Как только Адриана вышла из архива, я, подождав пару минут, схватил маску с пола и тоже направился обратно в главный зал.

Лекси уже танцевала с каким-то мужчиной, но, увидев меня, тут же его оставила и подошла ко мне.

– Вы не могли быть еще оригинальнее? Я еле спасла твою задницу, притворяясь идиоткой перед доном Корлеоне, – начала отчитывать она, не успев даже присесть за стол. – Скажи, что у вас был самый горячий примирительный секс, иначе…

В этот момент одна из дам за столом косо посмотрела на нас.

– Говори тише.

– О. Боже. Мой. – Лекси практически прыгала на месте от счастья. – Я права!

– Не думал, что мои сексуальные похождения так тебя волнуют. – Я толкнул ее в плечо, отчего она захихикала еще громче.

– Конечно, волнуют. От этого зависит твое настроение. Когда у тебя нет секса, ты хмурый ворчун, но когда он есть, ты светишься от счастья. – Она накрыла мою руку ладонью и сжала ее. – Хотя уверена, что дело вовсе не в наличии секса, а в девушке, только что покинувшей укрытие хорошо оттраханной.

Лекси проследила взглядом за Адрианой. Та поправляла маску на лице. Ее щеки пылали, шея раскраснелась. Она поправила прическу и, чтобы прикрыть следы от укусов и поцелуев, перекинула длинные локоны на грудь. Приятно было осознавать, что мои «отметины» будут сопровождать ее до конца вечера, и каждый мужчина в этом зале будет видеть, что она принадлежит другому.

Адриана села подальше от отца, который бросал на нее подозрительные взгляды. Мы с Лекси не стали рисковать и дожидаться окончания вечера, поэтому тут же покинули бал и отправились в аэропорт, чтобы оттуда на коммерческом рейсе вылететь в Нью-Йорк.

Пришло время просмотреть все файлы с той самой флешки и найти ответы.

Утром Лекси вернулась в Лондон, где уже находился Алекс, вынужденный в срочном порядке покинуть Штаты. На работе возникли какие-то проблемы, которые требовали его присутствия. Занятый реализацией плана по проникновению на благотворительный вечер, я не смог узнать, что произошло, но обязательно хотел заняться этим позже. Из-за множества дел мы не успели пообщаться и с Лекси насчет ее проблем с семьей, о которых Алекс рассказал накануне. Я презирал каждого члена ее семьи, кроме сестры Грейс. Ее родители – два куска дерьма, недостойные такой дочери, как Лекси. Однако я старался не вмешиваться в семейные отношения Лекс, но был всегда рядом, готовый ее защитить. Таким было одно из правил нашей дружбы.

Первое – мы не лезли в дела друг друга до тех пор, пока нас об этом не попросят. Второе – мы всегда находились рядом, когда были нужны друг другу.

Оставив Лекси в аэропорту, я приехал в свой пентхаус, принял душ и обработал раны на теле. Бок уже заживал, пришлось самостоятельно снять швы, чтобы не ехать в больницу. Остальные травмы, в том числе и сломанный нос, беспокоили не так сильно.

Позавтракав, я взял ноутбук и телефон и направился в свой кабинет на первом этаже. Еще перед душем я написал Адриане сообщение с пожеланием доброго утра, но ответ она отправила только сейчас.

Ее привычка спать до полудня никуда не делась.

Ее ответ пришел сразу же.

Если бы Алекс был здесь, он точно бы ухмыльнулся и дал мне подзатыльник, и был бы прав. Я ощущал себя подростком, вот так переписываясь со своей девушкой. Это было странно, но мне нравилось.

Моя девушка.

Вибрация в руках уведомила еще об одном новом сообщении.

Губы растянулись в улыбке. Я хотел ответить какой-нибудь колкостью, но она опередила меня.

Я напечатал ответ и нажал «Отправить».

На экране появились три точки: Адриана набирала ответ.

Я откинулся на стуле в ожидании.

Я положил телефон на стол и ухмыльнулся.

Твою мать. Я превратился в Алекса. Если бы он увидел меня таким, точно придумал бы новое идиотское прозвище, типа «влюбленный пингвин» или что-то в таком духе. Хотя на этот раз я наверняка именно так и выглядел.

