Итак, смех в Японии считался частью представления, целью которого было развеселить богов и публику. Тех, кто это делал, этнограф Янагита Кунио именовал око-но моно. Око означает «смешной», «весёлый» или «нелепый». Кстати, слово окогамасий также происходит от око и означает «неуместный» или «абсурдный».

Нелепость и абсурд часто можно встретить в японском исполнительском искусстве. Причём это характерно не только для сельских храмовых представлений сатокагура, но и для саругаку, старинных сельских плясок дэнгаку, более поздних комедийных жанров кёгэн, сэндзу мандзай, а также для современных мандзай и импровизированных комических сценок нивака[270].

Сэндзу мандзай[271] представляет собой традиционное новогоднее поздравительное представление шутливого характера, в котором участвует пара актёров: исполнитель с веером таю и исполнитель сэндзу, играющий на небольшом барабане коцудзуми. Оно также известно под названием микава мандзай или овари мандзай. Это весёлое представление, временами доходящее до гротеска, но гротеска иного рода, чем тот, который присущ стилю кабуки-моно или басара. В мандзай гротеск служит смеху.

С наступлением периода Мэйдзи актёров жанра мандзай стали приглашать для выступлений в комедийные труппы и развлекательные шоу, что со временем привело к превращению их участников в стендап-комиков и комические дуэты.

В начале периода Сёва президент развлекательного холдинга «Ёсимото когё»[272] Хасимото Тэцухико и его директор Хаяси Сёносукэ предложили называть жанр комического диалога на сцене одним словом мандзай, и вскоре появились артисты, которые начали с большим успехом выступать в этом жанре. К ним, в частности, относятся Ёкояма Энтацу и Ханабиси Атяко. Тем не менее, во времена моего детства комики Сунагава Сутэмару и Накамура Харуё ещё выступали с барабанчиком коцудзуми, в манере традиционного сэндзу мандзай, хотя их диалоги уже звучали в духе современного бояки[273]. Однако дуэт Сутэмару и Харуё[274] уже не мог бы рассмешить японцев послевоенного поколения.

Детство я провел в Киото, и как и многие другие, постоянно прилипая к радио, во весь голос смеялся над выступлениями Наката Даймару и Ракэтто, Мияко Тётё и Нанто Юдзи, Юмэдзи Итоси и Кими Коиси. Смеялся и никак не мог остановиться.

Затем последовал бум мандзай, вызванный расцветом телевидения, звёздами которого были Ёкояма Ясуси и Нисикава Киёси, Нисикава Норио и Камигата Ёсио, All Hanshin и Кёдзин, Two Beat. Тогда я тоже от души много смеялся, но то, что случилось дальше, постепенно стало меня беспокоить.

Нет ничего страшного в том, что мандзай со временем превратился в шоу бокэ и цуккоми[275]. Проблемы начались, когда актёры амплуа цуккоми повсеместно стали претендовать на роли ведущих (от Симада Синсукэ до Хамада Масанори и Уэда Синья), комедийный жанр о-варай стал проникать за пределы своих традиционных границ, телевидение утратило разнообразие, а юмористы заразились «синдромом вездесущего распорядителя».