Призраки в китайских легендах порой принимают самую причудливую, но оттого не менее жуткую форму. Помимо хорошо знакомых нам мстительных духов и мертвецов, которые возвращаются завершить неоконченные дела на этом свете, в фольклоре нередко встречаются привидения, чьи повадки кажутся необъяснимыми, если не безумными.

Часто такие истории основаны на буддийской идее кармы: проступки, совершенные человеком при жизни, возвращаются к нему после смерти и заставляют раз за разом совершать одни и те же, порой весьма отталкивающие действия. К примеру, демоны, поедающие человечину, во многих легендах расплачиваются за прижизненную жестокость и со временем могут искупить свою вину.

Впрочем, призрак в этой истории, несмотря на странные повадки, может показаться читателю если не понятным, то, по крайней мере, смутно знакомым…

Случилось однажды одному старику задремать посреди летнего дня. Он не спал и не бодрствовал, а как бы находился между сном и явью, когда двери его комнаты с шумом раскрылись, и в комнату вошла незнакомая женщина. Одета она была во все белое, и волосы ее были покрыты белой тканью – будто вдова вышла пройтись в траурном одеянии.

Это интересно

Исторически цветом смерти и траура в Восточной Азии считался не черный, а белый цвет, который традиционно символизирует душу, чистоту и завершение дела, в том числе конец пути. Со временем под влиянием европейской традиции черный занял место траурного цвета, но традиция не забылась: практически любой призрак в японском, китайском или корейском кино обычно носит белые одежды.

Старик не ожидал никого, да и женщина показалась ему незнакомой: может быть, соседка заглянула к его жене? Гостья тем временем подошла ближе, и он смог ее разглядеть. Это была женщина лет тридцати с болезненно-бледной кожей, отекшими чертами и глубокими хмурыми складками между бровями. Что-то в ее лице заставило старика похолодеть от ужаса.

Он притворился спящим, чтобы понаблюдать за женщиной. Та прошлась по комнате – медленно, будто колеблясь. Затем подошла к постели старика и уселась ему на живот всем своим весом, а весила она, казалось, не меньше тонны! Старик пребывал в полном сознании и видел женщину совершенно ясно, но при этом его охватило странное оцепенение, и он не мог пошевелить даже пальцем. Он хотел позвать на помощь, но не сумел издать ни звука.

Женщина медленно склонила к нему свое бледное одутловатое лицо и потянула носом, будто животное. Часто принюхиваясь, она прижалась кончиком носа к бровям старика, затем к его щекам и лбу. От каждого ее прикосновения до костей пробирал могильный холод.

Чувствуя, что вот-вот простится с жизнью, мужчина решился на отчаянный план: не шевелясь и не издавая ни звука, он позволил незнакомке обнюхать его лицо, подпуская к челюсти… А затем изо всех оставшихся сил вцепился зубами в ее мертвенное лицо! Женщина взвыла от боли, пытаясь вырваться из хватки; старик почувствовал, как кровь течет у него по подбородку, по груди, заливает простыни, – но и тогда не уступил. Только услышав шум и голоса за дверью, он разжал наконец зубы и позвал на помощь. Вырвавшись на свободу, женщина мгновенно вылетела за дверь и исчезла.

Когда в комнату ворвалась перепуганная жена, муж рассказал ей о случившемся. Женщина только рассмеялась, уверенная, что ему приснился кошмар. «Но ведь должна была остаться кровь? – подумал старик. – Это же будет верное доказательство!» Однако, когда он осмотрел подушку, та вместо крови была пропитана затхлой болотной жижей. Дух от этой воды стоял такой мерзкий, что мужчина еще неделю не мог продышаться.