Жил-был на свете портной, зарабатывал себе на хлеб насущный, штопая и выворачивая наизнанку старое платье.

В лавчонке его было так темно, что с трудом можно было разглядеть хоть что-нибудь, и потому работал он всегда, сидя на улице перед дверью, с очками на носу: тянет нитку с иголкой да напевает:

Была у портного дочка, такая красавица, словно красное солнышко, но безрукая от рождения, такая уж горькая была ее судьба!

Соседки приходили помогать портному – сегодня одна, завтра другая, одевали, причесывали и умывали его дочку, а самому ему приходилось из своих рук кормить ее.

Старик, бывало, при каждом куске ворча приговаривает:

– У кого рук нету, тому и рот иметь не следовало бы…

Девушка не сердилась, не обижалась на отца за эту постоянную воркотню, только расхохочется да скажет ему:

– А вы зачем же меня безрукую со ртом на свет породили? Вина-то ведь ваша!

– Верно! – ответит отец и пойдет снова иглой махать, напевая себе под нос:

А выходило-то как раз наоборот: глаза старика становились все слабее, видел он все хуже, даже очки помогать перестали; заказчики, недовольные работой, ворча на неправильные да крупные стежки, на грубую штопку, перестали давать ему чинить свою одежонку. Говорит портной дочери:

– Доченька, что делать будем?

– А что Господь велит, батюшка! Помните –

По привычке каждое утро он садился перед дверью своей лавчонки и сидел, сложив руки, ожидая заказчиков. Сидит, мурлыкает свою обычную песенку.

Вот однажды видит портной – идет мимо него какая-то дама, наклонилась и подняла с земли блестящую иголку.

– Должно быть, ваша, добрый человек?

– Благодарю, сударыня. Да только что мне с нею делать? Шить я больше не могу, не вижу…

Услышала дочь разговор, подошла к двери, а дама и говорит ей:

– Ну, так вы иголку возьмите, милая!

– Рук у меня, сударыня, нету…

– А я вам ее в лиф воткну – хорошая иголка!

– Вот всегда так-то на свете! – вздохнул старик. – У кого зубов нету, тому корку черствую подадут…

– Э, куманек, не падайте духом:

Засмеялась дама, пропев песенку, и исчезла.

Спустя немного времени приходит заказчик, приносит старый-престарый пиджак, весь в лохмотьях, в дырах и говорит:

– Заштопайте мне, пожалуйста, это – я вам вперед хорошо заплачу, вот вам пять франков. А за пиджаком я к вам завтра зайду.

Увидев у себя в руках пять франков, портной так обрадовался, что у него не хватило духу ответить заказчику «Не вижу я больше шить», разинул, бедняга, только рот от удивления перед счастьем, неожиданно на него свалившимся.

Прежде всего отправился портной купить немного провизии, потом принялся варить суп; и на все лады переворачивал в уме слова, сказанные незнакомцем – «Завтра, мол, приду за пиджаком», не зная, как ему быть теперь?

– Дочка моя, как же мы завтра заказчику ответим?

– Э, батюшка, до завтра нам еще двадцать четыре часа остается!

Пообедали они, взглянула девушка случайно на пиджак и вскрикнула от изумления: старое платье было так великолепно зашито, заштопано и починено, что казалось совсем новым. А в рукаве торчала воткнутая иголка.

– Ведь это иголка давишней дамы! – догадалась девушка.

И действительно, иголки в лифе у нее не было.

– Молчи, дочка, помалкивай, знай, эта иголка – наше счастье!

Пришел заказчик за пиджаком и остался чрезвычайно доволен работой. Все, кто видел починку, ахали от восхищения.

Снова посыпались портному заказы, на прилавке у него теперь всегда лежала целая гора старого платья, такого рваного, что даже тряпичник от него, пожалуй, отказался бы; а наш портной сидит себе весь день перед дверью своей лавчонки, сложа руки, да распевает:

– Портной, а кто же за тебя работу справляет?

– Да я сам.

