, как научился держать клюшку в руках, но у тети с дядей типа шесть детей, они не могут себе позволить тренировки. Только не говори ей, что я тебе рассказал. Кажется, он был из тех, кого ты спонсировал.

– Хм.

– Короче, она не настолько тебя ненавидит, как ты думаешь. – Его телефон вибрирует, Рэнди тут же лезет читать сообщение, и наш разговор заканчивается.

Пытаюсь проанализировать, вела ли Лили себя по-другому со мной с тех пор, как мы приехали. Даже не знаю. Сложно понять, столько хрени случилось: и Бенджи, и ядовитый плющ.

Сбор средств проводят в доме на высоком холме. Приходится проезжать по крутому серпантину, само здание вообще не видно. Машины тянутся в медленном строю – роскошные авто сменяют машины средней стоимости. Судя по их количеству, я тут долго проторчу. Здесь будто проходит автошоу. На арендованной мы бы тупо смотрелись.

Пока мы ждем, Рэнди достает телефон и отправляет еще несколько сообщений, так что я делаю то же самое – предупреждаю Санни, что мы видели трейлер по дороге из коттеджа.

Санни тут же отвечает, без диктовки мне сложно понять, что именно, но напоследок она добавляет сердечко и поцелуй, так что все круто.

У ворот Рэнди передает телефон с приглашением швейцарам. Мне дают кучу документов на подпись. Я отдаю их Рэнди, иначе, пока я читаю, очередь застопорится.

– Согласие на фотки, как обычно. – Он передает бумаги мне, я подписываю, и мы едем дальше.

Когда мы поворачиваем, я наконец-то вижу дом. В сравнении с ним дом Алекса выглядит помойкой, а это много о чем говорит. Три этажа стекла, дерева и камня, вписанных в крутой каменистый склон. Очень красиво. С подъездной дорожки есть доступ только на последний этаж. Я бы хотел насладиться архитектурой, но вдруг понимаю, что я в жопе. Двор заполнен машинами, каждая из которых стоимостью как минимум четверть миллиона долларов. Одни из самых классных – два «Феррари» – одна красная, вторая желтая, – черный «Мерседес» и оранжевый «Ламбо».

Я мужик. У меня встает на машины. У меня еще нет такой роскошной тачки, потому что Вайолет запрещает. Деньги есть, но она хочет, чтобы я подождал пару лет, прежде чем выкидывать их на что-то глупое – например, на машину, в которую никогда не влезу с комфортом.

Но проблема не в машинах. А в том, что на них происходит: модели в бикини валяются на капотах, а хозяева стоят рядом с огромными чеками, которые символизируют сумму пожертвований. Не вижу, по сколько они отдают, но, судя по машинам, думаю, много.

Одна из моделей залезает на нашу машину, держит мокрую пенную губку в одной руке и ведро с водой в другой.

Мы с Рэнди перебрасываемся взглядами.

– Мужик…

Я не свожу глаз с капота.

– Она без лифчика, да?

Он поднимает на нее взгляд.

– Похоже на то. – Модель окунает губку в ведро, а потом трет ею и без того мыльную грудь.

– Мы в жопе.

Рэнди показывает ей большой палец и выдавливает улыбку.

– Может, выпишем чек и уедем?

Если сам Рэнди это предлагает, значит, там все плохо. За моделью бегает фотограф, делает фотку за фоткой. Она обходит машину с пассажирской стороны и ложится на капот спиной, поднимает над собой губку, сжимает. Белая пена льется по ее груди и рукам прямо на лобовое стекло. Девушка трется грудью об орла. Это уже больше похоже на эротику.

– Твой репеллент против шлюх не сработал, – говорит Рэнди, когда она идет к машине с моей стороны. Девушка бросает губку в ведро, берет полотенце у одного из мужчин во дворе, планшет, ручку и возвращается к нашему окну.

Стараюсь не смотреть ниже шеи. Но это невозможно. С облегчением вижу, что на ней просто купальник телесного цвета. Даже после вчерашнего разговора и перемирия не думаю, что Санни будет рада, что я фотографируюсь с голыми моделями, пусть и ради благотворительности.

Модель наклоняется к нам.

– Классная машина, ребята! Можете парковаться вон там. Заполните формы с суммой пожертвований, и девочки начнут мыть. Вы уже подписали согласие на использование фоток?

– Ага. Все подписали. – Я стараюсь не опускать глаза.

Она ведет нас к парковке, как будто бы вот-вот начнется уличная гонка. Ее хвост скачет из стороны в сторону.