В груди поселилось чертовски приятное чувство. Хотя осознать происходящее до конца было сложно. Нам с Адрианой предстояло еще над многим поработать, чтобы прийти к доверию, но я сделаю все от меня зависящее, чтобы у нее не осталось никаких сомнений в моей верности и любви.

Я открыл крышку ноутбука, который мне привез Алекс. Он загрузил сюда всю информацию, зашифрованную отцом.

Щелкнув на нужную папку, я обнаружил, что в ней лежали сотни других таких же с разными названиями. В основном это были какие-то цифры и названия дел.

Открыв «Дело 1456», я увидел еще больше файлов с различными наименованиями. Они были просто пронумерованы. Каждый файл оказался закодирован, но проще взломать каждый такой файл, чем всю флешку с ее содержимым. Не теряя больше ни минуты, я запустил специальную программу для подбора кодов и взлома.

Через несколько минут с «Делом 1456» было покончено. В папке оказались файлы с досье на всех членов Каморры, начиная с Лаззаро Моретти. Здесь хранилась важная информация о каждом капитане и некоторых солдатах. На первый взгляд не было ничего особенного, чего бы я не знал. И тем не менее я был уверен, что в каждом досье может найтись какая-нибудь значимая деталь, которую я мог пропустить в тех папках, которые дал мне Джон Хэнк в начале нашего дела. Я не сомневался, что отец узнал что-то, чем не успел поделиться с Джоном. Иначе бы он не стал так тщательно шифровать информацию, которую по первому официальному запросу можно было получить из полицейской базы данных.

Во второй папке были фото, на которых Маттео, его консильери и другие капитаны передают товар и встречаются с другими группировками и семьями синдиката. Джон упоминал, что практически за каждым важным представителем Каморры следили, но фотографы, что были направлены на задание, с него не возвращались. А если и возвращались, то с пустыми руками, а после и вовсе исчезали из города. В этой же папке были собраны десятки тысяч фотографий, сделанных в разные промежутки времени за последние лет десять. Я решил просмотреть их все позже и открыл следующую папку.

Она полностью была посвящена семье Адрианы. Их родословная, имена и досье на каждого члена семьи вплоть до Люцио и ее самой.

Несколько других папок содержали информацию о крупных делах Каморры. Поставки, счета, координаты складов и секретных мест, о которых я не знал. Возможно, о них не знал и Джон, потому что никогда об этом не говорил.

Отец собрал и сохранил также папки, посвященные членам других мафиозных семей синдиката: якудзы, картеля, Нью-Йоркских безбожников и Солнцевской братвы.

Шел пятый час изучения документов. Я не пропустил ни одной папки или файла, изучил все материалы, выпил три кружки кофе, сделал несколько перерывов, но не нашел ничего, что помогло бы разобраться с моими проблемами и ответить на главный вопрос: является ли Маттео Моретти убийцей моего отца?

Да, здесь были собраны улики, которые в один миг помогли бы пожизненно упечь его за решетку и уничтожить всю Каморру. И не только ее. Пострадают и другие семьи синдиката. Я мог бы предоставить дела Джону, и на этом бы все закончилось. Но тогда я отомщу за отца, но потеряю любую возможность быть с Адрианой.

Кроме того, в глубине души закрались сомнения: все казалось слишком подозрительным. Я не мог понять, почему отец хранил столько всего на протяжении нескольких лет в сейфе, не передав информацию властям. Почему Джон считал, что отец не смог найти достаточно информации, чтобы заполучить хотя бы ордер на обыск, когда все необходимое было у него под рукой? Почему он скрыл это от своего капитана и властей? Почему ничего не предпринял, раз уничтожение Каморры было настолько для него важным, что ради этого он бросил семью?

На экране ноутбука отображалась шкала загрузки подбора кода для последней папки. Потребовалось чуть больше времени на ее взлом, чем я ожидал. И вот до завершения выполнения команды остался всего один процент.

«Код подобран».

Я выпрямился на стуле и открыл папку. Стало ясно, почему шифрование было сложнее, чем на других файлах. В папке содержалась информация о нем. О человеке, которого я называл своим отцом на протяжении двадцати пяти лет. О человеке, которого, как оказывается, я совсем не знал.

