Римская культура была сплавом дисциплины и прагматизма; она мало мечтала, но много строила.
Представьте себе утро на берегах Тибра две с половиной тысячи лет назад. В тумане медленно проступают очертания семи холмов, вокруг которых пасут скот пастухи, а в хижине у очага старый рассказчик ведет детей в мир древних легенд. Эти истории – о богах, героях, чудесах и предзнаменованиях – станут духовным фундаментом для народа, которому предстоит создать империю. Римская мифология и культура выросли из этой почвы: сплава местных латинских верований, этрусских обрядов и различных мифов.
Первые боги Рима, как вы наверняка помните, не были небесными владыками и не носили сияющих венцов. Они жили рядом с человеком – в камне у дороги, в шуме дубовой кроны, в треске пламени очага. Янус открывал врата – и городские, и незримые, ведущие в начало нового дела. Веста охраняла тепло дома. Терминус стоял на межах, оберегая границы полей.
Мужчина или женщина?
Януса изображали по-разному: и с двумя одинаковыми лицами, и с мужским и женским. Двойная сущность подчеркивала универсальную природу божества, его способность управлять как мужскими, так и женскими аспектами жизни и общества.
Их не изображали – у этих богов не было лика, хотя как-то, конечно, представляли. Камень, дерево, сосуд с огнем – вот их облик. Их имена произносили шепотом перед жатвой, перед боем, в день возвращения. Каждый ритуал требовал точности: ошибка в словах или жертве могла свести на нет усилия целого года.
Изображение Кибелы в книге начала XX века.
В III–II веках до н. э. Рим активно воспринимал греческую культуру, о чем мы уже довольно подробно говорили. Вместе с трофеями и пленниками из Эллады пришли и ее боги. Но в Риме они изменились. Из героев мифов они превратились в покровителей порядка, союзников государства. Их судьбы связывались не столько с драматичными историями, сколько с историей самой республики.
Отношения с богами в Риме были такими же прагматичными, договорными: do ut des – «даю, чтобы ты дал». Соблюдай обряд, поднеси жертву – и получишь защиту. Нарушь порядок – и навлечешь беду.
Даже при императорах, обожествленных при жизни, древние обряды сохраняли силу. Религия оставалась не только верой, но и государственным институтом.
Особенность римской традиции – включение чужих богов в свой пантеон. Побежденные святилища не уничтожались. Наоборот – богов как бы приглашали в Рим, обещая храмы и жертвы. Существовал ритуал эвокацио: во время осады жрецы обращались к божеству врага с предложением перейти на сторону победителей.
В римской и фригийской традиции Кибела изображалась верхом на львах или сопровождаемая ими, что подчеркивало ее власть над природой и могущество как богини плодородия и защиты. Львы символизировали силу, власть и дикость природы, подчиненные богине. На рельефах часто изображали колесницы Кибелы, запряженные львами.
Так в Риме появилась великая мать богов Кибела из города Пессинунта, что на границе с Фригией. В 204 году до н. э., когда Ганнибал еще угрожал Италии, римляне привезли ее священный метеорит, веря, что защита богини переломит ход войны. Позже сюда пришли и другие культы: символ женственности – египетская Исида, персидский Митра, божество справедливости, солнца, дружбы и товарищества, а также сирийские божества. Особенно широко культ Митры распространился среди солдат. Этот бог считался покровителем воинов, а храмы Исиды украшали прибрежные города от Александрии до Лондиниума, будущего Лондона.
Мнение о том, что Митра мог быть и богиней, и двуполым божеством, вероятнее всего, восходит к ошибке «отца истории» Геродота: именно он упомянул Митру как женское божество.
Римская религия была и системой верований, и политическим инструментом. Через нее империя объединяла завоеванные земли, превращая богов побежденных народов в римских. Даже когда легионы покидали рубежи, святилища оставались – как символ включенности в общее духовное пространство.
Так религия Рима поддерживала порядок, который не всегда могли поддерживать даже сила меча и строгость закона.
Со временем греческая культура завладела умами римлян, прежде всего знатных и состоятельных. Как мы уже говорили, греков, обладающих определенными навыками, охотно покупали на рынках рабов, и стоили они недешево. Но и свободные греки потянулись в столицу и крупные города: философы и художники, риторы и мастера-ремесленники. В эллинском стиле возводились здания, у наставников из Афин и Родоса учились дети знати.
