Мы устроились напротив одного из больших окон. На подоконнике стояли вазы с целозией, а за окном расположился деловой район Цитрус-Кова. Хейли наклонилась, всматриваясь в едва заметные изменения, произошедшие за эти годы.

Она фыркнула.

– Что такое? –  спросил я, подавшись вперед, чтобы проследить за ее взглядом.

– Я никогда никого не видела в «музее», –  сказала она, указывая на старый музей шпор.

– В школе мы рассказывали истории о привидениях в этом месте. Все были уверены, что это портал в ад. У них действительно есть всевозможные шпоры, и они готовы рассказать, как появились первые шпоры на ботинках.

Она усмехнулась, откинувшись на спинку стула. Только в Цитрус-Кове можно найти такое… маленькое место, такое красивое и родное –  дом.

От аромата блинчиков и бекона у меня заурчало в животе. Я протянул меню Хейли, уже зная, что буду заказывать. Она взяла желтое ламинированное меню.

Я не мог не переживать из-за того, как сильно Хейли страдает. То, как Дэвид смотрел на нее, вывело меня из себя. Я беспокоился о Саре, но в тот момент я разозлился на нее. Она заставила Хейли чувствовать себя одинокой, и это, насколько я мог судить, тянуло Хейли на дно.

Я бы никогда так не поступил. Сестра, может, и могла ее бросить, но я бы точно этого не сделал. Что бы ни случилось, я никогда ее не оставлю.

И к черту Дэвида. Я возненавидел его еще сильнее, чем раньше, хотя и не думал, что это в принципе возможно. Он был не только пьяницей, но и просто ублюдком, который не заслуживал даже того, чтобы стоять в присутствии сестер Бентли.

За те годы между нами произошло много стычек. Я до сих пор помню тот первый раз в старшей школе, когда он сказал что-то плохое о моей семье. Тогда я был гораздо более вспыльчивым. Хантер разнимал нас только для того, чтобы самому нанести этому ублюдку сильный удар, который заставил бы Дэвида заткнуться до конца года.

Но по прошествии многих лет я не мог вести себя подобным образом.

Хейли отложила меню, повернула голову и устремила взгляд в окно. Она была очень напряжена.

– Эй, –  тихо позвал я.

Хейли посмотрела на меня. В ее темно-карих глазах бушевала буря, и мне захотелось сделать все, что в моих силах, чтобы усмирить ее. Она так много пережила, больше, чем кто-либо должен пережить.

– Ты не одна. Понимаю, что я не твоя сестра, и я не тот, кого ты, вероятно, хотела бы видеть рядом с собой сейчас, но я здесь.

Ее щеки вспыхнули, а взгляд остекленел.

– Спасибо.

– Привет, Кэм. –  Эми, наша официантка, подошла к нам, прервав момент. –  Тебя не было почти целую неделю. Где ты пропадал?

Я улыбнулся:

– Было много дел. Мне, как обычно.

Хейли фыркнула, немного воспряв духом.

– А ты что обычно заказываешь?

– Две глазуньи, три кусочка бекона, круассан с шоколадом, их знаменитый маффин с черникой и несколько картофельных оладий.

– О боже, –  рассмеялась Хейли. Этот звук был музыкой для моих ушей. Она посмотрела на Эми: –  Я возьму чашку кофе, яйцо, немного бекона и тот знаменитый маффин, о котором он говорил.

– Скоро будет готово. –  Она просияла и отошла от нас.

Хейли вытащила из кармана резинку для волос и удивленно подняла бровь. Я наблюдал, как она боролась со своими светлыми локонами, пытаясь собрать их в пучок. Солнечный свет заливал ее лицо, подчеркивая красоту. Я чувствовал себя так, словно завтракал с ангелом.

– Ты смотришь на меня так, будто хочешь меня съесть, –  поддразнила она.

Боже, это было очень близко к правде. Все, о чем я мог думать, –  это о том, как уложу ее на кровать и займусь с ней любовью, услышу, как ее милый голос срывается на истошный крик во время оргазма. Черт!

Мой член пульсировал под молнией. Откашлявшись, я заерзал на стуле.

– Я знаю, чем мы можем заняться.

– Хм? –  усмехнулась она. –  Я примерно догадываюсь.

Ее слова выбили меня из колеи. В ее голосе было что-то озорное, чего я не ожидал, и от этого почувствовал слабость. Мое сердце забилось немного быстрее.

– Я хочу поцеловать тебя.

– Я хочу большего, чем просто поцелуи.

Теперь у меня горели уши.

– Хэл, ты сведешь меня с ума.

