Вячеславу Горскому нравилось любоваться собственным отражением в зеркале. Мужественные черты лица, зачесанные назад светлые волосы, голубые глаза – идейный лидер «Золотого плуга» считал, что выглядит как «истинный ариец», представитель высшей расы. В его кабинете имелось несколько антикварных агитплакатов времен Третьего рейха. Из-за музейного антибликового стекла смотрели голубоглазые блондины и блондинки, нарисованные словно под копирку. На самом деле глаза Горского были скорее зелеными, чем голубыми, а волосы ему приходилось подкрашивать – факт, который он тщательно скрывал. Также на стенах кабинета красовалась пара гитлеровских знамен (разумеется, настоящих – недаром же Вячеслав Горский занимался антиквариатом!) и вполне себе современный украинский флаг. Вся эта коллекция могла бы много сказать о хозяине, однако человек, стоявший перед зеркалом, не считал себя банальным неонацистом. Если бы журналисту потребовалось охарактеризовать его в двух словах, он бы, вероятно, написал «Владелец ресторанов», «Коллекционер антиквариата» или просто «Успешный бизнесмен». Сам же Горский сказал бы про себя «Искатель истины».

Не переставая восхищаться фюрером, он считал, что тот крупно облажался, связавшись с Советским Союзом. Гитлеровцам следовало уделять больше внимания поиску магических артефактов. «Аненербе» что-то делало в этом направлении, но явно недостаточно. Они искали Шамбалу и мифический Грааль, в то время как им следовало искать Черные столбы и путь на Еурод! Когда Горский думал о том, что могло бы случиться, объединись фюрер и конунг, по его телу пробегала дрожь возбуждения.

– Я смог сделать то, что не сумел сам Гитлер! – проговорил Горский, обращаясь к собственному отражению.

На нем были свободные белые штаны и длинная черная накидка с капюшоном, расшитая древнегерманскими рунами. Эту ритуальную одежду сшили на заказ. Такая накидка имелась у каждого члена «Золотого плуга» – тайного эзотерического общества под руководством Вячеслава Горского.

Символ плуга был выбран не случайно – он явился будущему антиквару и бизнесмену во сне. Тогда ему едва исполнилось шестнадцать лет. В этом сновидении великан шел за плугом, который тянул конь размером с многоэтажный дом. И конь, и великан сияли подобно солнцу, а из борозды, которую оставлял плуг на каменистой земле, сочилась кровь. Горский счел это сновидение знаком, символом своих будущих побед. И сегодня, пожалуй, был тот самый день. День, когда верховный жрец «Золотого плуга» обретет сверхчеловеческое могущество.

Горский затянул тонкий пояс, набросил капюшон и покинул кабинет. Пройдя длинным коридором, он задержался у массивной двери, на которой имелся электронный замок. Пальцы пробежали по кнопкам, и механизм пискнул, открываясь. За дверью находилась гостевая спальня, совмещенная с ванной. Когда дверь отворилась, с кровати вскочил человек небольшого роста, одетый в спортивный костюм. Лет пятидесяти, с залысинами, он выглядел встревоженным, если не сказать напуганным.

– Заглянул попрощаться, – произнес Горский, усмехнувшись.

– Что? Ты уезжаешь? А что со мной, я могу идти?

– Аркадий, не суетись. Я пришел попрощаться, потому что Вячеслав Горский, которого ты знаешь, сегодня исчезнет. Когда мы увидимся в следующий раз, на моем месте… будет кто-то другой.

– А, ясно, – мужчина, которого хозяин дома назвал Аркадием, понимающе кивнул. – Удачи. Надеюсь, все пройдет, как ты планируешь.

– Я тебя умоляю! Ты же спишь и видишь, чтобы я не пережил этот вечер!

– С чего вдруг мне желать кому-то смерти? – занервничал мужчина, который по всем приметам являлся не гостем, а пленником.

– Дай подумать… Может, потому, что я силой отобрал у тебя мощи конунга? И не заплатил за них ни копейки? Но знаешь, ты сам виноват. Слышал такое выражение – жадность фраера сгубила?

С этими словами Горский захлопнул дверь. Он понимал, что Аркадий Кузнецов пока не мог осмыслить все величие его замыслов. И не верил, что мощи конуга помогут жрецу «Золотого плуга» переродиться, став сверхчеловеком. В гостевой спальне сейчас находился не более чем охотник за бигфутом, очередной чокнутый уфолог, которому повезло отыскать как минимум два прохода в иные измерения. Но так уж совпало, что в момент гибели Еурода именно этот бесполезный, жалкий, так гордящийся тремя высшими образованиями, находился рядом с порталом. И он видел последние секунды конунга. Сказать по правде, Горский не верил в совпадения. Он считал, что случайностей не бывает и к будущему величию его ведет перст судьбы. А значит, у Аркадия Кузнецова имелась в этом спектакле своя роль, и убивать его пока что не следовало.