– Ты знал, что тут будут модели?

– Да, но не думал, что все будет так. – Рэнди тревожно ерошит волосы, портит свою глупую прическу.

– А ты чего волнуешься?

– Не знаю. Тут так много девушек.

– Так это же твоя тема! Просто не надо с ними трахаться.

– Да пошел ты, Миллер. Я не об этом. Думаю, как плохо все будет выглядеть.

– Очень.

Но теперь, кажется, нет пути назад, потому что за нами стоит огромная очередь из машин. Я-то подумал, что, раз дело благотворительное, тут все будет прилично. Надо было догадаться.

Мы как будто на съемках безумного порно. Почти голые модели обтирают машины мыльными губками, а потом грудями, пока купальники не становятся такими же мыльными, – и все это в объективах профессиональных фотографов. Оказалось, что часть мероприятия отведена под съемку моделей для какого-то журнала. Н-да, хотелось бы знать это заранее. Я черкаю подпись на еще одной форме с согласием, Рэнди делает то же самое. Не могу не смотреть, как модели виснут на других спонсорах перед фотографами.

Рэнди наклоняется и проверяет мои документы, пока я отсматриваю, везде ли подписал.

– Миллер, это…

Еще одна модель просовывает голову в окно.

– Готовы?

– Готовы. – Я отдаю ей наши бумаги. – Не парься, все хорошо, – говорю я ему. Он реально напрягся.

Модель проверяет наши бумаги и одаривает ослепительной улыбкой.

– Сейчас вернусь!

– Ага. – Хочу написать Санни и рассказать, что я тут застрял и все только выглядит плохо, но шанса не выпадает. Машину окружают модели. Они открывают двери, и нам с Рэнди приходится выходить. Одна из девушек подает нам фальшивые чеки с суммами наших пожертвований. Рэнди заставляют фоткаться со мной.

– Миллер! – шипит он. – Ты бы хоть сказал, что собираешься вкинуть пять косарей! Я бы свои цифры поднял.

Я хотел написать «два».

– Прости. Я перепутал цифры, – шепчу в ответ.

Две модели – в нормальных купальниках и коротких джинсовых шортах – окружают нас с боков, а еще две выгибаются во впечатляющих позах перед нами. Девушки по бокам кладут руки нам на плечи и наклоняются, вытягивают губки. Я поворачиваюсь к ближайшей лицом, чтобы попросить ее так не делать. Благодаря длиннющим каблукам ее ярко-розовые губы в миллиметре от моих – и именно в этот момент щелкает камера. Я здесь всего пять минут, а уже заработал себе проблем.

Как только фотки сделаны, я пытаюсь достать телефон и предупредить Санни, но модели берут нас под руки и ведут в дом. Хочется стряхнуть с себя хвостик из моделей в бикини, но не хочется грубить. Нас провожают вглубь особняка, потом по каменной лестнице на просторную мансарду. Лестница уходит к каменному бортику вокруг бассейна поистине олимпийских размеров. Не знаю, зачем тут бассейн, учитывая, что под нами озеро. Кажется, это слишком. Санни не понравилось бы.

Музыка орет из колонок, по мансарде цокают каблуками еще больше полуголых моделей, разносят напитки и закуски. Я не беру алкоголь. Я обещал Санни избегать именно такого. Рэнди опять, хоть и не специально, подставил меня.

Но я уже здесь, так что нельзя терять время. Ищу главного – Джина. Мой план – обсудить с ним деловую сторону организации сбора средств – потенциально с более низким процентом оголенных тел – и договориться поболтать с ним наедине, когда ему не надо будет следить за вечеринкой на сотни человек. А потом надо будет найти Рэнди, который уже пропал из виду, чтобы мы могли уехать домой и я поскорее поговорил с Санни.

Мне удается представиться Джину. Он фанат хоккея, так что мы в итоге немного обсуждаем сезон и тренировки. Обсуждение рекламы, продолжительности карьеры в спорте и моих планов заняться благотворительностью затягивается на час. У Джина прекрасно развита предпринимательская жилка. Оказывается, он все знает про мое сотрудничество с лагерями, даже про нашу недавнюю смену. Местная газета уже напечатала мое интервью. На столике в доме лежит экземпляр, и я замечаю свою фотографию с Майклом и его семьей.

Пока мы говорим, мой телефон несколько раз вибрирует. Я не отвлекаюсь, потому что знаю, что у меня не будет больше такой возможности. В конце концов мы с Джином обмениваемся контактами – а я на это и надеялся.

