Я сидел в машине вот уже пять минут, склонившись над рулем, и не торопился выходить, хотя уже опаздывал на встречу. Голова раскалывалась от напряжения и нескончаемых мыслей. Вихрь неправильных решений крутился, заставляя задуматься: «Какого хрена я творю?»

Я оставил Адриану одну в горах посреди леса, и, несмотря на то, что там она в безопасности, чувство тревоги и вины одновременно терзали меня. Она могла бы быть сейчас дома с семьей, ей не пришлось бы провожать меня с испугом в глазах и коротать время в одиночку где-то в глуши, пока я не вернусь. Ей не пришлось бы переживать все это, если бы не я. Возможно, мое отсутствие не предотвратило бы нападения в день свадьбы, и возможно, она была бы сейчас где-то в другом месте с другим мужчиной, но с каждым днем я все чаще задавался вопросом: «Стоит ли оно того?»

Я презирал себя за это. Презирал за то, что допускал колебания, отравляющие сознание и отклоняющие меня от намеченного курса. Я пересек океан, чтобы похоронить отца и узнать правду о его убийстве, остался в Чикаго, чтобы отомстить за человека, который бросил меня с больной мамой, когда я был ребенком. Действовал четко и целенаправленно, пока Маттео не вмешался. Я предоставил Адриане достаточно власти надо мной, чтобы она могла посеять во мне сомнения.

Их не должно было быть. Я потерял из-за Каморры обоих родителей, поэтому вопрос – «стоит ли оно того?» – не должен был возникать в моей голове, но даже если и так, то ответ на него должен быть однозначным. Без каких-либо сожалений, колебаний и глупых мыслей о шансе для счастливого совместного будущего с дочерью человека, из-за которого мы оказались в этой ситуации.

К черту все.

Да, Адриана привлекала меня. Она застряла в моей голове и снах, заставляла меня мечтать о невозможном, а мое естество всегда было в боевой готовности от вида ее обнаженных ног и изящных изгибов тела, но это не имело значения. Она – дочь моего врага, человека, виновного в смерти моего отца. Точка. Я здесь, чтобы покончить с ним. Моей целью было наведение справок и поиск необходимой информации, после – предоставление всего найденного ФБР и полиции. На этом все.

Когда я заключал сделку, мне выдвинули несколько условий нашего сотрудничества. Одно из них – обязанность предоставлять любую выявленную информацию, которая могла бы помочь расследованию. Я не имел права скрывать от полиции что-либо, а они в свою очередь дали мне гарантию, что Маттео Моретти понесет наказание за убийство отца, полный доступ к внутренним базам, делу моего отца и досье всех членов Каморры. Я мог бы все это раздобыть сам, взломав их систему, но таковы были условия, и я согласился. Однако нашу договоренность я нарушил.

Через восемь месяцев после похорон отца я нашел в его доме сейф, в котором он хранил закодированную флешку, что теперь лежала у меня. Сейф защищал пароль, который взломать было бы непросто, если только ты не знал, что восемь цифр, которые могли иметь значение для отца, – дата, изменившая его жизнь, когда он был подростком из трущоб. Такая предусмотрительность указывала на то, что отец скрывал важную информацию, доступ к которой, по моим предположениям, никто не имел. Джон подтвердил это, когда ни разу не спросил про флешку и не попытался ее найти, и я не стал говорить ему о находке и молчал по сей день.

Я был бы глупцом, если бы думал, что Джон Хэнк преследовал ту же цель, что и я, и хотел мести за убийство своего сотрудника, даже если мой отец и был лучшим в своем деле. Конечно нет. Джон уже много лет гонялся за повышением, поэтому устроил на Каморру охоту. Маттео Моретти – как одному из самых влиятельных и опасных людей в стране – прямая дорога за решетку. Его тюремное заключение сможет на блюдечке принести капитану полиции новую должность. У Джона были свои мотивы, поэтому сомнения в доверии к этому человеку обоснованны, а после похорон Данте и Маринэ Моретти лишь укрепились.