Я вглядывался в экран, стараясь сосредоточиться на буквах и словах, что увели из-под ног землю, пытался понять, какого черта происходит. Все вокруг поплыло. Голова закружилась, взгляд затуманился. Комната стала душной и тесной, стало трудно дышать. Я задыхался, ловил ртом воздух, но этого было недостаточно. Легкие неистово горели.

Слова начали расплываться, а потом и вовсе исчезли, превратившись в черные метки.

В попытке восстановить зрение, я несколько раз открыл и закрыл глаза. Не помогло. Ладони стали мокрыми и липкими. Я чувствовал, что в любую минуту меня может вырвать. Потянулся за стаканом с водой, что стоял все это время на столе, но почему-то сейчас он парил в воздухе. Я попытался схватить его, но задел рукой, уронив на пол. Звон бьющегося стекла оглушил, словно чертова сирена. Я закрыл уши, но звук не утихал. Он был в моей голове.

Держась за стол, чтобы не упасть, я встал.

Почему так жарко?

Черт возьми. Мне нужен свежий воздух.

Я выбежал из кабинета на террасу. На улице было прохладно, чувствовалось приближение зимы. Я подставил лицо освежающему ветру, глубоко вдохнул и насладился этим ощущением. Но легче не стало. Я прислонился спиной к стеклянной двери и медленно сполз на холодную, мокрую от дождя плитку террасы.

Этого не может быть.

– Как это возможно? – спросил я себя, хватая ртом свежий воздух, пытаясь заполнить им легкие.

Закрыв глаза, я торопился отыскать в уголках своей памяти хоть что-то об отце, о его работе, но все это плохо вязалось с тем, что я узнал из той папки.

Эта записка была отправлена капитану полиции Джону Хэнку несколько лет назад. К ней была приложена папка с документом на одного из его сотрудников и главного помощника.

Дальше я не смог читать. Потому что это не могло быть правдой. Этого просто не могло быть. По крайней мере, я был в этом не уверен.

Единственное, что можно было утверждать точно, – это то, что, кем бы ни был Аноним, что отправил эту чушь Джону, он же отправил записку и мне. Этот ублюдок играл со всеми нами? Потому что только это могло бы объяснить весь этот абсурд, что он придумал о моем отце.

Джонатан Уильямс был детективом нью-йоркской полиции и не состоял ни в каких группировках. Его убила Каморра. Он много раз получал награды за доблестную службу и отдал жизнь за свое дело. А на похоронах все прощались с ним, как с полицейским. Мой отец бросил семью, чтобы посвятить всего себя работе. Он был моим героем и примером, я хотел быть похожим на него, хоть и ненавидел, потому что любил. Я уважал его… Отец не мог всю жизнь лгать мне и маме. Не мог…

Однако я понимал, что если бы это досье было поддельным, то оно не скрывалось бы так тщательно от посторонних в сейфе, код от которого знал только я. Цифры пароля означали важную для отца дату. День, изменивший его детство, его жизнь. И если все увиденное мной было правдой, то лишь один человек мог знать, о какой дате шла речь. Все ответы могли быть только у него.

Но я хотел бы поговорить с Джоном, чтобы убедиться в правильности моих теорий перед тем, как пойду к Маттео Моретти.

Я написал сообщение Джону с просьбой встретиться на нашем месте. Он ответил незамедлительно.

На улице уже стемнело. Яркие фонари Нью-Йорка освещали улицы. Несмотря на плохую погоду, народ не прятался по домам. Пабы и бары были заполнены посетителями, улицы – прохожими. Мне удалось найти парковку лишь через улицу от места встречи. Но это и к лучшему – я смог немного охладиться под дождем, пока направлялся к Джону.

Когда я дошел до заброшенной стройки, куртка насквозь промокла. Перепрыгивая через две ступени, я поднялся по лестнице на пятый этаж. Мы выбрали это место для особых встреч, когда в них была необходимость. Сегодняшний день сулил именно такую.

Джон стоял у края, спиной ко мне, зажав пальцами сигарету. Услышав шаги, он обернулся и, осмотрев меня с головы до ног, сделал затяжку.

– Ты жив.

Это был не вопрос.

