Одним из самобытных явлений Японии по праву считаются её боевые искусства будо. Дзюдо, кэндо, каратэ, кюдо, айкидо – каждое из них по-своему уникально. Изначально появившись как набор техник для обезвреживания противника, все они обрели статус благородного пути самосовершенствования до, когда впитали в себя понятия гуманности дзин, справедливости ги и ритуальной вежливости рэй. Известные сегодня под общим названием кобудо (букв. «старинные боевые искусства»), они являются фундаментом для многих других направлений, возникших в более позднее время. Например, на базе классического каратэ образовался покоривший мир стиль кёкусин, а также профессиональный японский реслинг и известная в Японии под названием «К-1» разновидность кикбоксинга. Мой хороший знакомый Маэда Акира[115] убеждён, что принципы, заложенные в японских боевых искусствах, являются краеугольным камнем японской жизненной философии в целом.

В основе японских трактатов о боевых искусствах лежат сочинения по военной стратегии. Один из наиболее хорошо известных древних трудов подобного рода – «Книга пяти колец» Миямото Мусаси (изд. «Коданся гакудзюцу бунко»). Она в высшем смысле примечательна. Не слишком объёмная, написанная простым и лаконичным языком, книга состоит из пяти глав: «Земля, Вода, Огонь, Ветер и Небо»[116].

В буддизме эти понятия известны как «пять стихий» или «пять элементов». Расположение «пяти стихий» снизу вверх образует пять колец: Земли, Воды, Огня, Ветра и Неба. Конструкция пятиярусной пагоды, или пагоды пяти элементов, символически изображает эти пять стихий. Снизу друг на друга устанавливаются камни квадратной, круглой, треугольной, полусферической и пирамидальной формы, последняя из которых символизирует форму драгоценного камня. Каменные фонари исидоро в виде «пагоды пяти колец» (горинто), которые можно встретить по всей Японии, представляют собой небольшие башни, как раз сложенные из камней такой формы. Кроме того, верхняя часть деревянных табличек сотоба, прикрепляемых к надгробиям, также зачастую имеет подобную форму.

В возрасте шестидесяти лет Миямото Мусаси перебрался в Кумамото, где размышляя о прошлом, обрёл душевное спокойствие и написал свою книгу. Основное внимание в своём сочинении он уделил понятию ката, которое означает набор зафиксированных в виде определённых поз боевых движений, а также рюги – правилам последовательности их применения в технике определённого стиля. В книге даны конкретные указания о том, как держать меч, противостоять противнику, двигаться во время боя и многое другое, но автор говорит, что всё это так или иначе можно трактовать в преломлении понятий ката и рюги.

При этом сложнее всего объяснить, что именно представляет собой концепция ката в японской культуре.

Прежде всего, стоит сказать, что существуют две различные категории ката. Первая – это шаблонные деревянные формы кигата или металлические игата, представляющие собой доски с вырубкой определённого рисунка, предназначенные для штамповки повторяющихся изделий или узоров типового вида. Это нетрудно понять. К ним относятся шаблоны для изготовления глиняных изделий, в том числе фигурок ханива[117]; матрицы для строительных деталей; металлические штампы; трафареты для мелких узоров по ткани или бумаге; формы для изготовления сигнальных досок-колотушек банги, деревянных гравюр укиё-э и сладостей вагаси. То есть, это всё, что можно отнести к категории стереотипных изделий монкири-гата, значение которых хорошо отражает английское слово template.

Вторая категория относится к ката разнообразных и сложных телодвижений. В неё попадают ката исполнительских, боевых и изящных видов японского искусства. Понять, что в традиционном танце нихон-буё, икэбане, чайной церемонии и кукольном театре бунраку есть свои собственные ката легко, но объяснить, что они представляют собой, довольно сложно.

В английском языке существует множество слов, так или иначе передающих значение слова «ката». Например, style, type, model, mode, pattern, form, frame, template и mold[118] и другие.

При сравнении понятий японской культуры с зарубежными, обычно в большинстве случаев использвание английского языка делает объяснение более точным, но когда речь заходит о стиле, форме и узоре, всё это переводят одним словом ката. В таком случае понимание того, о чём идёт речь начинает сильно зависеть от контекста или приобретает загадочный характер, переходя на уровень «постижения ката своим телом» в духе исин-дэнсин[119].

Так можно ли использовать эту многогранную лексическую группу англоязычной терминологии для раскрытия особенностей ката в таких областях, как традиционные японские танцы нихон-буё, техника борьбы сумо, кукольный театр бунраку, игра на сямисэне или синтоистские ритуалы? Это практически невозможно.

Меня дважды приглашали принять участие в организации и проведении съездов молодых синтоистских священников, благодаря чему я очень хорошо понял, насколько сложно объяснить зарубежным участникам ката ритуального синтоистского этикета.

В возрасте примерно от 30 до 40 лет я руководил компанией синхронных переводчиков, и, хотя мне часто приходилось общаться с иностранными артистами и деятелями культуры по поводу японских традиций, труднее всего было говорить именно о ката.