В Скиллнессе они отвезли Тильду в дом Хильды Барнс, подруги Сигни. Она радушно приняла девушку и пригласила Сигни и нового лэрда погостить у нее, пока они будут в их городке.

Сигни познакомила Рамзи с торговцами, судовладельцами и моряками. Большинство новых знакомых хорошо приняли молодого лэрда. Правда, один владелец рыбной лавки, поставлявший живых омаров в Лондон, неожиданно вызвал его на борцовский поединок, и Рамзи хоть и с трудом, но удалось одержать победу в бою. После этого проигравший торговец пригласил соперника и всех, кто был свидетелем поединка, выпить за его счет в местной таверне.

К концу вечера все они уже были друзьями, и довольный собой Рамзи, пошатываясь, вернулся в дом Барнсов. Ему нравились жители Торси своей непринужденностью и прямотой. Их поведение и манеры сильно отличались от безумно сложного официоза властных кругов Константинополя, в которых он вращался раньше.

Рамзи посетил одну из лучших льнофабрик на Торси, которой управляла суровая пожилая дама, отличавшаяся высокими требованиями и острым язычком. Она чем-то напоминала его бабушку Кейтлин. От нее он узнал, что лен на Торси выращивают со времен викингов, а прядильщицы и ткачихи местной фабрики производят лучшее льняное полотно в Британии. Рамзи не посмел бы с ней спорить, даже если бы у него было другое мнение.

Они посетили старую церковь в Бернбрее, стоявшую на фундаменте древнего храма. Рамзи остался бы здесь на целую неделю, чтобы сделать точные замеры и описать памятник, если бы Сигни не утащила его прочь. К счастью, ее зарисовки этого места были столь же точны, сколь и изящны, поэтому он решил позже изучить церковь по ним.

Ночи они проводили в домах местных жителей, хотя однажды переночевали в сарае, где, как оказалось, обитал петух, который разбудил их в день летнего солнцестояния ни свет ни заря. Сигни, рассмеявшись, ткнула Рамзи в бок, когда он попытался зарыться головой в сено, чтобы подольше поспать.

Его радовало, что в этом путешествии они смогли восстановить непринужденные дружеские отношения, хотя всегда сохраняли физическую дистанцию. Ему было страшно подумать, что Сигни скоро уедет, но он не мог попросить ее остаться. Он сам объехал весь мир и не имел права лишать этого удовольствия Сигни.

Ему оставалось только надеяться, что она не задержится надолго в чужих краях. Чем больше времени он проводил с ней, тем больше ему хотелось, чтобы она всегда была рядом — и в постели, и за завтраком, и днем, и вечером. Сигни делала каждый его день ярче, что было ценно в этой суровой северной стране.

Они отправились на пароме на небольшой остров Кронси, чтобы встретиться там с Джейн Олсон, одной из кандидаток на должность мирового судьи. Рамзи мельком видел ее на похоронах деда, а обстоятельный разговор с ней, состоявшийся на Кроной, произвел на него сильное впечатление. Джейн покорила его своим умом и взвешенным мнением о ситуации, сложившейся на островах. Не откладывая дело в долгий ящик, он назначил ее мировым судьей. Это была первая женщина, занявшая столь высокий пост на Торси.

Прежде чем покинуть Кронси, Рамзи и Сигни посетили знаменитый утес, который населяли тысячи морских птиц. Птичьи колонии были шумными, живописными и зловонными. В детстве он любил посещать подобные места и до этого момента не осознавал, как сильно скучал по ним. Он обожал несуразных тупиков, их раскраска и бесстрашное отношение к людям приводили его в восторг. Сигни они тоже нравились.

Они прекрасно провели время, однако через неделю, когда он с холма увидел вдали камни Скеллига, сердце Рамзи дрогнуло. Это был его дом.

Лошади обрадовались, почуяв родные места, и с энтузиазмом ускорили шаг, увидев Скеллиг-хаус. Локи приветственно заржал, когда Рамзи и Сигни подъехали к конюшням. Ворота были распахнуты, и на пороге стоял Джейми Донован, старший конюх, который вышел поприветствовать лэрда и его спутницу с уздечкой, которую чистил, в руке.