Я уже ищу повод закончить разговор – он очень болтливый, – когда наконец-то появляется Рэнди. На его лице странная вымученная улыбка. Джин приобнимает его одной рукой и приглашает нас на ужин.

– Мы бы с удовольствием, но нам пора. Девушка Баттерсона плохо себя чувствует. – С губ Рэнди ни на секунду не сходит эта странная улыбка.

– Ох, как жаль.

Я хватаюсь за эту возможность и встаю.

– Она поправится. Просто не хочется надолго ее бросать.

Джин кивает; Рэнди выводит меня из дома. Но к машине мы доходим только еще через полчаса, потому что нас постоянно перехватывают, чтобы поболтать и познакомиться.

– Нам срочно нужно возвращаться, – говорит Рэнди, падая на пассажирское сиденье.

Проверяю сообщения. Куча от Санни и несколько от Вайолет. Я их целую вечность буду читать. Судя по панике на лице Рэнди, время терять нельзя. Передаю ему свой телефон.

– Что там? Прочитай мне.

– Уотерс и твоя сестра приехали сюда. Лили говорит, что Уотерс рвет и мечет. Лили тоже злится. Назвала меня вонючим прыщом на анусе.

– Креативно. Уотерс злится, что мы взяли его машину?

– Вроде бы? По сообщениям Вайолет сложно понять. Что-то про плющ и про овоща какого-то. Куча опечаток. – Рэнди пролистывает мои сообщения. Возможно, там что-то очень личное, но он и так в курсе почти всего. Он читает то со своего телефона, то с моего.

– Черт.

– Что?

– Бывшие возвращались в коттедж.

Трясущимся пальцем он жмет на вызов и подносит телефон к уху. Там случилось что-то плохое.

– Привет. Черт. Наконец-то ты взяла трубку. Я уже начал беспо…

Он замолкает и хмурится.

– Постой-ка. Что значит – вы уезжаете? Он не может просто… Можешь потянуть время? Мы уже едем.

Я слышу Лили в трубке, голос у нее взволнованный. Рэнди стучит макушкой об подголовник.

– Лили, да нет, все правда не так. – Всего мгновение, и он опускает телефон, чтобы проверить экран. – Твою ж…

– Что там?

– Она бросила трубку.

– Специально?

– Кажется, да. Не знаю. Я слышал Уотерса на фоне. Кажется, они с Санни ругаются, но там столько крика, что я ничего не разобрал. Нужно срочно туда. Кажется, произошло какое-то недопонимание, и мы оба выглядим уродами.

Я тру лоб, а потом разгоняюсь, слишком быстро вхожу в поворот и чуть не улетаю в занос. Уотерс мне яйца оторвет, если я разобью его машину. Рэнди проверяет мой телефон каждые несколько минут, но Санни перестала писать час назад. В последний раз она писала, что Уотерс приехал и что он недоволен.

Я почти врезаюсь в зад трейлеру, заезжая во двор. Они пытаются сдать назад. Меня охватывает тревога, так что я останавливаюсь и блокирую им выезд.

Уродская Борода высовывает свою уродскую физиономию из окна. Я разворачиваю колеса и паркуюсь. Я вижу в заднем окне Санни, она накручивает прядь волос на палец.

– Убирай свою машину, пока я вас не переехал! – кричит Урод.

– Давай, попробуй, ушлепок. – Я выпрыгиваю из машины, оставляя дверь открытой, и иду к трейлеру. Урод сдает назад, почти сбивая меня. Я не успеваю дойти до Санни – дверь резко открывается.

Уотерс занимает весь проход.

– Я тебя убью нахрен, Баттерсон.

Мы примерно одинаковые. Я чуть-чуть шире в плечах, может, на пару фунтов тяжелее. Он нападающий, я защитник, на льду ему важно быть легче. Не думаю, что небольшая разница в весе мне поможет, если мы будем драться. Он очень злой.

Всего секунду я думаю: может, побежать обратно в машину и запереться там? Он не станет портить свою же машину. Ну, я так думаю. Хотя у него, наверное, есть запасные ключи, и в конце концов он до меня доберется. Я бы еще и выглядел как трус. А я не трус.

– Алекс! – Вайолет хватает его за руку.

Он отводит от меня взгляд и обращает на нее внимание.

– Мы просто поговорим, малыш.

– Ты сказал, что убьешь его!

– Словами! – Уотерс освобождает руку из ее хватки и идет ко мне. Он в тапках. С каждым шагом с земли подлетает гравий. На Рэнди он совсем не обращает внимания. Вся его ярость направлена на меня.

