Смит-Стэнли, 14-й граф Дерби[1], на протяжении всего времени, что он работал, постоянно посасывал вишни, пропитанные водкой.

Джеймс Фенимор Купер в аналогичном случае держал при себе медовые лепешки, которые непрерывно ел.

Лорд Байрон не мог писать, не вдыхая запаха трюфелей. И потому, когда сидел за письменным столом, его карманы всегда были набиты именно трюфелями.

Оноре де Бальзак взял себе за правило: прежде чем садиться за письменный стол, выпивать как минимум 5–7 чашек кофе.

Также любителем хорошего кофе считался Вольтер: по свидетельству очевидцев, он в день мог употребить до 50 чашек этого напитка.

Чарльз Диккенс слыл педантом: во всяком случае, после каждых пятидесяти написанным им строчек педантично выпивал стакан горячей воды.

Николай Васильевич Гоголь, обращаясь к Николаю Данилевскому, называл ресторан не иначе как «храмом» и… даже «храмом жратвы». Те, кто знал его еще в отрочестве, вспоминали: «В карманах брюк у него постоянно имелся значительный запас всяких сладостей – конфет и пряников. И все это по временам, доставая оттуда, он жевал, не переставая, даже в классах во время занятий…»

Александр Дюма-отец слыл не только известным писателем, но и неистовым гурманом и обжорой. Обожая давать лукулловы пиры, он отличался и непревзойденным мастерством кулинара.

Говорят, попав в Россию, Дюма поселился у гражданской жены поэта Некрасова Авдотьи Панаевой. И тут, как говорится, писатель почувствовал себя в своей тарелке в прямом и переносном смысле слова: много гулял, ел, веселился. К каждому его приезду хозяйка готовила курник, который Дюма счел самым отменным русским блюдом. Авдотья Панаева была гостеприимной хозяйкой, но необузданное дружелюбие и аппетит французской знаменитости ее пугали. Для того чтобы раз и навсегда прекратить визиты Дюма, она решила его перекормить: ботвиньей, малосольными огурцами, поросенком с гречневой кашей и расстегаями, рыбой. И Дюма не пропускал ни одного блюда! Он съел все до последней крошки и попросил еще – этому человеку ничего не было страшно.

Авдотья Панаева записала в дневнике:

«Я думаю, что желудок Дюма мог бы переварить мухоморы».

Агата Кристи, легендарная английская писательница, создавшая образ непревзойденного детектива Эркюля Пуаро, вспоминала, что с детства была склонна к обжорству: «Принимая во внимание количество пищи, которое я поглощала в детстве и юности (потому что всегда была голодна), просто не могу взять в толк, как мне удалось остаться такой тощей». 12-летней девочкой Агата Кристи даже соревновалась в «пищеварительной доблести» с 22-летним молодым человеком: «По части устричного супа он меня обгонял, но в остальном мы дышали друг другу в затылок. Мы оба ели сначала вареную индейку, потом жареную и четыре или пять кусков говяжьего филе. Потом мы принимались за сливовый пудинг, сладкий пирог и бисквит. После этого шли печенья, виноград, апельсины, сливы и засахаренные фрукты. И наконец, весь оставшийся день из кладовой приносили горстями шоколад разных сортов, кому что понравится».

Друг Пушкина, прекрасный поэт и остроумец Петр Вяземский писал: «Пушкин вовсе не был лакомка… но на иные вещи был ужасный прожора. Помню, как в дороге съел он одним духом 20 персиков, купленных на Торжке. Моченым яблокам также доставалось изрядно». Пушкин был знаком и с популярной в его времена французской кухней и, тем не менее, любил простую, можно даже сказать деревенскую, русскую. «Гений чистой красоты» Анна Керн вспоминает, что мать Пушкина Надежда Осиповна заманивала сына к обеду печеным картофелем, «до которого Пушкин был большой охотник». Очень любил яблочный пирог, который готовили в доме его соседей Осиповых-Вульф. Ну а все блюда няни Пушкина ценились не только им самим, но и его друзьями. Из сладкого Александр Сергеевич очень любил варенье из крыжовника.