Но Рим не был бы Римом, если не создал бы собственное искусство. «Энеида» Вергилия, Гораций воспевал гармонию и меру, Катулл – страсть и личную боль. Цезарь описывал войны так, будто был сторонним хронистом, скрывая за сухим повествованием мастерство полководца и амбиции правителя.
Римские скульпторы не льстили моделям. В мраморе сохранялись морщины сенаторов, следы усталости, суровый взгляд людей, переживших битвы – и военные, и политические.
Архитектура Рима создавалась для вечности. Дороги соединяли Италию с Британией и Сирией, акведуки доставляли воду в города, амфитеатры вмещали тысячи зрителей. Форумы были и рынками, и ареной политических баталий.
Долговечность римских сооружений была возможна благодаря римскому бетону – прочному и водостойкому. Он позволял строить арки и купола, пережившие и их создателей, и врагов.
Рим жил на публике. Политические союзы заключались под гул толпы. Амфитеатры служили ареной не только сражений гладиаторов, но и местом демонстрации силы государства, его власти над представителями побежденных народов и инакомыслящими (например, первыми христианами). В полдень бойцы в броне и коже сходились в поединках. Это было и зрелищем, и настоящим спектаклем – кровавым спектаклем. В цирках гремели колесницы, на людей натравливали диких зверей. Страсти кипели так же сильно, как на войне; ставки и побоища среди болельщиков поднимали градус зрелищ до опасного накала.
Иногда организаторы зрелищ шли еще дальше: арены затапливали и устраивали на воде морские баталии, инсценированные не менее кроваво, чем настоящие сражения. Зрелища были инструментом управления: Panem et circenses – принцип, сформулированный в этих двух словах, – «хлеба и зрелищ» – был частью взаимодействия слоев общества. Народ не бунтовал, но получал за это блага, а власти обеспечивали его едой и развлечениями.
Среди шума форумов и амфитеатров существовали и островки тишины – атрии и библиотеки, где рождалась иная сторона города. Сенаторы и полководцы черпали вдохновение в стоицизме, ценившем долг выше страха и удачи. Философия эпикурейцев (последователей Эпикура, трактовавшего наслаждение как высшее благо) привлекала тех, кто искал спокойное наслаждение вдали от политических бурь.
Бюст Вергилия у входа в его склеп в Неаполе. 1930 год.
Юристы закладывали основы права, на которых вырастет европейская цивилизация. Инженеры строили мосты, акведуки, дороги, осадные машины. Время тоже будто бы подчинялось Риму: реформа Юлия Цезаря подарила юлианский календарь, использовавшийся веками.
Год был насыщен праздниками – от Сатурналий до торжеств в честь Юпитера. Жертвоприношения и зрелища – часть общественной жизни. А дома хранили огонь в ларариях – нишах с фигурками богов-покровителей семьи. Это был центр домашнего культа, связывающий поколения друг с другом и обыденность – с сакральным.
Самые знаменитые арены
Самая известная арена, что очевидно, – Колизей в Риме, построенный в I в. н. э., вмещавший до 50 000 зрителей. Здесь проходили гладиаторские бои, морские баталии и публичные казни. Другие крупные амфитеатры: Флавиев в Помпеях, амфитеатр в Вероне и так далее. Все они имели овальную форму, зрительские трибуны, арены с подземными помещениями для гладиаторов и животных, а также системы механизмов для эффектных зрелищ.
Рим был многолик. По улицам ходили легионеры и торговцы, сенаторы и ремесленники, а на верхних террасах домов знати звучала греческая речь, переплетаясь с латинским шепотом детей и наставников. Термы были банями и центром общения. Сюда приходили не только помыться, но и обсудить философские или насущные вопросы. Устройство терм было хорошо продумано: кальдарий – помещение, в котором находились бассейны с горячей водой, а пол и стены обогревались теплым воздухом, фригидарий, в котором можно было охладиться, а также библиотеки, сады… Термы были доступны для любого гражданина – от сенатора до ремесленника.
В акведуках журчала вода, в амфитеатрах ревела толпа, а в тихих библиотеках и атриях рождались идеи, которые позже определят судьбы империй, жрецы и жрицы заботились о проведении религиозных обрядов.
Художник Антон фон Вернер. Гораций. Вторая половина XIX – начало XX века. Этот римский поэт воспевал радости жизни на природе.