Джон бросил сигарету на бетон и затушил ботинком.

– Где ты таскался, мать твою? – Он подошел ближе.

– В аду. – Я старался сохранять спокойствие, чтобы в пару ударов не выбить из него всю дурь. – И, как видишь, вернулся. А теперь, если с этой частью мы закончили, я хотел бы задать несколько вопросов.

– Я советую тебе сменить тон и не забывать, что ты общаешься с капитаном полиции, а не с одним из тех ублюдков, к которым ты, по-видимому, за это время привык, – прорычал он, вплотную приблизившись ко мне. – Вопросы здесь буду задавать я. А ты, если не хочешь сгнить в тюрь…

Он не договорил, потому что мне надоело слушать его нытье. Я пришел не за этим. Толкнув Джона к стене позади, я вцепился ему в горло. Толчок получился слишком резким, отчего Джон ударился головой о бетон сильнее, чем я ожидал. Но он не стал мешкать. Быстро вынув пистолет из кобуры, полицейский прижал его к моему виску.

Если ему казалось, что таким образом он сможет спасти свою задницу, то он ошибся. Я был выше и сильнее его, поэтому выбить оружие мне не составило труда. Вывернув руку, я развернул Джона лицом к стене. Пистолет упал на пол, и я ногой отбросил его подальше, доставая свой.

– Никаких резких движений. – Я сделал шаг назад, приставив дуло к его затылку. – Подними руки и повернись ко мне. Сделаешь еще раз что-то подобное – я выпущу пулю, как те ублюдки, с которыми ты любишь меня сравнивать.

Джон поднял руки над головой, чтобы я их видел, и развернулся. Мы пристально смотрели друг на друга, ни на секунду не отрывая взгляда.

– А теперь, раз уж мы раздаем советы, послушай меня, – сказал я, следя за каждым его движением. – Думаю, тебе не очень хочется, чтобы завтра утром во всех газетах, а особенно в той, что читают твоя жена и босс, были опубликованы фотографии со шлюхами из твоего любимого клуба. А еще сведения о твоих счетах, на которые ты регулярно получаешь крупную сумму денег. – Его глаза расширились, а на морщинистом лбу выступили капли пота. – Что это, а, Джон? Может, ты незаконно где-то подрабатываешь? Или это взятки?

Как только он объявился у моего порога с предложением поработать на него, я навел справки, чтобы понимать, с кем предстоит иметь дело. «Нужно быть на шаг впереди не только своих врагов, но и союзников. Никогда не знаешь, когда ваш союз разрушится. Береги свои козыри», – как-то сказал мне отец, когда я пожаловался ему на своего одноклассника, бросившего меня за день до защиты совместного школьного проекта.

Джон не был святым. Его романы на стороне и взятки могли отрицательно повлиять на карьерный рост, о котором он так грезил. Если весь компромат, что я собрал на него, просочится в Сеть, Джон не только не получит повышение, но и потеряет свою нынешнюю должность.

Джон Хэнк был капитаном моего отца, возможно, и товарищем, но на месть ему было плевать. Его заботили лишь собственные цели. Он обратился ко мне, заранее зная, что эмоции заставят меня помочь ему с раскрытием самого крупного дела за последние десятилетия. Он знал, что если посадит Маттео, то сорвет куш и повышение будет у него в кармане.

– Чего ты хочешь? – спросил загнанный в угол Джон.

– Расскажи мне все. – Пистолет все еще был направлен на него. – Про отца. Про то, как вы начали работать вместе над делом Каморры. Когда это случилось? Как он умер? Все.

– Зачем? – удивился он. – Что на тебя нашло? Это все влияние этой девчонки, не так ли? Она запудрила тебе голову!

– Не испытывай мое терпение, мать твою! – прорычал я, вновь прижав его к стене. – Я задал вопрос – отвечай!

Он не стал тянуть, видя, что я настроен серьезно и нахожусь на грани срыва. Пистолет у лица не оставлял ему выбора.