— Рад, что ты вернулся! — воскликнул он. — Я слышал, тебе пришлось искупаться в Атлантике, парень.

Сигни не шутила, когда говорила, что история спасения Тильды быстро разнесется по всему Торси.

— Не только мне. Тор и Сигни тоже искупались, — заметил Рамзи. — Иначе вам пришлось бы ждать нового лэрда, мистер Донован.

— Нет уж, новый лэрд должен появляться каждые тридцать-сорок лет, не чаще. Так нам проще, — с ухмылкой заявил Донован. — Их довольно трудно обучать.

Сигни спешилась, и ей навстречу из конюшни с громким лаем выбежала Фиона.

— О, моя дорогая! — воскликнула Сигни и, наклонившись, потрепала собаку по голове. — Ты скучала по мне?

— Разумеется, скучала, — сказал Рамзи. — Интересно, заметил ли мое отсутствие Один?

Сигни выпрямилась:

— Даже если и скучал, то ни за что не признается. Кошки предпочитают держать свои чувства при себе и никому обычно не открывают душу. Пойдем, Фиона. Мы возвращаемся в наш Домик у моря.

— Хочешь, я провожу тебя и приведу Локи обратно? — спросил Рамзи.

— Нет, я пойду пешком. И так много времени провела в седле: все тело онемело. Мне хочется прогуляться и почувствовать дуновение морского бриза. Мистер Донован, вы позаботитесь о Локи? Надвигается шторм, и мне не терпится скорее попасть домой. Я заберу свои седельные сумки завтра.

— Конечно, мисс Сигни, я все сделаю, — взял поводья Донован и, прищурившись, посмотрел на Рамзи. — А тебе, парень, придется самому ухаживать за своим конем!

— Хорошо, сэр, — послушно ответил тот, но тут же нахмурился, взглянув на небо. На западе сгущались темные тучи, и ему показалось, что он увидел вспышку молнии. — Похоже, надвигается сильный шторм.

— Отлично, — с улыбкой сказала Сигни, — мне нравится слушать, как разбиваются волны о берег, когда я сижу в своем уютном маленьком домике. Увидимся завтра. Пойдем, Фиона!

— Спокойной ночи, — произнес Рамзи и повел Тора в конюшню вслед за Локи.

Учитывая, как сильно Сигни любит свой домик у моря, она вряд ли слишком долго задержится в поездке по дальним странам. Эта мысль заставила Рамзи улыбнуться.

Сигни зашла на кухню Скеллиг-хауса за молоком для чая и вышла оттуда с корзинкой, полной еды. Там лежал кусок еще теплого пирога с бараниной, имбирный кекс, хлеб и мясная косточка для Фионы.

Она быстрым шагом направилась по тропинке, ведущей к обрыву, Фиона бодро бежала впереди. Гроза надвигалась быстро, и когда Сигни вошла в свой домик, упали первые капли дождя.

Поставив корзинку на кухонный стол, она бросила косточку Фионе, и та радостно принялась ее грызть. Налив воды в собачью миску, Сигни пересекла гостиную и выглянула в широкое окно. На улице быстро темнело, но она все еще могла видеть, как вздымающиеся волны накатывают на узкую полоску берега.

Сигни любила шторм. Если бы она взяла уроки живописи у Софи Маклауд, то, возможно, научилась бы улавливать и передавать в своих полотнах силу и величие неистовой стихии так же хорошо, как это делала сама художница.

Покусывая губу, Сигни подумала о том, как сильно будет скучать по Торси, когда переедет в Лондон. В столице протекала река, но не было моря. Кроме того, там слишком многолюдно, к чему Сигни не привыкла. И все же, как бы сильно она ни любила свой дом, ей хотелось увидеть мир за его пределами, встретиться с незнакомыми людьми, которые ничего от нее не ждали, ни о чем ее не просили. Она сомневалась, что смогла бы постоянно руководствоваться эгоизмом, но ей нравилась идея быть свободной и ставить свои желания на первое место.