Даже завоеванные земли ощущали влияние Рима через культуру, религию и язык.
Именно это сочетание – дисциплина легионов, мастерство инженеров, законы юристов и культурная притягательность – позволило Риму устоять в период кризисов, объединять разнородные народы и превращать Средиземноморье в единую державу.
Чем сильнее элита влюблялась в греческие стихи и мраморные храмы, тем громче звучал голос хранителей старого уклада. Mos maiorum – «обычаи предков» – требовали простоты, сельской строгости и воинской закалки.
Эта культурная борьба отражалась в политике: аграрные реформы, законы против роскоши, противостояние партии народа и сенатской олигархии лишь внешне выражали глубокие разногласия.
В городских домах аристократия демонстрировала свое богатство. Гость попадал в vestibulum (легко узнаваемое и привычное нам слово «вестибюль» понятно и без перевода, не так ли?) с мозаикой и статуей, затем в светлый атрий с бассейном-имплювием. Дальше путь лежал во внутренние комнаты и в перистиль, внутренний сад с колоннами, фонтанами и статуями богов.
За городом патриций владел виллой с полями и виноградниками, где принимал гостей, читал стихи и наблюдал за рабами, ухаживающими за оливковыми рощами.
Образование юных аристократов включало грамматику, риторику и философию под руководством, как уже было сказано, как правило, греческих наставников. Карьера начиналась в армии или на административных должностях; досуг заполняли охота, игры и пиры. Всадники занимались торговой и финансовой деятельностью, владели складами в Остии, кораблями в Александрии, лавками в Риме. Их дома не впечатляли размахом патрицианских городских жилищ и вилл, но мозаики, фрески, бани и водопровод тоже были, если позволял достаток, а он, как правило, позволял.
Большинство простых римлян жили в инсулах – многоквартирных домах до шести этажей. Внизу обычно располагались лавки и мастерские, наверху – тесные комнаты для обычных трудяг. Воду брали из общественных фонтанов – согласитесь, тоже удобство.
Рабский труд был одной из опор римского хозяйства, и рабы встречались буквально в каждом уголке города. Одни выполняли тяжелую работу в каменоломнях и больших сельских хозяйствах, другие становились неотъемлемой частью жизни своих хозяев – писцами, врачами, учителями, ремесленниками.
Рабов было множество, и они трудились повсюду: в садах, на кухнях, в библиотеках, в мастерских. Домашние прислуживали за столом, учили детей, сопровождали хозяев в баню; сельские трудились на латифундиях, в каменоломнях, на строительстве дорог и акведуков. Некоторые, накопив выкуп, становились свободными и даже открывали собственное дело.
Стол патриция изобиловал деликатесами: устрицы из Кампании, финики из Сирии, вино с Родоса. Пиры длились часами, гости полулежали на подушках и беседовали под музыку.
Плебс питался не в такой роскошной обстановке и гораздо проще: хлеб, каша из полбы, бобы, оливковое масло, изредка мясо или рыба.
Из многого, о чем мы уже рассказали, следует очевидный вывод: Рим был патриархальным государством. А каково же было положение женщин?
Их жизнь была прочно связана с семьей и домом. Отец или муж обладал юридической властью над женщиной. Однако это не значило, что женщины были абсолютно отстранены от общественной жизни. Матроны (замужние дамы) знатных родов управляли хозяйством, контролировали рабов, планировали домашние расходы и решали, кто из детей будет обучаться у греческих наставников. Они покровительствовали поэтам, художникам и философам, инициировали строительство храмов и общественных зданий. Влияние через семью и связи позволяло им участвовать в политической жизни косвенно: многие решали судьбу родов, готовили наследников и укрепляли альянсы через браки.
Кибела была покровительницей женщин. В религиозных ритуалах использовались ее символы: зерно, фрукты, цветы, показывающие связь с природой, урожаем и материнством, рога изобилия, сосуды для крови животных.
Свадьба для римлянки была не столько актом личного выбора, сколько социальным и политическим инструментом. Девушки вступали в брак обычно в подростковом возрасте; родитель или опекун подбирал супруга с учетом интересов семьи. После свадьбы женщина могла перейти под власть мужа или оставаться в подчинении семьи, сохраняя собственное имущество.
Образование женщин было ограничено, но им не пренебрегали: они изучали грамоту, счет, бытовую экономику, иногда риторику и основы философии, чтобы вести домашнее хозяйство и поддерживать культурный уровень семьи. Высшие слои позволяли дочерям и женам посещать театры, участвовать в религиозных праздниках и светских мероприятиях.