Итак, сделав глубокий вдох, я вышел из машины. Мой новый автомобиль остался в нескольких кварталах от назначенного места, чтобы Джон не смог вычислить его и отследить меня. Опоздав в общей сложности на двенадцать минут, я поднялся на седьмой этаж заброшенной новостройки, которую строительная компания не смогла достроить из-за банкротства. В здании должны были разместиться офисы для нескольких сотен жителей Нью-Йорка, а теперь оно служило пристанищем для бомжей и местом встречи капитана полиции с членами мафии.

Джон стоял ко мне спиной возле края платформы. Серые бетонные стены окружали нас, а ветер, прорывающийся благодаря открытому пространству, трепал его белую рубашку и черные волосы с сединой.

– Девственная киска принцессы мафии настолько сладка, что ты не мог от нее оторваться? – Не успел я подойти к нему, как мерзость вылетела из его рта.

Я сделал шаг вперед, сжав кулаки, готовый наброситься на Джона, чтобы заткнуть его грязный рот, но он повернулся ко мне до того, как я совершил бы свое первое убийство, столкнув его в пропасть.

– Ты выглядишь так, словно готов убить меня. – Он ухмыльнулся, пока пытался прикурить сигарету. – Она стоит того?

– Я здесь не для того, чтобы обсуждать мою сексуальную жизнь, поэтому давай просто перейдем к делу. У меня мало времени.

Мужчина улыбнулся, затягиваясь дымом и выпуская его через нос. Сукин сын выглядел слишком довольным собой, и причиной тому был мой срыв и реакция на его чертовы насмешки. Он намеренно вывел меня из себя, чтобы прощупать ситуацию, потому что, скорее всего, после моей просьбы об одолжении, связанной с отъездом Адрианы на похороны собственной матери, у него закрались на мой счет сомнения. Сначала поездка, а теперь еще и эти подначки. Ему удалось поймать меня за яйца, когда я дал ему повод думать, что Адриана важна для меня.

Проклятье. Джон – гадкий слизняк, но он оказался умнее, чем я думал.

С нашей первой встречи на кладбище, когда он подошел ко мне, чтобы выразить соболезнования и вручить мне американский флаг за доблестную службу моего отца в полиции, я знал, что этот человек скрывает особенно много дерьма. Позже, этим же днем, он объявился в моем гостиничном номере и обрушил на меня новость о причине смерти отца. Не успела в могиле осесть земля, как человек решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы сообщить мне такого рода новости и на этом основании предложить сотрудничество.

Я был опустошен горем, зол и не в состоянии здраво мыслить, но на тот момент мне казалось, что Джон подарил мне цель в жизни. Тогда мне нечего было терять, жизнь была бессмысленной, поэтому совместная цель ощущалась чем-то стоящим, важным и необходимым. Словно он преподнес мне причину держаться на плаву, хоть я и начал тонуть еще до смерти отца.

Джон предложил стать человеком Каморры, найти доказательства убийства отца, а также улики и любую информацию о его незаконных делах и всех преступлениях, которые могли бы уничтожить Маттео Моретти. Тогда я понятия не имел, кто это и что мафия – это не что-то далекое и недосягаемое. Преступная деятельность была мне знакома благодаря нескольким годам работы в полиции после академии, но несколько ограблений, задержание невменяемых подростков на вечеринке и угон машины ни в какое сравнение не шли с такой структурой, как Каморра. Но Джон всего за пару недель ввел меня в курс дела, рассказал обо всех крупных структурах мафии и синдикате «Пять семей».

Но, несмотря на это, Джон никогда не внушал мне полного доверия. Чуйка предупреждала меня и просила всегда быть настороже, поэтому он не знал о прогрессе, который наметился в этом деле, и я не собирался ему все рассказывать. По крайней мере пока.

– Ты нашел что-то, или маленькая шлюшка сбила тебя с пути?

Вот и все. Ублюдок доигрался.

Я сорвался с места в два шага и, схватив его за идеально выглаженную рубашку, со всей силой прижал к стене позади, в дюйме от пропасти. Сигарета выпала из рук на бетонный пол.

– Тебе не стоит называть ее так, если ты не хочешь попрощаться со своим чертовым языком, Джон, – прорычал я, но он даже бровью не повел, лишь ухмыльнулся еще шире.