Рэнди решает, что сейчас пора прыгнуть на мою защиту, да и на свою тоже.

– Мне кажется, произошло недопони…

Прежде чем он успевает договорить, Санни открывает заднюю дверь трейлера. Она, видимо, не понимает, насколько близко я стою, потому что стальная дверь бьет меня прямо по лицу, острым краем в лоб.

– Боже мой!

– Алекс, стой! – кричит Лили.

Я даже не успеваю прийти в себя, как мне в лицо прилетает кулак Уотерса.

Слышу хруст где-то внутри. Голова взрывается болью, все становится белым.

– Алекс! Ты с ума сошел! – кричит Вайолет.

– Зачем бить его по лицу! Ему только что досталось! – Это Лили.

Не знаю, почему я не ожидал этого удара. Уотерс давно хотел отомстить за свой сломанный нос. Я падаю назад, как срубленное дерево. Сосны и березы резко тянутся в небо. Небо такое голубое, облака белые. Голова приземляется на гравий. Солнце прямо посередине, такой яркий огненный шар. Он расширяется, заливая всю синеву, затмевая облака, пока не остается ничего, кроме него.

Моргаю. Облаков нет. Все белое, только черная точка посередине. Пытаюсь встать, но не могу. Хороший был удар.

Слышу крики. Это девушки.

– Ты обещал словами! – снова кричит Вайолет.

– Малыш, не бойся, все с ним нормально.

– Не нормально! Ты его вырубил!

Перед глазами появляется расплывающаяся рука. Моя, кажется. Я опускаю ее на лицо. Там что-то мокрое. Боль пульсирует в черепе, то в одном месте, то в другом, черные точки перед глазами множатся. Я подношу руку к глазам, белое становится красным. Чернота расширяется.

Щебень врезается в макушку, под левым плечом огромный камень. Хочу пошевелиться, но не могу даже вдохнуть. Возможно, у меня даже сотрясение.

Через туман в сознании слышу голос Санни:

– Господи, у него кровь!

Хочу попросить кого-нибудь не пускать ее ко мне, потому что она плохо реагирует на кровь.

– Санни, присядь-ка, – говорит Лили. Она наверняка знает об этой особенности Санни.

– Лови ее! – Это Рэнди. Хороший друг, приглядывает за моей девушкой.

Я сам должен это делать. Пытаюсь встать, но Алекс сам успевает, подхватывает Санни прежде, чем она падает на землю.

Резко встаю от ощущения холодного потока. Уродская Борода выливает на меня газировку. Вот мудак. Господи, как Уотерс меня приложил. Урод выливает мне на лицо всю бутылку.

– Продолжишь, и я засуну тебе эту бутылку в жопу! – кричит Рэнди.

Конечно, когда у тебя такой телохранитель, как Уотерс, резко отрастает пара яиц. Он стряхивает несколько капель на гравий около меня и отходит.

– Уноси ее в трейлер, – приказывает Уотерс.

Уродская Борода пытается втащить Санни в машину. Когда у него почти получается, Лили отталкивает его и опускается рядом с Санни на колени. Я пытаюсь встать, но не могу держать равновесие. Уотерс еще долго будет злорадствовать. Я встаю на ноги, и в тот же момент Уродская Борода заводит машину.

Рэнди дает мне футболку, чтобы я мог вытереть лицо. Она липкая от газировки. На лице есть раны, так что я ее еще и кровью пачкаю.

Я делаю шаг к трейлеру, но Уотерс толкает меня в грудь ладонью. Я падаю на зад.

– Хватит, Алекс! – Вайолет встает между нами. Я сразу вспоминаю, как она встала между нами в раздевалке, когда я застукал их, – только тогда она защищала Уотерса, а сейчас меня. – Какой же ты лицемер! Я даже не знаю, нравишься ли ты мне прямо сейчас.

– Он использовал мою сестру! – кричит Алекс.

Она вскидывает руки в воздух.

– Нет!

– Угомони свое эго, Уотерс, – кричу я, все еще сидя на земле. – Закричишь на Вайолет еще раз, я тебя прикончу.

– Да ты даже встать не можешь, Баттерсон!

– Алекс! Хватит! – Вайолет злится не меньше него.

Суета в трейлере прерывает наши крики, что хорошо, потому что у меня дико болит голова. Санни открывает дверь, уже гораздо аккуратнее. Лили подстраховывает ее сзади, готовясь ко второму раунду обмороков. Санни отталкивает Уродскую Бороду и, шатаясь, хватается за дверной косяк.