– Много лет назад, еще в девяностых, когда я только получил должность капитана, мне поручили первое дело, связанное с Каморрой, – начал он. – Ответственность огромная, я волновался, но был настроен серьезно. Мне дали шанс, поэтому я не мог совершить ошибку. Нужна была команда. Я набрал несколько людей из системы, но не хватало специалиста, который разбирался бы в информационной безопасности. Я подал запрос, и мне направили одного из Лондона. Твоего отца. В Бюро утверждали, что он был лучшим в сфере кибербезопасности и программирования не только в Англии, но и в Европе. Джонатан недолго работал на правительство, но за это время смог зарекомендовать себя как лучший специалист в этой области. Он сотрудничал с различными секретными службами Англии. Его досье было идеальным.

Уверен, Джон говорил не о том досье, которое теперь было у меня.

– Придраться было не к чему. Смущал только тот факт, что он бросил все это ради Каморры, но кто не хотел их разоблачить, верно?

Я слушал Джона, пытаясь сопоставить факты. Однако он пока не дал той информации, ради которой я пришел. Он лишь подтвердил то, что я и так знал.

– Что он нашел на них?

– Как я и говорил тебе ранее, ничего конкретного. Казалось, все шло не так, как мы ожидали. Мы получали весточку с координатами, где должен был произойти обмен товаром, но как только выезжали туда, попадали в облаву. Каждый раз за удачей скрывался провал. Мы делали шаг вперед и десять назад. И так несколько лет. – Джон замолк на мгновение. Он бросил на меня странный взгляд, что-то обдумывая. Когда я уже хотел задать вопрос, он продолжил: – Порой мне казалось, что в моем отделе завелась крыса. Я подозревал всех, даже твоего отца, но у меня не было доказательств. Я просто сходил с ума, утопая в куче дерьма. Мне рыли яму, а выхода не было. Я не знал, что делать.

Поздравляю, ты не сошел с ума.

– Как он погиб?

– Ты читал рапорт и отчет судмедэксперта.

– Как. Он. Погиб, – я повторил свой вопрос медленно, с каждым словом приближая пистолет к его голове.

Он проследил взглядом за дулом и наконец сдался, пересказывая все детали того дня.

– Он задержался на работе в отделе. Было уже поздно, практически все ушли. Он вышел на улицу и сел в свою машину. Она взорвалась, как только твой отец ее завел. Джонатан скончался на месте.

Я все это уже знал, потому что изучил отчет вдоль и поперек. Тело отца находилось в таком состоянии, что, если бы не камеры наблюдения у здания полицейского участка, опознать его было бы невозможно. На записях было видно, как отец разговаривал с кем-то по телефону, затем сел в машину, а через несколько секунд прогремел мощный взрыв. Обломки автомобиля разлетелись чуть ли не по всей улице. Окна полицейского участка и зданий напротив выбило звуковой волной. Двое прохожих пострадали, но остались живы. В отличие от отца.

– На записях не видно момента, как подложили бомбу. Почему ты подумал, что это Моретти?

– Алессио.

– Отвечай! – прорычал я, надвигаясь на него и теряя терпение.

– Я получил записку.

– От кого?

– Не знаю. Подписи не было.

– Твою мать!

Хотелось врезать ему, впечатать в стену кулак, лишь бы выплеснуть накопившийся внутри гнев. Кровь кипела от злости.

– Не тяни, Джон. Что было в этой записке?!

– Я не помню.

Кулак все-таки врезался в стену возле его головы, заставляя Джона подпрыгнуть.

– Кажется, что-то вроде «больше не совершай подобных ошибок».

– И все? Лишь поэтому ты сделал вывод, что это Маттео? Ты издеваешься надо мной?!

– А кто еще? – брызжа слюной прокричал Джон мне в лицо, показывая наконец, что у него есть яйца в штанах. – Я столько лет охотился за ним! Наступал на пятки благодаря твоему отцу, несмотря на все промахи. Мы были близки, как никогда. Все благодаря Джонатану. Поэтому он убил его! Эта сволочь лишила меня лучшего сотрудника и всякой возможности поймать его! Он знал, что Джонатан вот-вот до него доберется, и решил избавиться от угрозы!

Идиот. Клянусь, этот человек не видел ничего дальше своего носа. Как же жажда власти затуманивает взгляд…

Джон все это время гнался за ней, поэтому так и не смог понять, что яму копал его так называемый помощник. Человек, который должен был привести его к успеху.