– Кажется, ты слишком вжился в роль. Или, может, это уже не игра, а? Мне стоит достать наручники и предъявить обвинение?

Хм, он угрожает мне?

– Боюсь, у тебя кишка тонка, потому что если потону я, то ты последуешь за мной, капитан.

Это увлекательно – видеть, как чертова ухмылка исчезала с его лица и превращалась в гримасу шока и неверия. Множество вопросов крутилось в его голове и отражалось в испуганном взгляде. Информация, которую я накопал на него, – это крупные взятки, сотрудничество с местным казино, многочисленные измены жене и еще несколько оплошностей, которые будут стоить ему любого повышения.

– Ты же не думал, что я останусь без подушки безопасности на случай, если ты решишь подставить меня, верно, Джон?

– О чем ты говоришь? – Он оттолкнул меня, и я позволил ему это.

– Давай будем надеяться, что эта информация мне никогда не пригодится, – сказал я, отходя от пропасти под нами.

– Ты мне угрожаешь?

– А надо?

– Ты, кажется, забываешь, ради чего все это. Возможно, окружение заставило тебя поверить в иллюзию семьи, где все живут какими-то принципами ложной морали, чести и достоинства, где не трогают женщин и детей, но не щадят мужчин, делая их своими псами, пытают и убивают, распространяют свой товар и всякое дерьмо среди мирных жителей. И все это сходит им с рук каждый чертов раз. – Лицо Джона багровело с каждым словом. Он наступал, выпуская свои стрелы. Они попадали точно в цель. – Но я напомню, что именно эти люди стали причиной смерти твоего отца. А отец твоей девки, которую ты теперь защищаешь, стал его жнецом. Так что раскрой глаза и приди в себя, если ты не хочешь быть следующим. Или пока твой отец не перевернулся в гробу, видя тебя в числе их солдат. И я сейчас говорю не о роли в нашей пьесе.

Он был прав. В каждом слове.

Ублюдок умел играть на эмоциях, я предполагал, что он не останется в долгу после моей угрозы, но он был прав. Я не мог забыть причины моего нахождения здесь, на этом гребаном континенте, а не в очередном лондонском баре с очередной безликой девушкой.

Я провел рукой по волосам, отвернувшись от Джона, чтобы успокоиться и прогнать гнев, после чего вновь обернулся к нему. Он приводил себя в порядок, поправляя воротник рубашки и приглаживая растрепанные волосы с проседью.

– У меня есть одна зацепка, но необходимо все проверить, прежде чем я дам тебе информацию.

– Почему не сейчас?

– Хочу убедиться, что она стоит твоего внимания. – Я скрестил руки на груди, пока Джон вновь закуривал сигарету, хотя прежняя на грязном бетоне еще даже не затухла. – Мне снова нужен вертолет. Сегодня. Он должен быть готов через два часа.

Джон молчал, пристально смотря на меня и пытаясь разглядеть в глазах ответы, которые его так волновали, но он не найдет ничего, пока я сам этого не захочу.

– Хорошо. Я вынужден улететь в Канаду на пару дней, поэтому через неделю ты должен дать мне информацию, иначе мне придется применить другие методы.

Иди к черту.

Я развернулся и пошел к выходу, бросив через плечо:

– Кинь мне адрес, где пилот будет меня ждать.

Не дождавшись ответа, я спустился по лестнице, на ходу печатая сообщение единственному человеку, который мог мне помочь, но которого я до последнего не хотел впутывать в свои дела. Однако другого выхода не было, к тому же сама судьба его мне послала, когда решила, что сейчас для него лучшее время приехать в Америку.

Пора было найти ответы на вопросы и покончить со всем.

Я вышел на оживленную улицу и прошел мимо спешащей толпы. Завернув за угол, направился к своей машине, когда телефон в кармане завибрировал, уведомляя о новом сообщении.

Я сразу же напечатал ответ, следом за которым пришла еще парочка новых сообщений от моего друга.