Рабыни и женщины-плебейки жили иначе. Они трудились в домах, мастерских, лавках и на рынках, воспитывали детей, готовили пищу, шили и выполняли тяжелый физический труд. Их свобода была минимальна, и они во всем зависели от хозяев, мужей и социального статуса своей семьи.
Давайте попробуем реконструировать один день в Риме, чтобы глубже погрузиться в атмосферу Вечного города.
Утро начинается с криков уличных торговцев и стука колес по каменной мостовой. В атриях богатых домов рабы разводят огонь в очагах.
Патриций открывает день возлиянием домашним богам: в ларарий кладут свежие цветы и капли вина. Он облачается в тунику, поверх которой слуга накидывает тогу – знак гражданского достоинства. Пока рабы подают завтрак – хлеб с медом, сыр, фрукты. Хозяин выслушивает утренние новости от клиентов.
Клиенты приходят каждое утро, приветствуют патрона и получают мелкие поручения или, наоборот, помощь – иногда деньгами, иногда рекомендацией.
Для ремесленника или мелкого торговца утро начинается на форуме или в мастерской. Один чинит сандалии, другой торгует оливковым маслом, третий выкладывает на прилавок свежие овощи. Город гудит – с форума доносятся голоса ораторов, вблизи храмов толпятся жрецы, а водоносы с криками несут амфоры с источников.
В сенате тем временем уже собираются магистраты. Здесь обсуждают законы, судьбу провинций и, конечно, плетут интриги. В Риме политика – это не кабинетная работа, а публичный спектакль, и каждое выступление – борьба за умы и сердца слушателей.
В городских банях существовала отдельная профессия – укторы (unctores). Это рабы или вольноотпущенники, специализировавшиеся на массажах и нанесении ароматных масел. У богатых римлян были личные укторы. Не правда ли, они напоминают современных спа-мастеров?
К полудню солнце становится жгучим. Римляне отказываются от серьезных дел и уходят на легкий обед. У патриция это могут быть оливки, вареные яйца, рыба; у плебея – лепешка и кружка вина, разбавленного водой.
Многие ремесленники ставили на товарах клейма со своим именем. По таким меткам археологи находят целые «бренды» мастерских – например, принадлежавших гончарам или производителям ламп.
После полудня самые нетерпеливые спешат в амфитеатр. В цирке Максима вмещается до 150 тысяч человек, и рев трибун слышен на другом берегу Тибра. Гремят колесницы, и каждый поворот – риск для жизни возницы.
Под звуки труб, выходят гладиаторы. Для одних это – игра на выживание, для других – путь к свободе…
Да-да, прецеденты, когда успешные гладиаторы получали свободу, известны. Владельцы гладиаторских школ или городские власти могли даровать счастливчику рудис – деревянный меч, символ освобождения и право выбирать дальнейшую судьбу: кто-то оставался при школе в качестве наставника молодых бойцов, кто-то открывал собственную, некоторые возвращались к прежним профессиям и даже вливались в обычную жизнь города. Их слава, завоеванная на арене, обеспечивала уважение и поддержку тех, кого они раньше развлекали на арене.
…И вот бои начинаются. Публика жаждет крови, и даже знатные матроны в ложе могут требовать добить поверженного.
Для освещения инсул и улиц жители часто пользовались переработанным животным жиром – дешевым и доступным. Запах был не самым приятным, поэтому в богатых домах предпочитали дорогие масла и фитили из льна или папируса.
После зрелищ город словно выдыхает. Патриций приглашает гостей на ужин, который может длиться до глубокой ночи. Слуги подают блюда – фазана, жареного поросенка, медовые пирожки. Между переменами блюд – музыка, чтение стихов, философские диспуты.
У плебея вечер скромнее: жареная рыба на углях, кувшин дешевого вина, неспешный разговор с соседями. Дети играют в кости, женщины полощут белье в воде у фонтана, старики рассказывают истории о войнах и былой славе.
После захода солнца улицы быстро темнеют – фонарей нет, и ночной Рим опасен. Патриции запирают ворота своих домов, стража несет службу у городских ворот, а плебеи стараются не покидать свой квартал. Лишь в трактирах и тавернах, где смешивается публика различных сословий, шум не утихает до утра…