Я закрыл глаза, пытаясь унять гнев. На этого болвана, на своего отца, на Маттео. Но больше всего на себя. Если Джон гнался за властью, то я жаждал мести. Я был ослеплен ею. Но все оказалось напрасным. То, что произошло, не должно было случиться, будь я умнее. Если бы я не поддался эмоциям, а сел и подумал, если бы я задал вопросы нужным людям, мы бы не оказались сейчас здесь.

– Кто еще обо мне знает?

– Что ты имеешь в виду? – недоумевал он.

– Не прикидывайся идиотом, Джон, а то я подумаю, что это правда, – напирал я. – Кому ты рассказывал обо мне?

Его глаза забегали по моему лицу. Он обдумывал слова, прежде чем произнести. Пытался спасти свою задницу.

– Я не мог вновь облажаться! Мне нужны были люди и любая возможность прижать Моретти. Еще и Бюро стало на меня давить, – он громко сглотнул, – надо было найти любую зацепку, информацию, что угодно, что могло бы заткнуть их на время, пока ты выполнял свою работу. Ты стал подозрительно себя вести после того, как эта… девчонка появилась в твоей жизни. Нужна была гарантия, запасной план. И в этот момент я получил письмо с предложением помощи от некоего анонима, который просил об услуге за видеоматериал, где Данте Кастеллано был задействован в передаче оружия на одном из их складов. Я решил использовать этот шанс, ведь…

– О какой услуге ты говоришь?

– Он попросил лишь координаты твоего местонахождения. Я дал адрес твоего пентхауса. Больше ничего.

Проклятье.

– Как ты узнал про горный домик?

– Алессио, послушай…

– Не заставляй меня убивать тебя, Джон! Говори! – Я приблизил дуло пистолета к его щеке.

– Ладно, ладно, успокойся! – он поднял руки над головой. – Я получил еще одно письмо, на этот раз с твоими координатами. Понятия не имею, кто его отправил, но ты не выходил на связь. У меня не было выбора, и я решил проверить.

Черт. Черт!

Стон отчаяния вырвался из меня, и я оттолкнулся от стены, опустив пистолет. Джон сразу же расслабился и выпрямился, поправляя волосы. Он посмотрел в сторону своего оружия, лежащего в нескольких футах[23] от нас, но я не дал ему возможности даже задуматься о том, что он может достать его. Я преградил ему путь.

– Ты оставишь это дело.

– С ума сошел?! О чем ты говоришь?

– Ты оставишь это дело, – повторил я. – Иначе, даю тебе слово, вся грязь, что я на тебя собрал, попадет во все газеты и новости. Каждый второй будет знать, что ты продажный коп, к тому же еще и извращенец. Ты продолжишь выполнять свою работу с того места, где остановился, но без меня, если хочешь сохранить должность. Ты все понял?

– Ты не посмеешь. – Испуг отчетливо отразился в его глазах.

Он знал, что я способен на это, но не мог так просто отказаться от дела.

– Не стоит рисковать, Джон. Ты еще можешь получить повышение, но без Каморры и без моего участия.

Я пошел к лестнице.

– Ты ублюдок! Я уничтожу тебя! Слышишь! Ты все разрушил! – прокричал вслед Джон.

Шум крови в ушах приглушил его крики. Джон – скользкий тип и к тому же трус, который боялся своей тени. Я понятия не имел, за какие услуги его повысили до капитана полиции, но был уверен, что он держится за это место всеми зубами. Именно поэтому он сделает все так, как я сказал.

Я спустился так же стремительно, как и поднялся. Дождь все еще лил как из ведра и не думал заканчиваться. Добежав до парковки, я быстро залез в машину и достал телефон. Завел двигатель, открыл контакты и вбил в строке поиска нужное имя. После четвертого гудка в трубке прозвучал грубый мужской голос.

– Слушаю.

– Я готов получить ответы на вопросы.

Повисло молчание, и я даже на секунду подумал, что он сбросил звонок.

– Я сброшу адрес сообщением.

На этом все. Маттео был краток. Он отключил трубку, а следом пришло сообщение. Адрес был мне хорошо знаком, но я понятия не имел, почему он назначил встречу на кладбище. Если только не собирался заставить меня рыть яму для собственной могилы.