Ее жизнь была бы проще, если бы в ней не появился Рамзи. Во время путешествия с ним у Сигни часто возникало искушение затащить его в постель или даже на поросшую травой кучу древнего мусора. Там они могли бы предаться страсти. Рамзи пробуждал в ней грешные мысли, которых у нее никогда раньше не было. Порой Сигни с волнением представляла его своим мужем…

Но если бы она поддалась безрассудным желаниям, то оказалась бы в ловушке. Сигни не хотела, чтобы ее навечно заперли на Торси. Ей нужно было немедленно уезжать, пока она еще контролировала свои эмоции. А о будущем Сигни позаботится позже…

Она отвернулась от окна и занялась приготовлением ужина. После долгой поездки по Мейнленду и общения с людьми Сигни устала, и теперь наслаждаясь неторопливой трапезой, решила сегодня лечь пораньше. Домашние дела подождут до утра.

— Ляжешь спать со мной, Фиона? — спросила она.

Собаку не нужно было просить дважды. Она запрыгнула на кровать и свернулась у лодыжек хозяйки. Сигни улыбнулась, подумав вдруг о том, достаточно ли велика кровать в Скеллиг-хаусе, хватит ли на ней места для нее самой, Рамзи, Фионы и Одина? Вероятно, нет, и это еще одна причина, по которой она должна уехать… Он найдет себе сильную, уверенную в себе местную девушку, которая разделит с ним жизнь и супружеское ложе.

Эта мысль не понравилась Сигни. Вздохнув, она расслабила мышцы и заснула под свист ветра и шум волн. За окнами бушевало море во всей своей штормовой красе.

* * *

После ужина Рамзи удалился в свою комнату, но шум усиливавшегося шторма не давал ему покоя. Окно спальни выходило на море, и, поскольку Скеллиг-хаус стоял высоко на утесе, оттуда можно было видеть мощные вздымавшиеся волны во всем их великолепии.

Рамзи впервые в жизни видел столь сильный шторм. Возможно, он был похож на ту роковую бурю, которая причинила множество бед жителям Торси. Впрочем, он надеялся, что это не так и непогода не будет иметь жутких последствий. У него было достаточно других проблем, о которых стоило побеспокоиться в первую очередь.

Рамзи понимал, что нужно поспать, утром ждут неотложные дела, которыми не следовало пренебрегать, но он был слишком возбужден, чтобы уснуть. Решив прогуляться перед сном, он вышел в прихожую, надел непромокаемые сапоги и клеенчатый плащ и вышел из дому, чтобы насладиться буйством стихии.

* * *

Сигни разбудили звуки бьющегося стекла и льющейся воды. На мгновение она растерялась, но вскоре догадалась, что разбито ее большое панорамное окно. Она спрыгнула с кровати, но тут же остановилась: на полу могли валяться осколки стекла. Сигни сунула ноги в тапочки, в которых ходила по дому, и только после этого выбежала в гостиную. Фиона была уже там и жалобно скулила, стоя в воде.

Слабого света, падавшего в окно снаружи, было достаточно, чтобы увидеть, что произошла катастрофа. Что-то длинное и темное лежало на подоконнике. Возможно, это было бревно, которое волны швырнули в окно домика у моря.

Пол был залит водой. И пока Сигни растерянно оглядывалась по сторонам, на ее дом обрушилась еще одна огромная волна. Девушка тихо застонала, увидев, как ее мольберт улетает вслед за водой. На столе уже не было ни красок, ни других материалов. Вода доходила до щиколоток и поднималась с каждой новой чудовищной волной.

— Фиона! Живо на улицу! — крикнула Сигни и услышала царапанье собачьих когтей. Это означало, что собака воспользовалась маленькой дверцей в задней части дома и выбежала наружу.