– Это в моих планах, –  сказала она, невинно улыбнувшись, и замолчала, когда официантка подошла к нам с нашим заказом. Я не сводил с нее глаз, пока Эми расставляла тарелки, а затем снова исчезла.

Я был голоден, но еда не могла утолить мой голод. Только Хейли была на это способна.

– Как насчет того, что после завтрака я отвезу тебя за твоей машиной и потом мы вернемся ко мне домой? –  спросил я, прежде чем успел все обдумать. Черт, мне было все равно. Может быть, это было слишком прямолинейно. Может быть…

– Да. –  Хейли взяла свой черничный маффин. Я наблюдал за тем, как она откусила верхушку, издав тихий стон. Коричневый сахар прилип к ее нежным губам, и она слизнула драже.

– Было бы неплохо отвлечься от всего этого, и… я хочу тебя.

Черт. Я чуть не умер. Я выдохнул, посмотрел на свою еду и наконец-то приступил к завтраку. Мы ели в тишине, но в этом было что-то приятное. Я мог думать только о том, как бы поскорее отвезти ее домой.

Я никогда раньше не испытывал таких чувств к девушкам. Когда рядом не было Хейли, я скучал по ней. Когда она была рядом, я не хотел отпускать ее. Я мечтал, чтобы она осталась со мной.

Было много вещей, о которых я сожалел. Я был груб с ней, дразнил ее, ранил ее чувства. Но я был благодарен, что у меня появился шанс все исправить, что она впустила меня в свою жизнь.

– Какой твой любимый цвет? –  внезапно спросила Хейли.

Я удивленно приподнял бровь:

– Мы будем задавать классические вопросы на первом свидании?

Она усмехнулась:

– Можно, если, конечно, ты не хочешь подождать до пикника.

– Нет-нет. Голубой, тот оттенок, что был на тебе вчера.

– М, это хороший цвет. У меня – персиковый.

– Персиковый –  это цвет? –  поддразнил я.

Хейли закатила глаза:

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Да. Какое твое любимое блюдо?

– Энчилада, –  радостно выдохнула она. –  И я не ела ни одной вкусной энчилады с тех пор, как уехала из Техаса. Ну, это не совсем правда. Но я все время скучаю по вкусной мексиканской кухне.

– Переезжай сюда, и тебе никогда не придется скучать по энчиладе.

Хейли улыбнулась:

– Я не уверена, ковбой.

У меня слегка сдавило грудь. Я не хотел, чтобы она снова уехала. Черт возьми, на этот раз я был готов последовать за ней, если она позволит.

– Мое любимое блюдо –  жареный цыпленок, который готовит моя мама.

– Звучит аппетитно.

– Да. Она готовит вкуснейшего жареного цыпленка и жареную окру. Когда она вернется домой, я смогу уговорить ее приготовить что-нибудь для нас. Ты можешь прийти в гости.

Хейли приподняла бровь:

– Ты очень стараешься удержать меня, не так ли?

– Может быть, –  я кивнул. На самом деле я правда хотел заставить ее остаться. –  Это просто приглашение. Я же постоянно захожу к твоей бабушке.

Она прищурилась:

– Ты же знаешь, что это разные вещи, но не важно. Ты хочешь детей?

Я чуть не подавился куском бекона. Как только мне удалось проглотить его, я заговорил:

– С правильным человеком –  да. Меня привлекает идея завести семью. Не потому, что моя мать уговаривает меня остепениться, а потому, что это кажется правильным. А ты?

– Думаю, да. Иногда я представляю себя мамой, хотя в основном думаю обо всех путешествиях и местах мира, в которых я побывала за эти годы, обо всем, что видела. У меня сейчас даже нет домашнего животного, только мой племянник Донни.

– А твои настоящие племянники? –  усмехнулся я. –  Донни –  это собака Эммы?

– Да. Я и забыла, что ты разговаривал с ней по телефону.

– Она угрожала мне. –  Я не смог сдержать улыбки. –  Видно, что она очень оберегает тебя.

– Так оно и есть. Мы дружим уже десять лет. Она помогала мне в трудные минуты. Когда мы с Сарой перестали разговаривать, она стала мне сестрой. Я люблю ее.

Я кивнул, понимая, каково это. Такие же чувства я испытывал по отношению к Колтону. Мы прошли через всякое, и я бы не обменял нашу дружбу ни на что другое.

– Мне повезло, что у меня есть Колтон. Я думаю, он сделает ради меня все, что угодно.

– Да. Знакомство с Эммой помогло мне понять, что не все родные люди связаны узами крови. Я люблю Хани и Сару, несмотря на все наши проблемы. Но Эмма знает меня и принимает такой, какая я есть. Она не пытается меня изменить. Она может упрекнуть меня за то, что я несу чушь, но никогда по-настоящему не будет судить меня за это.

