Здесь я хотел бы поговорить о традиции кокин-дэндзю. Она представляет собой доступный только для очень узкого круга причастных способ передачи чтения и толкования поэтической антологии «Кокин Вакасю». Этот тайный способ передачи знаний возник и сформировался в лоне семье Нидзё, а когда род Нидзё пресекся, его продолжили доверенные ученики.

В частности, таким образом тайные знания были переданы от Нидзё Тамэё через его ученика Тонъа поэтам Кэйкэн (Киккава Цунэката), Гёдзин и Гёко, и далее от них поэту Тоно Цунэёри, в итоге достигнув через последнего мастера рэнга Соги. Говорят, что Цунэёри осуществлял передачу своих знаний Соги в храме Мёми-мия в Мино[133], ныне святилище Мёкэн, где мне нередко доводилось бывать. Сегодня неподалёку от него в окружении бамбуковой рощи построили культурно-туристический центр под названием «Кокин дэндзю-но сато», при котором также работает прекрасный ресторан французской кухни. Я неоднократно выступал там с лекциями, а музыкант Ёкояма Кацуя, получивший всемирную известность благодаря исполнению произведения «Ноябрьские шаги» композитора Тору Такэмицу, устраивал там свои концерты на сякухати.

Передача знаний в традиции кокин-дэндзю возможна двумя способами: устно и с помощью полосок нарезанной бумаги кири-гами. Второй способ носит название киригами-дэнзю, и в нём секретные знания передаются на нарезанных полосках бумаги.

Соги использовал способ киригами-дэндзю для передачи своих знаний поэтам Сандзёниси Санэтака и Сёхаку, а Сёхаку затем передал их таким же образом Хаяси Содзи, благодаря чему разделившаяся на три ветви традиция кокин-дэндзю дошла до наших дней. При этом история передачи кокин-дэндзю Хосокава Юсай[134] была довольно драматичной.

Как раз когда Сандзёниси собирался осуществить передачу тайных знаний Юсай, последний подвергся нападению, и его резиденцию, замок Танабэ[135], окружили войска Исида Мицунари[136]. Поскольку было очевидно, что в случае продолжения штурма жизни Юсай угрожает опасность, императорский двор отправил в замок своего специального посланника для его защиты, и таким образом обеспечил возможность передачи. Впоследствии Юсай посвятил в эти знания принца Хатидзё-но мия Тосихито, основавшего императорскую виллу Кацура, Сандзюниси Санаэда и Карасумаро Мицухиро, считающегося одним из трёх великих каллиграфов эпохи Канъэй, а Хатидзёномия, в свою очередь, передал их императору Го-Мидзуноо.

Чем чаще императорский двор из-за кулис протягивал руку помощи, тем важнее становилась передача кокин-дэндзю. Я думаю, это свидетельствует об исключительном желании сохранить и защитить японские ката. Кроме того, многие ката передавались в устной форме путём тайной преемственности внутри семьи. Так было передано содержание средневекового трактата о сценическом искусстве Дзэами Мотокиё Кадэн-сё («Предание о цветке стиля») и других подобных произведений.

Овладение ката с помощью тайных способов передачи знаний и секреты создания интервального пространства ма, как главного искусства мастера любого ремесла, – всё это является в Японии прерогативой узкого семейного круга. Думаю, что причины, по которым попытки объяснить японский феномен ката сталкиваются с трудностями, кроются именно в этом. Такое положение вещей глубоко укоренилось в мире японских ремёсел, отношения между мастером и учениками которого далеко не демократичны.

Огава Мицуо, являющийся сегодня одним из лучших плотников по возведению буддийских храмов и синтоистских святилищ, в юности обучался у выдающегося мастера по имени Нисиока Цунэкадзу, известного своим участием в реставрации храма Хорюдзи и реконструкции храма Якусидзи. Он рассказывал, что Нисиока почти ничему его не учил в привычном смысле этого слова. Он любил вспоминать, что главным в передаче тайных знаний в духе кокин-дэндзю для него являлся момент, когда Нисиока, демонстрируя, как пользоваться рубанком, извлекал из него стружку толщиной менее миллиметра, которая была настолько прозрачной, что сквозь неё можно было видеть всё вокруг. Это очень известная легенда среди японских мастеров.

История о том, как можно постичь тайну ката, сосредоточившись лишь на разглядывании тонкой стружки, кажется невероятной, но именно она подчёркивает, насколько искусное мастерство для этого требуется. Это также находит своё отражение в конструкции японских музыкальных инструментов, концепциях катасиро, монодзанэ и ёримаси, или секретах различных видов ритма Миямото Мусаси.