Я сел в свою машину, читая идиотские сообщения взрослого человека, которого считал своим другом. Несмотря на чудаковатость, за которой он скрывал настоящего себя, он отличный хакер. Готов признать, он – лучший хакер, которого я знал. Но он все равно никогда не узнает об этом, потому что его эго и так доросло до невообразимых высот.

Всего три слова, которые заставят его поднять свою задницу откуда угодно. И, нет, мне не жаль, что я испортил ему вечер.

Я завел двигатель и переключился на первую передачу, выруливая с парковки.

Запах табака и потных тел заполнял небольшой бар в центре Нью-Йорка, в котором мы часто проводили время, приезжая с друзьями из Лондонской академии на практику, чтобы поделиться навыками и умениями с коллегами в той или иной области. Я ненавидел это, потому что приходилось возвращаться в место, наполненное воспоминаниями, которые причиняли боль, напоминая о потере самого важного человека. Я ненавидел этот город так же сильно, как любила его мама.

Я оглядывался вокруг в поисках друга. Глаза блуждали по темному помещению, набитому людьми, и нашли его за барной стойкой. Он потягивал пиво из бутылки и общался с симпатичной блондинкой, положившей свою руку ему на бедро, как по мне, слишком высоко для общественного места. Алекса, похоже, это не смущало, но, к сожалению, его планы на сегодняшний вечер придется отложить.

Я направился в их сторону со спины Алекса, поэтому он не сразу меня заметил, но вот глаза его спутницы устремились в мою сторону, как только я к ним приблизился. Девушка смотрела на меня, как на сладкий десерт: ее язык скользил по нижней губе, пока ладонь поднималась все выше по бедру Алекса. Он не успел заметить, что внимание девушки было обращено не на него, как моя рука опустилась на его плечо, отвлекая обоих от бурного обсуждения его харизмы и выносливости. Алекс прокрутился на барном стуле и обернулся ко мне, убрав ладонь девушки со своего бедра. Если мое вмешательство в их разговор и обидело даму, то она этого не показала, наоборот – ее глаза, сканирующие меня, заблестели еще сильнее, если это вообще было возможно.

– А вот и он. – Алекс загибал пальцы на руках и перечислял все прозвища, какие он надавал мне с момента нашего знакомства, чтобы представить меня своей спутнице. – Знакомься, он – мой лучший друг, сосед по комнате, брат, соперник, заноза в заднице и гребаный ублюдок, который вечно обламывает мой кайф, а еще…

– Заканчивай валять дурака, Алекс, – прервал я его, не удосуживаясь казаться милым перед девушкой, и обратился к ней немного грубее, чем хотелось бы, но у меня не было ни времени, ни желания быть с ней вежливым. – Оставь нас.

– Эй, дружище, полегче с миледи, – протянул Алекс и взял ее руку в свою, пока она слащаво ему улыбалась, проигнорировав мою грубость. – Не отходи далеко, чтобы я смог тебя найти после разговора с этим угрюмым обломщиком.

– Конечно. – Девушка соскочила с барного стула и, кинув на меня убийственный, но дерзкий взгляд, развернулась и ушла, получив от Алекса шлепок по заднице.

Как только она скрылась в толпе, друг обратился ко мне:

– С возрастом ты становишься все угрюмее. Если бы я не был свидетелем твоих секс-марафонов, я бы подумал, что ты все еще девственник.

– У меня нет времени на эту ерунду, Алекс. – Я сел на место девушки. – Мне нужна твоя помощь.

Я положил на стол перед ним амулет в виде когтя зверя, в котором замаскирована флешка.

– Что это?

– Флешка, в которой есть важная информация, защищенная кодом. Сложным настолько, что я уже четыре месяца не могу его взломать.

Его скептический взгляд был направлен на меня, а потом перешел к флешке в его руках. Он игрался с крышкой, открывая и закрывая ее.

– Что я там найду, когда взломаю ее?

Мне нравилось, что он использует «когда», а не «если», хотя и я вначале думал, что это проще простого. Мы с Алексом хороши в этом деле. Еще в процессе обучения оба занимались взломом источников информации любой степени защищенности и кодов различного уровня. Он – потому что получал специализацию по информационной безопасности и программированию, а мне это было интереснее, нежели полицейская академия. Алекс заставлял меня придумывать пароли и писать коды, чтобы он мог попрактиковаться в их взломах. Так получилось, что эта практика пригодилась и мне.