– Это ручки-то сложа?

– Вот именно, сложа руки.

Придут к вечеру заказчики – все починено, заштопано, зашито, как новешенькое стало. Дивятся люди, допытываются:

– Слушай, портной, скажи – кто же это за тебя работу справляет?

– Говорю вам – я сам.

– Да как же ты день-деньской перед дверью сложа руки сидишь?

– А вот так и работаю.

В одно прекрасное утро проезжал верхом мимо лавочки портного королевич в сопровождении своего оруженосца, увидел девушку, сидевшую рядом с отцом, и пленился ею.

– Какая красавица! – воскликнул королевич. – Совсем королева!

– Только она от рождения безрукая, сударь.

– Ах, жалость какая!

И поехал королевич мимо. Но весь день и всю ночь думал о девушке, а на следующее утро снова едет взглянуть на нее. Увидел и пленился еще того больше.

– Какая красавица – совсем королева! Такая жалость, что она безрукая!

Снова целые сутки он продумал о девушке и на третье утро снова едет с оруженосцем мимо лавочки портного. А портной сидит себе распевает. Услышал королевич его песенку, остановил лошадь, спрашивает старика:

– Вы что поете, добрый человек?

– Да вот:

И пока старый портной пел, королевич глаз не сводил с красивой девушки. Портной не знал, что это сам королевский сын, да и прикрикни на него:

– Эй, дружище! Вы чего глаза вытаращили?

– Да вот, на дочку вашу смотрю – она у вас краше солнышка…

– Кабы она краше солнышка была, так вы бы уж давно ослепли.

– Ай! – вскрикнул королевич, поднося руки к глазам; при последних словах портного он внезапно ослеп.

Взял оруженосец под уздцы лошадь королевича, привел во дворец и рассказал королю с королевой, как все случилось. Рассвирепели король с королевой, приказывают:

– Арестовать портного и немедленно привести во дворец! Ах он старый колдун!

Связали бедного старика, точно разбойника, и притащили к королю.

– Ваше величество, я не виноват!

– Молчи, старый колдун! Или сейчас же верни зрение королевичу, или я прикажу тебя живым изжарить!

Бедный портной и так уже едва живой от страха перед королем стоит, умоляет:

– Ваше величество, не виноват я!

А король ему в ответ:

– Даю тебе три дня сроку.

И приказал запереть портного в темницу, в самом королевском дворце. Каждое утро король отправлялся к старику, становился на пороге его камеры и говорил:

– Или верни королевичу зрение, или я тебя живым изжарить прикажу!

И каждый раз прибавлял:

– Смотри, один день уже прошел…

– Смотри – уже два дня прошло…

Несчастный старик даже не отвечал ничего, только слезами заливался, думая о своей безрукой дочке, о которой ничего не знал с того дня, как попал в темницу, да скорбел о горькой ее судьбе, – как она одна на свете останется? Только скажет:

– Дочка моя несчастная…

Снова стоит король у порога его темницы и говорит:

– Ну, или верни зрение королевичу, или тебя сейчас живым изжарят! Три дня прошли.

– Ваше величество, я не виноват! Смилуйтесь! Позвольте мне хоть дочку мою, прежде чем умереть, увидеть!

Оказали ему эту милость, послали за дочерью.

Король и королева, слышавшие от королевича о необыкновенной красоте девушки, захотели увидеть ее и, когда она пришла во дворец, приказали ее привести к себе.

Едва только девушка вошла в залу, где находились король, королева и королевич, как начал королевич хлопать от радости в ладоши и кричать:

– Вижу, вижу ее, а рядом с нею еще какая-то госпожа!

Король с королевой подумали, что королевич помешался, так как никто никакой госпожи не видел.

– Разве вы не видите, – продолжал королевич, – она держит девушку за руку?

– За руку? Да как же это, если у нее и рук-то нет?

– Я ее вижу с руками, но не вижу никого из вас!

