Они договорились встретились в «Кочевниках», что на Сретенке. Они всегда встречались только в этом ресторане, как по поводу, так и без повода. Когда выдавался свободный вечер, Валя Маковский обзванивал своих друзей, Леню Осина, Сергея Шишкина, и говорил, что невозможно постоянно общаться только по телефону, что надо видеться, разговаривать. Что жизнь несется слишком стремительно, что нельзя допустить, чтобы они начали забывать лица друг друга. Что ему уже не терпится послушать истории Лени о трех своих детишках и посмотреть их фотографии, что ему хочется узнать продолжение любовной истории Сережи, который давно уже влюблен в замужнюю женщину, которая никак не наберется смелости и решительности, чтобы развестись со своим мужем, и не пора ли Сереже самому принять какое-то решение, чтобы создать уже семью, быть может, расставшись с этой замужней и познакомившись уже с девушкой без проблем. Да и у самого Валентина Маковского в кармане было всегда полно разных историй и планов.

Все трое школьных друзей неплохо устроились в этой жизни. У Лени Осина была своя семейная кондитерская, где всем заправляли его жена и теща: подрастали трое детей. Сережа открыл свою мастерскую по ремонту бытовой техники. А сам Валя недавно выкупил большое помещение для своего ателье, где можно было не только заказать пошить театральный костюм, но и взять настоящие театральные костюмы напрокат. В отличие от своих друзей, Валентин не спешил обзаводиться семьей, ценил свободу.

Проблем с женщинами у него никогда не было. Высокий, стройный, с густой копной ярко-рыжих, ну просто «золотых» волос, с добрыми карими глазами и выразительным крупным носом — на него просто невозможно было не обратить внимания. Зарабатывал он хорошо, любил вкусно покушать, покупал только дорогие напитки, одевался всегда элегантно, шикарно, и пахло от него всегда дорогим парфюмом. Маковский был добр и щедр к своим подружкам, не скупился на подарки и вообще очень любил женщин. А они — его.

Его голос, всегда звучащий по телефону как-то особенно радостно и звонко, словно у него никогда не было проблем, на этот раз звучал совсем по-другому. Чувствовалось, что он явно чем-то всерьез встревожен, напуган. Сказал, что надо немедленно встретиться и поговорить. «Вопрос жизни и смерти».

Сергей сразу подумал, что Валя заболел и ему нужна помощь. Может, он искал хорошего врача или надо было найти лекарство. Леня почему-то решил, что Валентин собрался жениться и ему нужен совет.

Валентин пришел в ресторан первым и заказал только выпивку. Друзья должны были приехать на такси, так было условлено с самого начала. Вот почему заказ пока состоял лишь из хорошего виски и фруктов.

— Девушка, нарежьте нам груш и апельсинов, — сказал Маковский, забыв даже улыбнуться хорошенькой официантке.

Он бы сразу заказал и шашлык, как они любили, целое блюдо с маринованными луком и огурцами, салатом, лимоном и лавашем, но на этот раз не было аппетита совсем, и когда его друзья приедут и он расскажет им истинную причину, по которой они встретились, им тоже не захочется ничего, кроме виски.

Валентин Маковский в этот вечер был в костюме из черного бархата, а пальцы его украшали перстни с черными камнями. Ох, подумают еще, что у него кто-то умер!

Они пришли одновременно, Сергей и Леня. Шли по залу быстрым шагом и, приблизившись к столику, за которым сидел уже совсем не бледный, а порозовевший от алкоголя Валентин, испугались его траурного образа.

— Валя, да что случилось?

Валентин встал, и все обнялись.

— Ты здоров?

— Все живы?

— Да, все живы и здоровы, если вы имеете в виду моих родственников и друзей, но нам всем, похоже, крышка. Или, как бы это сказать помягче, все мы, мои дорогие, в одном месте… Готовьте по миллиону, и это только начало…

Все выпили, и Валентин начал рассказывать.

— Она пришла, чтобы взять напрокат бальное платье. Настоящее бальное платье. А девушка, надо сказать, фантастическая! Красивая, глаз не оторвать! Я начал предлагать ей платья, она остановила свой выбор на голубом, самом дорогом. Пошла в примерочную, вышла оттуда, и я чуть не прослезился! Ну до чего же хороша! Нет, вы не подумайте, я, конечно, сразу обратил внимание, что у нее дешевый маникюр, что она без макияжа, ну, разве что немного туши на ресницах да помада. Но мысленно-то я ее уже и отмыл, что называется, и причесал… Господи, а какие у нее волосы! Каштановые, с медным оттенком, и это при белой нежной коже! А глаза! Зеленые, как весенняя трава!

