Помимо очных сессий и встреч онлайн, я практикую текстовые консультации. Моя клиентка Марина выбрала как раз такой формат, потому что он был ей удобен. Она вообще не любила выходить из дома и быть в общественных местах.

«В кафе и ресторанах часто антисанитария, – писала она в одном из сообщений, – я стараюсь лишний раз там не появляться, только если очень нужно с кем-то встретиться и другого варианта нет. И я всегда уточняю о состоянии туалета в заведении. Если есть хоть малейшее сомнение, я не пойду».

Марина мыла фрукты и овощи кипятком, а руки у нее постоянно сохли из-за огромного количества антисептика, которым она пользовалась. Она исключила из жизни путешествия на самолетах, поездах или автобусах, а передвигалась исключительно на личном автомобиле. С близким общением и личной жизнью у нее были серьезные проблемы, так как она считала мужчин «источником бактерий».

«Ирина, вы не представляете, как я радовалась, когда в пандемию нас перевели на удаленку! Это был просто подарок судьбы! Я до сих пор не вышла в офис, собрала статистику для шефа и доказала, что я гораздо продуктивнее, когда работаю из дома».

Откуда такая щепетильность и повышенная тревожность? Откуда это желание все контролировать, похожее на стремление накрыть себя и свою жизнь стеклянным колпаком, через который не проникнет ничего «инородного»?

Определенная склонность к контролю и чистоте у Марины была всю жизнь, но ситуация резко ухудшилась, когда мама заболела раком и умерла. После этой утраты Марина начала курить, чтобы, по ее словам, «пазл ее жизни не рассыпался на куски».

Я видела, что для моей клиентки, которая находилась в постоянном напряжении, никотин был быстрым способом снизить пик возбуждения, заглушить панику, перевести дыхание.

Когда мы не умеем регулировать себя через тело или эмоциональную сферу, наша психика прибегает к химической регуляции – курению.

– Чего вы на самом деле боитесь? – спросила я ее в одном из сообщений.

– Смерти, – пришел ответ.

– Но вы же и не живете.

Эта переписка стала переломным моментом в нашей работе. Постепенно, шаг за шагом, Марина начала «выходить в свет»: сначала без перчаток, потом и антисептика.

Она призналась, что ей очень помогло упражнение «три победы в день», оно позволяет острее ощущать, что ваша жизнь в ваших руках. Еще одним заданием, которое я дала ей, было завести домашнего питомца, чтобы восполнить дефицит окситоцина. Она решила взять собаку из приюта и гуляла с ней по несколько часов каждый день. Хитрость была еще и в том, чтобы идти туда, куда вела ее собака. Таким образом, она буквально физически выходила из зоны комфорта. Благодаря собаке она стала знакомиться с другими людьми, которые гуляли с питомцами.

И финальным ее заданием было обнимать коллег при встрече. Это, честно скажу, далось ей не просто. Однако через несколько месяцев проявился отчетливый прогресс: моя клиентка завязала переписку с молодым человеком, и они даже несколько раз сходили на свидание, и еще она отказалась от сигарет, ведь теперь внутри она чувствовала устойчивость, которая помогала ей встречать жизнь не из страха, а из интереса.

Все изменилось, когда клиентка узнала, что у нее рак, как у мамы. Она снова спряталась в кокон гиперконтроля.

– Марина, посмотрите, все эти меры предосторожности в итоге не уберегли вас от болезни. Возможно, стоит жить полной жизнью, особенно сейчас? – написала я ей.

Но клиентка испарилась: перестала отвечать на сообщения и заблокировала меня. Спустя какое-то время она вернулась в работу, и мы долго исследовали, что именно привело ее к болезни. У нее появилась огромная жажда жизни. Она решила рассказать свою историю людям, поделиться тем, почему это с ней произошло и почему так важно не бояться жизни, и мы вместе подготовили речь для TEDx. Ее выступление вызвало сильнейший отклик у людей, которые проживали похожий период в жизни.

Сейчас Марина пишет об этом статьи, помогает людям и даже готовит книгу к публикации. Моя клиентка провела над собой потрясающую работу!

Желание все контролировать – это одна из компенсаторных стратегий.

Так мы пытаемся вернуть утраченную безопасность.

Именно желание контролировать свое здоровье, я бы даже сказала, желание управлять своей жизнью и смертью – заставляло Марину параноидально следить за чистотой, избегать любых контактов и «не выходить из комнаты».

Люди, склонные к гиперконтролю, хотят (порой и бессознательно) выстроить свою жизнь так, чтобы:

• никто их не критиковал;

• никогда больше не сталкиваться с потерями и утратой;

• не совершать ошибок и быть всегда правыми;

• все шло по плану – так, как они задумали, как привыкли.

Но это утопия. Мы же не всемогущи! Мы не можем идеально срежиссировать жизнь. Неопределенность и неуправляемость – это естественная ее часть. Единственное, чем мы можем постараться управлять, – это собой.

Отслеживать эмоции и состояния, понимать, как с ними обходиться, наращивать внутреннюю устойчивость, которая помогает не разваливаться на части, даже если что-то идет не так.

Психологическая устойчивость – это способность оставаться в контакте с самим собой, даже когда нам больно, страшно, одиноко и т. д. Она позволяет восстанавливаться после стресса и кризисных ситуаций.

Психологическая устойчивость позволяет нам опираться на себя, а не контролировать внешний мир.

Часто мы прибегаем к контролю, когда ощущаем бессилие, и в этот момент курение может стать тем самым действием, которое мы можем контролировать. Пять минут наедине с сигаретой дают ощущение: «Я управляю этим моментом» – это чувство мгновенного воздействия на реальность и на собственное состояние очень сильно, но обманчиво. Наша задача: находить такие способы влияния на себя и реальность, которые исключили бы самоповреждение.