– Видимо, она хороший друг, –  тихо сказал я.

– Так и есть, –  вздохнула Хейли. Она наклонилась, изучая меня. –  Я бы хотела пожить в браке пару лет и попутешествовать вместе, прежде чем создавать семью.

Я представил ее беременной и то, как могла бы выглядеть наша семья и наша жизнь. Мой член запульсировал, и мысль о том, чтобы наполнить ее спермой, заставила меня снова заерзать на стуле.

– Думаю, это разумно, –  наконец выдал я, –  пожить какое-то время в браке.

Хейли ухмыльнулась, как будто зная, о чем я думаю.

– Ммм… Что тебе нравится в постели?

– Черт, –  прошипел я, оглядываясь по сторонам. –  Ты шокировала меня по меньшей мере дважды за сегодняшний день.

– У меня нет времени на всякую ерунду, –  сказала она, пожимая плечами. –  Вот почему я была одинока последние несколько лет. Лучше задать важные вопросы заранее, прежде чем в конечном итоге встречаться с тем, кто тебе не подходит.

Если бы я был более стеснительным, то я бы испугался.

– Значит, ты хочешь, чтобы я был честен?

– Да, –  твердо сказала она.

Я огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. Дело в том, что я был тем еще фетишистом. Вещи, которые мне нравились, заставили бы половину города вздыхать и молиться.

И я не стыдился этого. Я хотел того, чего хотел.

И Хейли хотела узнать об этом.

– Я люблю шлепать, играть с повязками на глаза, наручниками, любыми средствами сдерживания. И я посещал курсы, как делать это правильно, чтобы никто не пострадал. Мне нравится трахаться на улице, так что я точно не смогу уснуть этой ночью, потому что буду думать о нашем пикнике. И я люблю отлизывать. Мне это чертовски нравится. Я бы с радостью умер между женских ног.

Ее рот приоткрылся, и щеки стали ярко-розовыми.

– Черт, –  прошептала Хейли. –  Я не думала…

– Что думала? Что у деревенского парня не может быть кинков?

– Да. Именно так.

Я откинулся на спинку стула, изучая ее.

– Все сложнее, чем ты можешь себе представить, солнышко. Я, может, и добрый, но могу в любой момент поставить тебя на колени, заставить умолять взять мой член в рот и быть хорошей девочкой. Но только если ты этого захочешь.

– Кэм, –  прохрипела Хейли, завертев головой, чтобы посмотреть, не находился ли кто рядом. Она глянула на меня, шумно сглотнув. –  Никто из тех, кого я когда-либо встречала, так меня не шокировал.

Я сделал глоток воды, пряча улыбку. Мне нравилось удивлять ее, и не только этим.

– Что тебе нравится, солнышко? Есть что-нибудь, о чем мне следует знать?

– Хорошо, –  сказала она, откашлявшись. –  Мне нравится, когда меня шлепают, дергают за волосы. –  Черт! Теперь мой член стал твердым. –  Я никогда ничего такого не делала вне дома, но мысль о том, что меня поймают за чем-то подобным…

– …привлекает тебя, –  продолжил я. Мне хотелось трахнуть ее у себя на крыльце, зная, что в любой момент кто-то может подъехать, и это заводило. В этом был какой-то кайф. –  Меня еще ни разу не ловили с поличным. Слово скаута.

Хейли покачала головой:

– Клянусь., Кэм, ты сумасшедший.

– Я схожу с ума по тебе. Готов отвезти тебя домой.

– Я закончила, и если ты готов…

Я вытащил бумажник и вскочил с сиденья, выложив наличные. Ее глаза расширились:

– Я могу заплатить…

– Знаю, что ты можешь, но не нужно. Давай, солнышко, пока кто-нибудь не заметил мою эрекцию.

Она опустила взгляд ниже моего пояса и залилась краской. Хейли встала, я взял ее за руку, и мы вышли из кафе.

Я подвел ее к своему пикапу и опередил ее, открыв перед ней дверцу. Ее рука скользнула по моей груди, и от ее прикосновения меня пронзило еще одно острие желания.

Меня ожидала самая долгая поездка домой.

Я обошел машину, сел за руль и завел двигатель. Затем я повернулся и, положив руку на ее подголовник, развернул его.

– Насколько тонированы твои окна? –  спросила Хейли.

Я издал низкий рык.

– Настолько, насколько это возможно по закону.

– Кэм, можно прикоснуться к тебе?

Каждая клеточка моего тела кричала «да!».

– Я весь твой, детка.