— Ты влюбился, что ли? — Наконец, догадался Сергей. — Это поэтому ты во всем черном? Типа прощаешься со своей свободой? А наши миллионы — это подарки на твою свадьбу?

— Нет, не угадал… Давайте еще по одной.

Они еще выпили. Сергей с Леней были заинтригованы, но, слушая друга, едва сдерживались, чтобы не захохотать.

— Ты подарил ей это платье, я угадал?

— Да, подарил, конечно. Но дело не в этом. Я закрыл ателье, пригласил ее в свой кабинет, где мы выпили коньячку и так хорошо провели с ней время, я так расслабился… Вы даже не представляете себе, как может действовать алкоголь на нежных особ с фантазией!

— Да брось… У тебя было столько женщин, не думаю, что тебя можно чем-то удивить, — сказал Сергей, все еще не понимая, когда же он услышит то главное, ради чего Валька всех растревожил, чем заинтриговал.

— Бэлла рассказала мне совершенно невероятную историю о том, что она была замужем…

— Кто-кто? — Переспросил, закусывая виски ломтиком спелой груши, Леня. — Бэлла? Ее так звать?

— Да, ее зовут Бэлла! — вскричал Маковский и, нервно скатав из салфетки шарик, швырнул его на пол. — Так вот, она была замужем, но, когда у нее открылся дар левитации, то есть когда она начала летать по ночам, муж от испуга начал заикаться, потом у него случился припадок и он чуть не умер!

— Валя, ну хватит уже! — Отмахнулся от него Сергей. — Давай уже закажем шашлык!

— Не думаю, что ты захочешь сейчас есть… — нахмурился Валентин. — Да, вы правы, мне было интересно ее слушать, я даже представлял ее себе, летающую над городом, как Маргарита у Булгакова, и при этом она сидела у меня на коленях, и я просто пылал, я горел! Может, маникюра у нее и не было, но пахла она восхитительно!

— Валя! Зачем ты нам все это рассказываешь?

— Маникюр, парфюм… Честное слово! Давайте уже заказывать нормальную еду!

— А потом она показала мне шрам, — сказал Маковский. — На плече.

— Здесь должна звучать песня про графский пруд, — хихикнул Леонид, начавший пьянеть.

— Вспоминайте! — Валентин поднял руки, сжал кулаки и дернул ими, как если бы этот жест мог им что-то напомнить. — Ну?! 2006 год! Мы на пустыре стреляем из пистолета по пивным банкам!

Сергей начал нервно засовывать дольки апельсина в рот. Прямо с кожурой. Он моментально все вспомнил, да и догадался, откуда на плече этой «летающей» женщины шрам.

— Ну стреляли, и что? — вяло спросил Леня, который уже устал ждать эмоциональной кульминации Валькиного рассказа.

— А то, что, помните, Сергей нам сказал, что в кустах кто-то вскрикнул? Вроде женский крик, как если бы наша пуля попала в нее.

— А кто первым стрелял-то? И когда раздался крик? — Леня силился вспомнить.

— Да разве ж теперь вспомнить? — с набитым ртом ответил Сергей. — Сколько лет прошло!

— Девятнадцать, я подсчитал, — сказал Маковский. — Но кто-то из нас выстрелил, но попал не по банке, а в нее, в эту женщину.

— Так, постой… Это было девятнадцать лет назад. А этой твоей Бэлле сейчас сколько? Пятьдесят?

— Ей тридцать семь, а в 2006 году было восемнадцать. Но она не выглядит на свои годы. Ей от силы можно дать лет двадцать пять. У нее прекрасная кожа, волосы, ни одной морщинки, она прекрасно сложена…

— Допустим, — Сергею захотелось подробностей. Понятное дело, что он не поверил в эту историю, поскольку в тот день, когда это произошло, он сам видел в больнице женщину, которую подстрелил. И ей было уж никак не восемнадцать. Помнится, на ней было голубое платье и белые туфли. Она сбежала из больницы! — Значит, она сказала тебе, что она и есть та самая женщина, которую мы подстрелили. А какое у нее доказательство? И что она вообще хочет?

— Денег! Чтобы каждый из нас дал ей миллион. Три миллиона за молчание.

— И что ты ей на это ответил?