После того как Алекс получил степень, он стал работать хакером в МИ5 на правительство, пока не решил бросить это дело, чтобы открыть небольшую компанию, предоставляющую сервис в области информационной безопасности. Он приехал пару дней назад в Нью-Йорк по делам и привез с собой нашу подругу Лекси, которая уже несколько лет являлась также нашей соседкой. Почему она тут, я не знал, но подумать об этом предстояло позже.

– Просто взломай ее, больше ничего. Не читай, не смотри, не интересуйся.

– Почему?

– Для твоей же безопасности.

– Во что ты влез? – Он положил флешку на стол между нами.

– Все, что тебе нужно знать, – это то, что для меня здесь находится нечто очень важное. И если бы это было не так, я бы не стал тебя в это вовлекать, но время поджимает, а ты единственный известный мне гений, который жив и которому я могу доверять.

– А кто мертв? – поинтересовался Алекс, переключив все внимание на меня и отставив пиво, пока мы разговаривали.

Друг знал историю моей жизни, именно ту ее часть, о которой я рассказывал раньше, сейчас же поделиться с ним всем я не мог ради его же безопасности. Я сглотнул неприятный ком в горле и ответил на вопрос, зная, что за этим последуют другие:

– Мой отец. – Пока он не успел попросить меня объясниться, я опередил его: – Я расскажу тебе все, но позже. Просто помоги мне со всем разобраться.

Алексу не нужно было долго думать. Во-первых, для него это вызов, а во‐вторых, мы с ним не просто друзья. Моя боль – его, его проблема – моя. Мы вместе со дня знакомства, и он – единственный человек, который знал моих внутренних демонов и все равно действовал с ними заодно.

– Ты будешь у меня в долгу, дружище. – Он взял флешку и повесил ее себе на шею. – А еще ты должен мне за облом утреннего секса и за вон ту сладкую булочку, которая готова была уже упасть передо мной на колени или даже мне на лицо.

Алекс пожал плечами, ухмыляясь.

– Не хочу тебя разочаровывать, дружище, но девушка потеряла к тебе интерес, как только я появился в поле ее зрения.

– Ха, как будто я против понаблюдать.

– Ты неисправим.

– Стараюсь, заноза в заднице. – Алекс поднял бутылку пива в воздух, а потом сделал большой глоток, опустошая ее.

Алекс всегда мне нравился. Он никогда не задавал много вопросов, если видел, что я не готов на них отвечать, не пытался меня изучить, понять или изменить. Как и я его. Мы всегда принимали друг друга настолько, насколько каждый из нас был готов. Я доверил ему самое ценное – цель моей жизни, смысл всего этого и причину ненавидеть себя за свои действия по отношению к Адриане.

Солнце садилось на горизонте, последние лучи бросали свет на все еще шумный город. Вечер только наступил, а город, казалось, только просыпался, однако в этой части Чикаго довольно спокойно и безлюдно. Идеальное место для совершения преступления: обычный склад, тихое место, выключенные фонари и никаких свидетелей.

Я приехал на арендованной машине по тем координатам, которые были указаны в сообщении, и припарковался достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, но достаточно близко, чтобы все видеть. Убедившись, что здесь никого не было, я решил осмотреть территорию, но помещение оказалось обычным железным складом без окон с замком на дверях. Ни охраны, ни камер видеонаблюдения – либо они глупы, либо самонадеянны. Сев обратно в машину, я скрылся в темноте и стал наблюдать за происходящим. С моего приезда прошло уже полчаса, но ничего так и не произошло.

Минуты сменяли друг друга, но все оставалось по-прежнему. Возможно, я что-то пропустил или же неправильно разгадал послание. Солнце уже полностью село, небо укрыло одеялом ночи, и лишь огни города освещали его. Тревога внутри усиливалась в ожидании. Что, если Кацу Кояма догадался о слежке и взломе и решил устроить западню, чтобы поймать меня? А может, это ловушка Маттео, чтобы убить меня? Или это способ картеля отдалить меня от Адрианы, чтобы забрать ее? Нет, черт возьми, это невозможно.

