Скатываюсь с кровати и ковыляю к ступеням, где никто не будет меня слышать.

Выбираю самую логичную реакцию – отрицание.

– О чем ты говоришь вообще?

– О твоих мегаяйцах, заполонивших интернет.

Следующая стадия – торг.

– Откуда ты знаешь, что это мои яйца? Ты что, видела тот журнал с моими голыми фотками? Признавайся, Ви, я не буду осуждать. – Я никогда не фоткался голым. Меня звали, но агент сказал, что это не самая лучшая идея.

– Ты самый мерзкий человек в мире, Бак. Серьезно. Я предположила, что это твои, потому что тебя под ними отмечают. К тому же этот корнишончик прям сильно тебе подходит.

– У меня отекли яйца, только поэтому он выглядит маленьким.

– Так это все-таки ты!

– Этого я не говорил! – Блин, Вайолет вечно меня разводит.

– Говорил!

– Нет!

– Да… Все, я не хочу играть в твои игры. Это твой член. Я узнала шорты. В нашу последнюю встречу ты был в них же, идиотина. Меня больше интересует, как и почему он оказался в интернете. Ты же в лагере, как ты умудрился засветить яйца? Еще эта твоя фотка в этих же шортах и с клоном Санни на плече. Она уже везде ее выложила, что было бы не так плохо, если бы к ней не прилагалась фотография твоих яиц. Ты точно не изменяешь Санни? Алексу не придется тебя бить. Я сама справлюсь.

– Погоди.

– Не смей «погодикать» мне…

Убираю телефон от уха. Ее крики все равно слышны. Набираю в поисковике свое имя плюс член. По первой же ссылке открывается сайт с фотографией, которую сделал Рэнди, подписанной вопросом: «Какой паук мог так укусить?»

А рядом групповое фото, на котором прекрасно заметны мои несчастные выпирающие яйца. Они обведены красным. Эту фотку и репостнула псевдо-Санни вместе с фоткой самих яиц. Еще она обрезала групповую фотографию, чтобы остались только мы двое, и поставила на аватарку! Охренеть! Вот тебе и сочувствие. Поражает, как быстро фотки, которых я боюсь, разлетаются по интернету.

Теперь эту катастрофу уже не остановить. Захожу на свои странички и вижу, что меня отметило безумное количество человек. Куча поклонниц шлют мне лучи любви и предлагают позаботиться о моих яйцах, желают мне скорейшего выздоровления.

– Все плохо, да?

– Плохо? Выглядит так, будто ты изменяешь Санни с девушкой, которая похожа на нее как две капли воды. Как тебе помогать, если постоянно случается подобное?

Я тру лицо ладонью.

– Нам просто не суждено быть вместе. – Я пересказываю сестре паучье фиаско.

– Я понимаю, что случилось, но мне начинает казаться, что, может, ты прав, – бубнит она. – Не суждено, если ты продолжишь так себя вести. Я уже даже не знаю, что тебе сказать.

– Спасибо, Ви. Ты умеешь поддержать.

Она вздыхает.

– Я люблю тебя, Бак, но иногда ты все слишком усложняешь. Почему ты не постишь фотографии с детьми? Ты же наверняка что-то фотографировал, ты всегда делаешь по миллиону фотографий. Надо заполнять ленту позитивным контентом, а не чушью типа опухших яиц.

– Если пиариться, то это уже не благотворительность.

– Нет. Ты не прав. К тому же родители подписали согласие на использование фоток с их детьми.

– Ты откуда знаешь?

– Я читаю письма, которые шлет тебе Эмбер. Мы это уже обсуждали. Понимаю, для тебя это личное, но ты никому не поможешь, если не будешь продвигать свои же хорошие поступки. Как ты собираешься вдохновлять людей, если все держишь в себе? Все хорошее теряется в потоке фотографий со шлюхами. Твоя жизнь – не бесконечная вечеринка в мужском общежитии, но люди тебя знают только таким. У тебя столько крутых планов, но ты ничего не делаешь для их реализации. Если только в твои планы не входит открыть группу поддержки распутных хоккейных фанаток.

Поднимаю глаза к небу; в ответ на меня смотрят миллионы звезд. Вайолет права. Да и Эмбер давно мне об этом говорит. Она уже предлагала мне стать лицом благотворительных фондов, которые я спонсирую. Мне просто нужно начать. Межсезонье – идеальное время для того, чтобы сделать что-то свое. Конечная цель – создать организацию, которая будет спонсировать малоимущие семьи и талантливых ребят круглый год.