Чтобы убедиться, верно ли, будто королевич видит девушку, приказали ей на цыпочках перейти комнату – королевич совершенно ясно следил за нею ослепшими глазами, объясняя:

– Вот она приближается к окну… наклоняет голову… садится на пол – и госпожа, которая пришла с нею, то же самое делает…

Изумились король с королевой, не зная, что и думать о таком чуде.

– Красавица! – спрашивают. – Кто та госпожа, которая невидимо сопровождает вас?

– Не знаю, ваше величество, я пришла во дворец одна…

И вдруг пронзительно вскрикнула:

– Ай…

Смотрят и видят – из плеч показываются у нее наружу кончики пальцев, затем кисти рук и, наконец, вся рука, удивительно красивой формы и мраморной белизны.

Кинулся королевич, натыкаясь на всех, даже на короля с королевой, схватил девушку за руки, стал водить ими по своим глазам и приговаривать:

– Волшебные ручки, исцелите меня!

Но это ему, к сожалению, не помогало; снова повторяет королевич:

– Волшебные руки, исцелите меня!

В третий раз просит:

– Ручки, волшебные ручки, исцелите меня!

Никакого результата.

– Тише! – вдруг воскликнул королевич. – Со мной говорит невидимая госпожа…

После всего происшедшего на их глазах, король с королевой тряслись от страха перед этой невидимой госпожой и только робко спрашивали:

– Что же она говорит?

– Она сказала мне:

Было понятно, – если королевич хочет исцелиться, он должен жениться на девушке!

Королева страшно возмутилась:

– Как! Жениться на дочери портного?!

Но король сильно любил сына и, не заставив много просить себя, объявил:

– Даю слово короля – она уже королева!

И только девушка прикоснулась руками к глазам королевича, он мгновенно прозрел, снова стали ясными и зоркими его очи, даже еще яснее и еще более зоркие.

Конечно, портного тотчас же вывели из его темницы и немедленно начались приготовления к свадьбе.

Когда девушку одели в королевское платье, она стала и в самом деле краше солнышка весеннего. Все радовались, на нее глядя, только королева никак не могла успокоиться и каждый день тысячами мелочей давала чувствовать девушке свое презрение к ней.

В самый день свадьбы, чтобы унизить ее в глазах всего двора, королева приказала девушке:

– Принцесса, в моей королевской мантии оказалась прореха, я думаю, никто лучше вас не сумеет зашить ее.

Ничуть не смущаясь, девушка вышла из комнаты, вернулась через минуту с иголкой в руках – это была та самая игла, которую ей подарила прошедшая мимо лавочки дама, опустилась на колени и смиренно принялась зашивать мантию королевы.

Увидев ее кротость и благоразумие, королева еще больше рассвирепела, вырвала мантию из рук девушки, прошипев:

– Не умеете даже иголку в руке держать!

– Совершенно справедливо, ваше величество, – мягко ответила девушка, – впервые в жизни я держу иголку в руках.

А иголка так и осталась воткнутой в мантию королевы. Во все время брачной церемонии королева чувствовала, будто кто-то неутомимо прошивает ее платье, хотя никак не могла понять, что может обозначать такое странное ощущение. Под конец она оказалась так крепко спеленутой, что двинуться не могла.

А иголка шьет себе да шьет! Когда же на всем платье места непрошитого не осталось, игла начала прохватывать и самое тело королевы.

Можете себе представить, какой визг подняла королева? Пыталась она сорвать с себя платье, но швы оказались такими крепкими, что никакими силами не удавалось распороть их. Иголка же ходит да ходит по королевскому телу, прошивая руки, ноги, плечи и спину!

Наконец, не в силах терпеть такие муки, упала королева к ногам девушки. Та, поняв, что состоит под покровительством какой-то доброй феи, попросила громко:

– Будьте великодушны, добрая фея, спасите королеву!

И только сказала – игла перестала шить, а все зашитое ею – само собой распоролось.

Королевич с королевной жили долгие годы в счастье и радости.

Жаль, что у нас такой иголки не бывало!

А вся суть, дети, в том, что: