Упоминая понятие ханган-биики, поэта Сайгё и чудака Тора-сан, я не хотел бы делать акцент на «пораженчестве» или «эстетике упадка». У Мисимы Юкио была тенденция восприятия Японии подобным образом, но я не думаю, что стоит ей следовать. Для меня они являются свидетельством чувствительности японцев к красоте переменчивости и непостоянства, обозначаемых словом уцурои. Тому есть множество других примеров.

Например, любовь к паломничеству и странствиям по глубинке, сюжетам в стиле митиюки[107] пьес театров Нингё дзёрури и Кабуки, историям в духе мататаби-моно[108] в исторических романах и фильмах или феноменальная популярность путевых заметок «Кайдо-о юку» Рётаро Сиба[109]. К этому можно добавить бум, который вызвал герой фильма «Тэцуо – железный человек» 1989 года и неугасающую популярность автобусных туров по известным туристическим маршрутам, а также постоянную трансляцию телевизионных передач типа «Как сейчас поживает этот человек?» («Има ано хито-ва до ситэиру»).

Исходя из этого можно сделать вывод, что в сознании японцев значения таких понятий, как странствия хёхаку, потеря положения ракухаку, непостоянство мудзё, окраины хэнкё, паломничество дзюнрэй и скитания митиюки наслаиваются друг на друга.

Все это является выражением особой чувствительности к изменчивости бытия уцурои. Подобно тому, как мы чувствуем красоту смены времён года, мы ощущаем красоту изменчивости уцурои в истории, человеческой судьбе или обстоятельствах. С одной стороны, можно сказать, что герою «Исэ-моногатари» Нарихира просто надоело жить в столице, но с другой – именно это непостоянство его утончённой натуры, определяемая словом уцурои, воспринималась как нечто неординарное и достойное восхищения.

Оглядываясь назад, можно заметить, что понятия мияби и хинаби существовали уже начиная с эпохи Хэйан. Слово мияби записывается иероглифом 雅び, но происходит от слова миябуру, записывающегося иероглифами 宮ぶる или 都ぶる и означающего «жить с придворной, столичной элегантностью», что как раз довольно точно соответствует современному понятию урбанизма – жизни с комфортом и удобствами большого города. В противовес чему слово хинаби, записывающееся иероглифом 鄙び, связано с глаголом хинабуру (鄙ぶる), который означает «жить простой деревенской жизнью», но с одобрительным оттенком хорошего вкуса. Причина, по которой чайные церемонии ваби-тя стали проводиться в скромных хижинах с соломенной крышей и простым внутренним убранством, в своей основе связана с тем, что в сознании японцев уживаются понятия мияби и хинаби.

Это несколько отличается от тенденции возвращения к жизни в сельской местности или концепции создания города-сада, популярной в современной Европе и Америке. Речь идёт не о насаждении атмосферы хинаби в отдельном населённом пункте и регионе или её воссоздании на современный лад. Идея состоит в сохранении атмосферы деревенской простоты хинаби, но с ощущением утончённой изысканности.