Мне больно смотреть на нее. Я вижу по лицу, что она сдалась.

Лили кладет руку на ее плечо, смотрит мимо нас с Рэнди куда-то вдаль.

– Санни, а может…

Она стряхивает руку подруги с плеча.

– Алекс, поехали уже.

– Ты серьезно? Да ладно, Санни! Да что вообще происходит?

Она медленно переводит на меня взгляд.

– Миллер, я устала от этой драмы. Поговорим позже, когда все успокоятся.

– Позже? – Я машу в сторону трейлера. – Когда позже? Ты уезжаешь.

– Я тебе позвоню.

– Чтобы что? Ты все равно будешь слушать всех, кроме меня. Я прошу тебя хоть немного в меня поверить, поверить, что я все сделаю правильно, а что получаю взамен? Появляется твой брат и съезжает с катушек из-за каких-то фоток, которые ему не нравятся? А ты что? Решаешь уехать домой с этим шутом?

– Все не так, Миллер. Алекс просто беспокоится.

Я поворачиваюсь к Алексу:

– Я встречаюсь с Санни не для того, чтобы тебе отомстить. Хватит думать, что все вращается вокруг тебя. – Я протягиваю ей руку. – Выходи, конфетка. Я отвезу тебя в Гуэлф, если хочешь. Давай просто поговорим.

– Миллер, я…

Сомнение на ее лице окончательно выводит меня из себя. Как еще один удар по яйцам.

– А знаешь что? В жопу. Езжай домой в Гуэлф с Уродом. – Я поворачиваюсь к Уотерсу: – Ты победил. Поздравляю. Надеюсь, теперь ты счастлив.

Санни выходит из трейлера.

– Миллер, подожди.

– Подождать чего? Пока ты поверишь, что я тебя не использую? Я больше не могу. Я как хомячок в колесе. Хочешь ехать – хорошо. Делай что хочешь. Так или иначе, я сваливаю.

Опускаю футболку, чтобы проверить, идет ли кровь. Санни снова отключается, Лили едва успевает ее поймать. Хочу сделать хоть что-нибудь, не хочу сдаваться, но все бесполезно. Санни никогда не будет мне доверять, а я не могу поменять работу, я не могу сделать ее менее сумасшедшей, я не могу переделать Уотерса.

Иду за трейлер, но потом вспоминаю, что там стоит машина Уотерса, а не моя. Они все блокируют мне путь к отступлению. Хочу разогнаться, уйти в занос, поскрипеть колесами, пустить гравий в полет, просто чтобы выпустить гнев.

– Мы освободим тебе проезд, не переживай. – Уотерс очень доволен собой.

– Я буду в доме, соберу вещи.

– Не подходи к моему дому, – говорит он.

Я смотрю на него типа «что за хрень, мужик».

– Серьезно?

– Алекс, ты перегибаешь палку, – говорит Вайолет. – Иди в дом, Бак.

– Да ладно, я подожду в машине, пока идиот уедет.

Сажусь в машину, запираю все дверцы; хорошо, что окна тонированные. Хватаю бейсболку и опускаю козырек на лицо. Зубы сжимаются, потому что я задеваю царапину на лбу. Смотрю в зеркало заднего вида. Рэнди держится за дверь трейлера, видимо, разговаривает с Лили, ну или пытается. Столько всего происходит, подозреваю, что разговор у них не очень продуктивный.

Ви и Уотерс орут друг на друга и машут руками. Уотерс пытается ее обнять, но она толкает его в грудь.

Он все равно прижимает ее к себе, ее руки оказываются прижатыми к его груди. Он пытается ее поцеловать, но она подставляет щеку. Не хочу чувствовать вину за их ссору, но чувствую. Он берет ее руки в свои и кладет за шею. А потом приподнимает подбородок пальцами. Я вмешиваюсь в их личный момент. У него такое искреннее выражение лица. Они разговаривают, почти касаясь носами. Вайолет все-таки позволяет себя поцеловать, но не расслабляется.

Она сует руки в карманы шорт, ждет, пока Уотерс перепаркует машину. Рэнди выходит из трейлера с мрачным видом. Качает головой, пока Уродская Борода мучительно разворачивает трейлер: очевидно, сдавать назад у него не очень получается. Уотерс запрыгивает в трейлер, прежде чем тот покидает двор.

Небо затягивают тучи, блокируют солнце. Сердце болит так сильно, будто кто-то пропилил дыру в моей груди. Трейлер пропадает за поворотом и увозит из моей жизни весь солнечный свет вместе с Санни.