Еще одна волна разбилась о стену дома и хлынула в окно. Вода теперь доходила до колен. Сигни с болью поняла, что ничего не сможет сделать, чтобы спасти свой домик. Надо бежать, пока еще не поздно.

Повернувшись к задней двери, она вдруг услышала зловещий скрежет над головой. Раздался треск, и в следующее мгновение Сигни погрузилась в темноту.

* * *

Захватив из дому бутылку любимого виски Дункана, Рамзи сел на скамейку в укромной нише. Здесь умер его дед… Ветер сюда почти не задувал, и было удобно наблюдать за бурлящими волнами. Откупорив бутылку, он поднял ее и провозгласил:

— За тебя, Дункан, за легенду этой земли, которую ты так любил! Надеюсь, тебя хорошо приняли в Валгалле!

Ему показалось, что он слышит, как старик смеется ему в ухо. Рамзи с улыбкой сделал большой глоток и, закупорив бутылку, стал любоваться бушующим морем. Ему еще многое предстояло узнать об островах, но у него давно сформировалась крепкая связь с родиной предков. Эта связь не давала о себе знать, пока он путешествовал по свету, и была так глубоко запрятана в его душе, что он не осознавал ее, пока не вернулся домой.

Дом… Рамзи представил, что живет в Скеллиг-хаусе с Сигни, спит, занимается любовью, спорит, растит сильных упрямых детей, в жилах которых течет кровь викингов. Ему не нужна другая жена, но если Сигни не вернется на Торси, придется жениться на другой.

Он сделал еще глоток виски, не отрывая взгляда от завораживающего вихря грохочущих волн. Сигни была его морской богиней. На Торси все сводилось к морю…

Его размышления прервал отчаянный собачий лай, из водного потока выскочило мохнатое мокрое существо и бросилось к его ногам.

— Фиона, неужели ты боишься грозы? — удивился Рамзи, и, пытаясь успокоить, погладил собаку по голове, но она поднялась на задние лапы и снова залилась лаем.

«Сигни!» — пронеслось в голове Рамзи. Домик у моря намного ниже Скеллиг-хауса. Сигни в опасности!

— Бежим!

Он вскочил со скамейки, и, обогнув дом, они поспешили к тропинке, ведущей к домику. Фиона бежала впереди.

Быстрее идти из-за порывистого ветра и проливного дождя не получалось из-за опасения сорваться в пропасть. В отличие от Фионы у него не было четырех лап.

Рамзи одолевали тревожные мысли. Если бы Сигни покинула свое жилище, то наверняка направилась бы в Скеллиг-хаус, и он уже встретил бы ее на тропинке.

Дойдя до спуска, который вел к домику, он почувствовал, как бешено колотится сердце. Боже милостивый, половина крыши обвалилась!

Фиона бросилась по дорожке к задней двери, заливисто лая, и он быстро пошел за ней вниз по крутому склону, радуясь, что Сигни установила здесь перила. Если бы он за них не держался, то непременно скатился бы с обрыва в бурлящие воды.

С опаской, в ужасе от того, что может сейчас увидеть, Рамзи открыл дверь домика и обнаружил, что крыша рухнула внутрь. При тусклом свете он разглядел также, что заливает вода через разбитое окно. Она доходила уже до пояса. Правый передний угол и боковая стена обрушились, уничтожив спальню. Если Сигни не успела выбежать из комнаты, то… У него перехватило дыхание.

— Сигни! — крикнул он сдавленным голосом. — Сигни, ты здесь?

Вода почти накрыла Фиону, но собака все же добралась до того, что осталось от кухни, продолжая лаять. Рамзи последовал за ней, опасаясь, что может найти безжизненное тело Сигни среди обломков.

Фиона встала, упершись во что-то передними лапами, и жалобно заскулила. Рамзи бросился к ней и протянул руку, пытаясь определить на ощупь, что лежит на полу. Тело было холодным и влажным, а когда нахлынула новая волна, на руку упала длинная прядь.

Сигни полусидела, зажатая между обеденным и кухонным столами. Голова ее торчала над уровнем постоянно прибывавшей воды.