Часы приборной панели показывали уже половину седьмого вечера. Я вышел из дома утром, оставив Адриану одну с оружием в руках и надеясь, что она в безопасности. Возможно, это было не лучшим моим решением, но что я должен был делать? Сейчас у меня не оставалось другого выбора. И все же он был раньше – мне не стоило вообще с ней связываться. Нужно было послать Маттео к черту, когда он дал гребаный приказ увезти и спрятать дочь.

Какого хрена он вообще доверил ее мне? Почему я, если у нее всегда были телохранители – верные псы, которых он проверял, прежде чем приставлять к своему сокровищу? Я до сих пор не мог понять его мотивов.

Маттео звонил мне раз пятьдесят за эти пару дней, хотя звонков в последнее время стало меньше, но СМС не прекращались. Есть предположение, что он догадывался, что на самом деле телефон в рабочем состоянии, хотя женский голос убеждал его в обратном, сообщая, что абонент находится вне зоны действия сети. А возможно, он просто был в отчаянии.

Я знал, что в Чикаго сейчас стало поспокойнее, потому что он расправился со всеми мексиканцами и предателями на своей территории, однако картель не взял на себя ответственность за нападение. Может, этого никогда и не произойдет, а может, это правда, и налет устроили не они, но Маттео ничто не остановит, он найдет виновников и убьет каждого мерзавца, причастного к убийству его жены. В то же время он осыпал меня угрозами в виде ежедневных сообщений.

Как будто я позволил бы кому-то к ней притронуться, придурок.

Он, должно быть, сходил с ума, и его задница горела от того количества дерьма в жизни, которое сейчас происходило.

Это последнее сообщение, которое я получил сегодня утром, и я знал, что так и есть. Времени мало. Мне необходимо было все выяснить, пока он не смог найти нас. Если это случится раньше, чем я покончу с ним, он не оставит меня в живых. Возможно, он думает, что я как-то связан с картелем или же имею свою выгоду, использую Адриану в других целях, причиняю ей боль, что еще хуже – насилую. Он встревожен, тем не менее не предпринял ничего серьезного, чтобы найти нас. Что же удерживало его от того, чтобы поднять на уши весь город?

Из мыслей меня вырвал свет фар, просачивающийся сквозь темноту, и черная машина, подъезжающая к складу. Я взял бинокль, чтобы лучше разглядеть, и облокотился на руль, наблюдая за происходящим.

Машина остановилась возле здания, из нее вышли двое мужчин в черном, а водитель остался, не заглушая двигатель и фары. Я не узнавал ни одного из них, но азиатская внешность указывала, что это члены якудзы. В руках у того, что слева, небольшой чемодан; они разговаривали у входа на склад, но внутрь не заходили. Они ждали кого-то, и этот кто-то появился через пару минут. Когда машина подъехала, японцы прекратили разговор, но не достали оружия.

Подъехавший мужчина вышел из машины навстречу двоим ожидающим. Он был одет в тот же черный длинный плащ, доходящий до земли, кепка восьмиклинка, как в «Острых козырьках»[9]. Мужчина выглядел крупным со спины и достаточно высоким по сравнению с другими, в руках держал трость, на которую опирался во время ходьбы. Лицо разглядеть было невозможно, потому что он все время стоял ко мне спиной и держался в тени, словно знал, что за ним наблюдают.

Трое мужчин поздоровались, пожав друг другу руки, и направились к складу. Они явно виделись не впервые, потому что вели себя достаточно расслабленно, доверяя друг другу. Мужчина с тростью достал из кармана ключ и открыл железную дверь, со скрипом распахнув ее. Они зашли и скрылись внутри, свет тут же зажегся и выключился лишь спустя сорок долгих минут, когда все трое вышли.

За это время снаружи ничего не изменилось, но внутри явно что-то произошло, потому что чемодан теперь держал человек с тростью. Закрыв склад, они попрощались друг с другом, пожав руки, разошлись по машинам и разъехались. Подождав, пока машины исчезнут из виду, и убедившись, что никто не собирается возвращаться, я взял в руки пистолет и направился к зданию.

