Рассмотрим детальнее, как цифровая эпоха и динамика жизненного опыта связаны с психологическим состоянием современного человека. На данный момент время фактически рассматривается в качестве денег. Люди предпочитают зарабатывать 300 миллионов вон за три года, нежели зарабатывать ту же сумму за десять лет[1]. Иными словами, время стало считаться затратой. В этой логике как отдельные индивиды, так и организации стремятся к максимальному сокращению сроков и ускоренному достижению целей.

В Южной Корее, где экономический подъем происходил после ужасающей войны в условиях острого дефицита ресурсов, ключевыми движущими силами стали стремления «быстрота» и «трудолюбие». С внедрением цифровых технологий это стремление к ускорению трансформировалось в культурную норму: быть быстрым стало добродетелью и основным критерием эффективности. Ожидается, что доставка еды, товаров и доступ к информации должны происходить незамедлительно. Медлительность воспринимается как признак некомпетентности, небрежности или лени. Ожидание без очевидной причины или выгоды считается нерациональным использованием времени. Все это ведет к тому, что субъективный опыт человека постепенно сжимается и обедняется.

Между тем сама жизнь – это череда потерь. Мы ежедневно расстаемся с чем-либо: теряем, прощаемся, отпускаем. Мы расстаемся с детством, прощаемся с друзьями при переходе в новую школу, переезжаем из старого дома в новый, теряем близких. Даже болезнь, травма или неудачный результат при всех усилиях также являются формой утраты. Мы знаем, что в жизни все временно, а каждый новый этап подразумевает завершение предыдущего. Однако привыкнуть к утратам невозможно: каждая из них оставляет эмоциональный след, требует времени на осмысление.

Чтобы пережить утрату, необходимо затратить некоторый ресурс в виде времени – погоревать, успокоиться, осмыслить и принять произошедшее. Однако современное общество, которое сфокусировано на продуктивности и эффективности, не оставляет пространства для работы над собой. Когда ценность труда измеряется в часах, любая неспособность справиться с задачами воспринимается как «сбой саморегуляции».

Эмоции, мешающие работе или обучению, воспринимаются как помеха, которая нарушает оптимальный ритм жизни. В результате эмоциональные переживания блокируются или подавляются человеком заранее, не успевая проявиться в полной мере.

Способность переживать события естественным путем снижается. Тому, кто горюет, говорят: «Соберись. Надо идти дальше». Любая негативная эмоция вызывает тревогу у окружающих, что приводит к тому, что человек стремится либо устранить ее, либо отвлечься. Мы все чаще не позволяем себе испытывать эмоции, которые не имеем возможности контролировать. Это приводит к тому, что внутренний опыт становится обрывочным и неполным. Человек утрачивает связь с самим собой.

Даже при столкновении с трагическими событиями, такими как, например, несправедливая смерть или глобальная катастрофа, человек может испытывать настолько интенсивную эмоциональную реакцию, что впоследствии не в состоянии функционировать естественным путем месяцами. В подобных случаях часто на поверхность выходят подавленные чувства, которые человек не прожил или не смог осмыслить. Современное чувство тревоги и внутренней пустоты напрямую связано с этим состоянием отчужденности.

Отношения между людьми становятся все более формальными и обрывистыми. Это явление называют социальное отчуждение, однако в первую очередь оно начинается с отчуждения от самого себя. Когда человек не способен вступать в полноценный контакт с собственным опытом или сразу старается интерпретировать происходящее, не пытаясь прожить опыт. Когда тут же делает выводы о своих переживаниях, не давая им и шанса на развитие или возможности завершиться тем или иным путем. В результате становится все сложнее закончить любой эмоциональный процесс, поскольку он прерывается еще до того, как начался.

В прошлом человек учился через собственные ошибки, через непосредственный опыт утрат и горя. Сегодня этот путь все чаще заменяется вторичной практикой – советами, видеоинструкциями, историями из социальных сетей. Стремление экономить время и силы ведет к отказу от получения собственного опыта и переживаний. Мы берем информацию о чем-либо, не пробуя это в реальности. Мы считаем, что знакомы с каким-то процессом, не имея с ним непосредственного взаимодействия или контакта. А когда ощущаем, что уже достаточно знаем, отказываемся в дальнейшем пытаться понять.

Так что же мы действительно получаем, когда стараемся «не тратить время»? Ответ парадоксален: экономия времени оборачивается оскудением личного опыта и утратой полноты жизни.