– Хорошо, Ви. Ты права. Я выставлю пару постов про лагерь. И у меня есть пара идей. Мне кажется, хорошо зайдет благотворительная игра в преддверье сезона. Поговорю с Эмбер, когда вернусь в Чикаго, и мы начнем работать. Еще напишу папе, у него же куча связей.

– Звучит гораздо лучше, чем группа поддержки шлюх. Ты щедрый не только в своей йети-любви, и люди должны это знать.

Я закатываю глаза.

– Ты просто не можешь остановиться.

– Не-а. Все, мне пора.

– Стой. У меня есть еще одна проблема.

– Еще один повод для Алекса сломать тебе член?

– Пф-ф, Уотерс не смог бы сломать мой член, даже если бы сильно постарался. Он же состоит из чистой магии, типа как рог единорога. Только мой – не острый. И еще он из плоти, а не из того, из чего обычно состоят рога. Но такой же крепкий.

– Ты там что, травкой в Канаде балуешься?

– Нет. С чего бы? Послушай же меня. Короче, Санни же в походе с этим Уродской Бородой.

– С Кейлом?

– Да. Я боюсь, что она забыла о моих выдающихся постельных навыках и наших просмотрах кино голышом, потому что они постят фотографии, на которых он цепляется за нее, как озабоченный пес.

– Я бы хотела забыть как минимум половину этого предложения. Мне не нужны перед сном такие подробности.

– Давай потом обсудим, что считается подробностями. Скажи, имею ли я право злиться?

– Прости. Ладно. Опиши мне фотки. Она же не голая? Алекс с катушек слетит.

– Он ее обнимает.

– Голую?

Иногда Вайолет меня бесит.

– Нет.

– Он трогает ее грудь поверх одежды или что?

– Нет.

– Под одеждой?

– Нет.

– Пытается поцеловать? – Голос у нее такой, будто она представила что-то мерзкое. Если бы ее предположение было правдой, один этот тон оправдал бы мою злость.

– Нет.

– У него торчит член?

– Господи, нет. Он просто ее обнимает.

– А. А она что делает?

– Улыбается. Они оба держат по пиву. Она недавно запостила это фото. Они в баре.

– Он руки как-то распускает?

– Да нет же! Я бы уже туда ехал.

– Погоди-ка, мистер Злобная Злость. Подумай, что ты говоришь. Кто-то обнял Санни, а ты уже готов нестись за восемь световых часов хрен пойми куда? Чтобы что? Наорать на него? Наорать на нее? Закинуть ее на плечо, переехать в домик в лесу без водопровода и с туалетом на улице, просто чтобы держать ее там в клетке и выгуливать только на поводке?

– Не делай из меня пещерного человека.

– Так ты сними с себя набедренную меховую повязку.

– Это ее бывший. Они были вместе четыре года, Ви. Вдруг она решит, что его крохотный член все же лучше моего волшебного единорожьего члена? Который еще и крупнее среднего.

– Тебе стоит меньше беспокоиться о своем волшебном приборчике и вспомнить про настоящие проблемы. Ты наделал кучу ошибок. У Санни есть весомые причины сомневаться начет ваших отношений. Это неприятно. Понимаю. Но в тебе есть и хорошее. Ты заботливый и милый, если держишь член в узде. Последнее у тебя пока получается, но репутация еще идет впереди тебя настоящего.

– Мне не вычеркнуть из прошлого всех своих женщин.

– Ты прав. Но ты можешь просто усерднее зарабатывать ее доверие.

Думаю над ее словами.

– Я понимаю тебя, но несправедливо, что все шишки валятся мне на голову. С первого дня наших отношений все фотки были случайными.

– А она специально, что ли?

– Что, если она ему это позволяет, просто чтобы позлить меня?

– Чтобы ты ревновал?

– Ну типа. Люди же так делают, да?

– Иногда. В моей голове мстительность плохо вяжется с образом Санни, но тебе стоит поговорить с ней. Намеренно, ненамеренно – ты не узнаешь, пока этот разговор не состоится, а без него ты просто будешь и дальше накручивать себя, сочиняя в голове худшие варианты развития событий.

Ви права. Шумно выдыхаю в микрофон.

– Отношения – это всегда так сложно?

– Не всегда. Но за стоящие всегда приходится бороться.