Дверь закрыли на замок, который можно было попробовать открыть с помощью пистолета, но я решил не привлекать внимания и осмотреться. Здание небольшое, но для хранения большого груза места достаточно. Обойдя его, я заметил окно на задней части железной стены. Оно расположилось на значительной высоте, поэтому пришлось немного попотеть, чтобы пододвинуть несколько деревянных ящиков, лежащих недалеко, и соорудить конструкцию в виде небольшой башни. Это позволило дотянуться до окна, которое оказалось закрытым изнутри.

Выругавшись, я снял с себя рубашку, оставшись в одной футболке, обмотал ею кулак и, не раздумывая, ударил по стеклу, пока прохладный воздух холодил мою кожу. Я не был уверен, что склад не охраняется снаружи, но звук разбитого стекла не привлек ничьего внимания, никто не отреагировал на шум, значит, внутри никого не было.

Разбитое стекло валялось под ногами, а в раме еще торчали несколько осколков, поэтому я разложил поверх них рубашку и аккуратно перелез через окно, стараясь не пораниться, чтобы не оставить после себя никаких улик. По ту сторону склада у стен выставили такие же ящики в похожей конструкции. Это помогло мне перелезть через окно без повреждений и необходимости прыгать с такой высоты.

Склад внутри погружен в темноту, поэтому я достал телефон и включил фонарик, чтобы держать его над пистолетом, направленным вперед на случай, если меня ждал сюрприз. Я осветил здание, забитое товаром от пола до потолка. Несколько рядов деревянных ящиков были запечатаны и расположены по всему периметру склада. На них отсутствовали надписи или опознавательные признаки, и нужен был инструмент, чтобы их открыть. Осмотревшись вокруг, я заметил на небольшом столе в углу лом. Убрав пистолет в кобуру, взял инструмент и, засунув его в отверстие, открыл крышку одного из ящиков. Внутри лежал автоматический карабин «М4», «TAR-21» и несколько винтовок различных видов.

Даже не открывая остальные ящики, я мог догадаться, что весь склад забит оружием и прочим товаром, который якудза, судя по всему, выкупил. Но у кого?

Это не Маттео, потому что все его встречи проходили в порту, и он участвовал в передаче лично, чтобы убедиться в чистоте совершаемой сделки. Кроме того, Каморра не занималась производством нелегальных веществ, а судя по оборудованию на столах и запаху внутри, можно было сказать, что это место являлось еще и подпольной кухней. Но известно, что со времен своего существования Каморра избегала подобной деятельности, предпочитая лишь приобретать товар у посредников для последующей реализации. Более того, любой член организации, распространявший это дерьмо внутри, жестоко наказывался. Но кто тогда стоял за этим на территории Каморры, да еще и провел такого рода сделку с якудзой?

Картель не смог бы организовать все это, находясь под носом у Каморры, да и таким образом они нарушали условия синдиката, который запрещал любое внедрение на чужую территорию без ведома и разрешения семьи, не говоря уже об организации подпольного склада, а также передаче этого товара без участия семьи, на чьей территории ты торговал. Никто бы не решился на это, если только не хотел быть изгнан из синдиката, что сомнительно, – это стало бы началом конца. Никто не смог бы уйти из «Пяти семей» и остаться на плаву без поддержки хотя бы нескольких из них.

Это навело меня на мысль о крысе внутри Каморры, о которой Маттео явно не знал, иначе бы этой сделки и склада не было, так же, как и партнерства с якудзой.

Вибрация на телефоне привлекла мое внимание, поэтому я закрыл ящик и достал устройство из своего заднего кармана.

Сукин сын вновь оказался прав. Я нашел, что искал, но вместе с этим столкнулся с еще большим количеством вопросов. Кто, черт возьми, этот мужчина с тростью? Как ему удалось провернуть все это за спиной Маттео? Как давно это происходит? И имеет ли это отношение к смерти отца? Мог ли он узнать об этом и за это же быть наказан?