— Сначала посмеялся, сказал, что это было сто лет тому назад и что я вообще не при делах, и никогда ни с кем не стрелял на пустыре. Но она сказала, что у нее есть знакомый мент, который тогда приезжал на место преступления, и хотя женщина не подавала заявления в полицию, да и в больнице ее не успели допросить, потому что она сбежала, но в полиции точно знают, что трое ребят, среди которых был рыжий парень по фамилии Маковский, стреляли на пустыре. Она откуда-то знает, что меня тогда допрашивали.

— Тебя допрашивали? — удивился Сергей. — Но ты никогда нам про это не рассказывал.

— Да, приходил один полицейский, задавал вопросы. Мы же тогда напились у меня, помните? Я проснулся, ни тебя, Серж, ни тебя, Ленчик, уже не было… У меня во рту так противно, мы же еще и курили сигареты. Короче, я сказал, что не был на пустыре… Он начал мне вчехлять что-то про камеру, что, мол, на подъезде есть камера, которая нас засекла. Ну, я и сказал, что мы на этом пустыре гуляем каждый день, и что с того? Откуда бы взяться пистолету? Короче, он что-то записал и ушел. И все, больше, сами знаете, нас никто не тревожил.

— Тогда как же она нашла тебя? — спросил Сергей.

— Как-то нашла. И пришла ко мне в ателье, получается, не случайно. И так мягко стелила, такие сказки рассказывала… Да что там, она переехала ко мне жить! Она и сейчас у меня живет! И я кормлю ее черной икрой! Покупаю ей шампанское, виски. И все бы ничего, если бы она не сказала, что будет жить у меня до тех пор, пока мы не дадим ей три миллиона за молчание.

— Да она прохиндейка, мошенница, — сказал безразличным голосом Леня, который для себя уже все решил, на него этот рассказ вот уж точно не произвел никакого впечатления. — Даже если бы я ей поверил, то ни копейки бы не дал. Сроки все вышли, это во-первых, во-вторых, никто в нее не попадал! И неизвестно, настоящий ли у нее шрам. Вон на маркетплейсах полно наборов для шрамирования, такой специальный грим для приколов.

Сергей, который точно знал, что это он во всем виноват, что это он ранил женщину, молчал и не мог рассказать, что сам, своими глазами, видел настоящую жертву. И что ей бы сейчас точно было за пятьдесят.

— Она просто откуда-то узнала об этом, возможно, от настоящей пострадавшей, — сказал он с большой осторожностью. — Где-то услышала, увидела шрам, вот женщина и рассказала историю.

— Спрашивается, — задумчиво проговорил Леонид, — а что она вообще делала в кустах?

— Понятное дело что, — среагировал Маковский, тряхнув своей огненной гривой. — Уж точно не с мужем кувыркалась. В нее попали, но в полицию она не побежала, ей же надо было бы тогда рассказать, что она делала в кустах. Не грибы же собирала. Наверняка была там с женатым мужчиной или же сама была замужем… По-тихому дома плечо перевязала, да и забыла. Но шрам остался… Как-то так, да?

— Вот это похоже на правду, — закивал Леня. — Ну так что? Шашлык будем заказывать? Я уже пьяный, например.

— Так, а что ты будешь делать с этой Бэллой? — спросил Сергей.

— Скажу, что люблю ее и без ее приколов. Постараюсь объяснить, что легенда эта ее не прокатит. Предложу ей пожить у меня, если у нее проблемы с жильем. Да пусть у меня живет, мне не жалко. Она женщина приятная во всех смыслах. Хорошо готовит. Вы бы попробовали ее баранину! Ум отъешь!

— То есть даже после того, как она предъявила тебе требование на три миллиона, ты оставишь ее у себя? И это никак не скажется на ваших, извиняюсь, интимных отношениях?

— Никак. Знаешь, иногда мне кажется, что у нее вообще нет дома… И что она так соскучилась по комфорту, теплу, что ей больше всего хочется свернуться в клубок, как кошечка, и спать, спать… Она на самом деле очень домашняя девушка. Но что-то в ее жизни произошло такое, что сломало ее и превратило (вы правильно ее назвали) в мошенницу. Ей приходится как-то добывать себе пропитание, где-то жить… Еще она любительница выпить. Говорит, что, когда выпьет, ей становится легче и теплее.

— Так, может, ты женишься на ней? — усмехнувшись, предложил Леонид.

— Я бы женился, — на полном серьезе ответил ему Валентин, — да боюсь, она распахнет окно и улетит…