Иван Андреевич Крылов, баснописец, не просто любил поесть – это был обжора, не уступавший Дюма-отцу, а в чем-то даже его превосходивший. Об умении баснописца хорошо откушать ходили настоящие легенды, кстати, основанные на вполне реальных фактах. Крылов, к примеру, мог съесть в один присест до 30 блинов с икрой. А блины эти были «величиною в тарелку и толщиною в палец». Устриц съедал не менее 80 штук. Любил как «основательные» блюда – уху с расстегаями, жареную индейку, телячьи отбивные котлеты, поросенка под сметаной, так и съестные «мелочи» – огурчики, бруснику, сливы. Из напитков предпочитал квас. Интересно, что Крылов совершенно не наедался на царских обедах, после которых ехал потчеваться в ресторан, а дома его сразу ждал ужин. Конечно, разве мог он насытиться пятью ложками супа, пирожками размером с грецкий орех, крылышком индейки и десертом в пол-апельсина с желе и вареньем внутри?!

Светлейший фаворит Ее Величества Екатерины князь Григорий Александрович Потемкин держал посуду только из чистого серебра и чаны-кастрюли, куда входило по двадцать ведер жидкости. В них князю готовили, например, уху из аршинных (70 см) стерлядей и кронштадтских ершей.

Стол его считался в екатерининскую эпоху баснословным, а повара – «чудотворцами». В постный день подавали рыбные блюда, ни вкусом, ни запахом не отличимые от жаркого из дичи, баранины или свинины. Его повар-француз изобрел блюдо, ставшее в ту пору легендарным: «бомбу а-ля Сарданапал» – своеобразную котлету, сделанную из фарша всевозможной дичи. Особую слабость светлейший князь питал к гусиной печени. Повара размачивали ее в меду и молоке для увеличения размера. «Вулканизировали» до невероятного объема и свиную печень.

Жерар Депардье, у которого есть свой ресторан в Париже, если он не на съемках, всегда приходит проверить работу кухни, делая это единственно верным способом – снимает пробу. Подавая хозяину салат и сразу два блюда, повар знает, что тот обязательно попросит добавку.

– Я не считаю количество еды, которое съедаю за вечер, – говорит Депардье. – Иногда и кусок в горло не лезет, а иногда, когда у меня вдохновение, могу и пять блюд проглотить – я обжора и не вижу в этом ничего страшного. Мне нравится готовить, мне нравится пробовать то, что получается у меня и у других, и сытная пища будет последним, от чего откажусь, если здоровье станет совсем ни к черту.

Отто фон Бисмарк, канцлер Германии, как выясняется, тоже был не дурак закусить. И слава эта не уступала его политической славе. К примеру, в меню ресторанов и в поваренных книгах встречаются филе морского языка а-ля Бисмарк и одноименный рулет (Bismarckkeiche). Даже в Италии еще при жизни «железного канцлера» вошел в моду его любимый говяжий стейк с глазуньей из двух яиц – bistecca alle Bismarck.

Уинстон Черчилль, судя по фотографиям, питался неплохо. Скажем, историкам удалось раздобыть некое меню, которое относится ко времени официального визита британского премьер-министра в США в июне 1954 года.

Завтрак на борту самолета не понравился Черчиллю, и он заказал еду на свой вкус. Две смены блюд должны были подаваться на разных подносах.

Первая часть завтрака включала яйцо пашот, тост с ягодным джемом и сливочным маслом, чашку кофе с молоком, стакан холодного молока, холодного цыпленка или мясо. На втором подносе премьер ожидал увидеть: свежий грейпфрут, стакан свежевыжатого апельсинового сока, виски с содовой и неизменную сигару.

А вот что из себя представлял обед, которым потчевали Черчилля: на закуску – филе целиком запеченного лосося с гарниром из креветок под чесночным соусом. Основное блюдо – жареная оленина с паштетом из гусиной печенки и соусом из трюфелей.