Здесь, как и в сказке про утаенную монету, перед нами не сказка-миф, а сказка-предостережение: чего нельзя делать, чтобы не побеспокоить потусторонние силы, и какая беда ждет, если оступишься. Подобные истории встречаются у разных народов мира – в ходу они и на русской почве.

Жила-была в селе одна девица, и была она страшно ленивая – никакой работы делать не хочет, только с подругами языком мелет. Собрала она как-то девушек, чтобы они ей пряжу пряли, а она их угощала. Говорили да шутили и заспорили: кто из них самая смелая. Лентяйка и говорит: «А я вот вообще ничего не боюсь». «А если не боишься, – говорят ее подруги, – сходи сейчас в церковь через кладбище, сними с дверей образ да и принеси нам показать. Так докажешь, что дошла и не испугалась». Условились подруги, что если она не побоится, то все вместо нее по мотку пряжи напрядут. Видно, лень в ней была сильнее страха.

Девица оказалась и впрямь смелой: пошла к церкви, сняла образ и принесла подругам. Подивились те ее храбрости, да только добычу-то вернуть надо, дурное это дело – из церкви образа выносить. И пошла смелая девка назад, образ возвращать.

Тем временем дело уж к ночи было. Месяц светил ярко, кругом было светло. Шла наша лентяйка через погост и видит: на могиле мертвец сидит, белым саваном накрытый. Схватила с него саван и в избу отнесла – похвастать. Подруги ее кто испугался, а кто посмеялся – да так и забыли о нем и легли себе спать. Вдруг стучит кто-то в окна. Глянули – а там мертвец: ходит, воет, саван свой требует. Перепугались подруги, а лентяйка схватила саван и сунула в окно: забирай, коли так надо!

– Нет, – отвечал ей мертвец, – неси туда, откуда взяла!

Сказал – и исчез: петухи запели и спугнули нечистую силу. А на другую ночь вернулся, когда девка с отцом и матерью осталась. Ходит, воет, в окна стучит: отдавай саван! Отец открывает мертвому, хочет саван отдать. «Нет, пускай несет туда, где взяла!»

К утру исчез покойник, а мать с отцом пошли в церковь – у священника совета спросить. Сговорились отслужить обедню, чтобы мертвец отступился. Да только пришла девка к обедне, а как стали псалмы петь – начался страшный вихрь, поднял ее и расшиб оземь.