Не зная, жива она или мертва, Рамзи отодвинул обеденный стол, освободил Сигни, и когда она соскользнула в воду, быстро схватил девушку и на руках потащил к задней двери. Фиона, тревожно повизгивая, побежала вперед.

Теперь предстояло как-то взобраться по крутой дорожке. Левой рукой он держал обмякшее тело, перекинув через плечо, а правой опирался на перила, мысленно воздавая молитвы Всевышнему, чтобы не сорваться с края скользкого обрыва. Внезапно огромная волна обрушилась на них и чуть не утащила в море, но Рамзи держался изо всех сил, пока она не отступила. Отчаянно цепляясь за перила, он продвигался очень медленно, дюйм за дюймом, так что виски ломило от напряжения.

И вот он наконец взобрался на утес и оказался на ровной травянистой поверхности. Положив Сигни на землю, Рамзи склонился над ней, закрывая своим телом от ветра и дождя. Она была холодной и бледной как мел. Фиона, подвывая, облизала хозяйке лицо, но та не подавала признаков жизни.

— Сигни, — хрипло выдохнул Рамзи, — ты меня слышишь?

Он попытался нащупать пульс у нее на шее, но пальцы окоченели от холода и потеряли чувствительность.

Вспомнив, как однажды рыбаки на его глазах возвращали едва не утонувшую греческую рыбачку к жизни, он повернул Сигни на бок и похлопал ладонью по спине.

Рамзи уже было отчаялся, но тут она вдруг забилась в конвульсиях и зашлась в кашле. Изо рта у нее хлынула вода. Боже милостивый! Жива!

— Сигни, — позвал он, стараясь перекричать шум ветра. — Ты меня слышишь?

— Кай?… — едва слышно отозвалась она.

— Да, это я. Фиона привела меня сюда.

Он обнял ее за плечи и осторожно помог сесть. Она наклонила голову и опять закашлялась, а потом прошептала:

— Что с моим домом?

— Ему досталось, — коротко ответил Рамзи. — Не знаю подробностей, завтра осмотрим, а сейчас пойдем в Скеллиг-хаус.

Он попытался поставить ее на ноги, но Сигни вдруг громко вскрикнула, морщась о боли:

— Моя нога! По-моему, она сломана.

Рамзи вздрогнул, увидев страдальческое выражение на ее лице. Ему хотелось побыстрее унести ее в безопасное место, но Сигни была дамой рослой и не хрупкой, так что преодолеть большое расстояние с ней на руках при сильном ветре и проливном дожде он вряд ли бы смог.

— Ты сможешь, опираясь на меня, допрыгать на одной ноге до Скеллиг-хауса? Одной рукой я буду крепко держать тебя за талию.

— А у меня есть другой выбор? — спросила она язвительно. — Помоги лучше встать.

Он снял плащ, накинул Сигни на плечи и обхватил за талию. Несмотря на все его старания, она опять вскрикнула от боли, но быстро подавила крик.

— Это похоже на ходьбу на трех ногах, — заметил он, когда она обрела равновесие. — Хорошо, что недалеко.

— Мне бы твой оптимизм, — пробормотала Сигни.

Рамзи улыбнулся, поняв, что Сигни постепенно приходит в себя, обретая былую самоуверенность.

— Ворчи, сколько твоей душе будет угодно, имеешь право.

Пошатываясь, они медленно двинулись в путь. Фиона бежала впереди, время от времени обеспокоенно оглядываясь. Дорога казалась бесконечной.

Первой до Скеллиг-хауса, конечно, добралась Фиона и, взбежав на крыльцо, она залаяла так громко, что, казалось, могла поднять мертвого. Да, это замечательная преданная собака!

Дверь распахнулась, и на пороге появилась миссис Донован, а за ней и ее муж, и как раз вовремя, чтобы подхватить Сигни с другой стороны, не дав упасть и Рамзи, который совсем выбился из сил.

— Спасибо, — выдавил лэрд. Он никогда еще не был так рад оказаться дома.