Внизу уже все было готово к церемонии, и по особняку разносился звук приглушенных голосов. В круглом, обшитом деревянными панелями холле, куда вела мраморная лестница, царил полумрак. Хозяин загородного особняка, где проходили собрания «Золотого плуга», спустился по ступенькам. Едва его тень легла на стену, в помещении воцарилась тишина. Три десятка мужчин и женщин, облаченных в одинаковые шелестящие накидки, выстроились широким полукругом и замерли. Их лица закрывали глубокие капюшоны, но это делалось не для конспирации (здесь все были хорошо знакомы), а всецело из любви членов «Золотого плуга» к драматическим эффектам. Впрочем, все это не являлось игрой в масонов. Сектанты были крепко повязаны друг с другом, и объединяло их не только стремление к деньгам и власти. Все эти люди в капюшонах знали, что кроме этого мира существует и другой; все они хотя бы раз совершили разведывательные вылазки на Еурод.

Горский искренне верил, что магия жителей «перпендикулярного» мира, их знания и технологии помогут жителям Земли возвыситься. Но мир, которым он так восхищался, погиб. Все, что осталось, – тело властителя Еурода, которое лежало сейчас на медицинской каталке в центре комнаты. Белая простыня оставляла открытой мускулистую грудь и лицо, наделенное совершенными чертами. Даже мертвый, конунг был прекрасен. Горский не считал себя гомосексуалистом, у него редко возникали фантазии относительно представителей собственного пола (хотя на священных оргиях, обязательных для всех членов «Золотого плуга», случалось всякое). Но вот конунгу он бы отдался без размышлений.

Вторая каталка оставалась пустой, а между ними располагалось медицинское оборудование, необходимое для переливания крови.

Вячеслав Горский чаще других бывал на Еуроде. Притворяясь своим, он общался с местными жителями, пытался выяснить, какие технологии выродков могут быть полезны здесь, на Земле. Так он узнал о конунге, совершенном существе, которое стояло во главе Еурода. В сравнении с ним люди были чем-то вроде обезьян с дефективным набором хромосом. Мысли о конунге захватили жреца «Золотого плуга». В одном из снов, который без сомнения являлся пророческим, Вячеслав Горский стоял на коленях перед конунгом, а тот, прекрасный как древнегреческий бог, держал в руке кинжал. Властелин Еурода полоснул себя по запястью и протянул руку, и верховный жрец начал пить его кровь, с каждым глотком ощущая прилив невероятной мощи. Продолжение сна он бы вряд ли рассказал своей жене. И вот судьба дала знак. Тело конунга лежит здесь, в холле загородного особняка. И пророческое видение скоро станет реальностью.

Верховный жрец встал в центр круга и обратился к своей пастве:

– Сегодня не будет долгих речей или молитв. Любые слова теряют смысл и меркнут в сравнении с тем, что сейчас произойдет. Все мы знаем, зачем собрались здесь этим вечером. Так давайте же просто сделаем это.

Горский потянул за пояс, и накидка, шурша, упала на дубовый паркет. Обнаженный по пояс, он направился к стальной каталке. Одновременно с этим из круга вышел еще один сектант. Под накидкой, которую он также сбросил на пол, оказался медицинский халат. Этот человек по фамилии Фукс, в прошлом практикующий врач, был владельцем одной из частных клиник города. Именно ему предстояло перелить кровь конунга верховному жрецу.

Переливание крови от мертвеца – кому-то такая мысль показалась бы чистым безумием. Но Горский руководствовался не только пророческим сном. Исследования, проведенные профессором Фуксом на передовом оборудовании клиники, дали максимально странные результаты. Конунг был мертв – отсутствовала мозговая активность, сердце не билось, органы не функционировали. Но при этом отсутствовало трупное окоченение и признаки разложения, а температура тела составляла 34,2 – высоковато для мертвеца. И кровь под микроскопом вела себя странно. Фукс сказал, это что угодно, но не кровь мертвеца, и что он в жизни такого не видел. Горский с суеверным восторгом предположил, что конунг Еурода был сродни христианским святым, не подверженным тлению. А еще, возможно, профессора поставило в тупик малоизученное состояние глубокой медитации, как у индийских факиров. Так или иначе, Горский считал, что переливает себе кровь сверхъестественного существа, набор генов которого превосходит совершенством все, созданное природой.

Верховный жрец лег на каталку, и Фукс ввел в его вену иглу, закрепив пластырем. В другой ситуации сектанты затянули бы заклинание на латыни или богохульное песнопение. Но в их репертуаре не нашлось песен, соответствующих случаю, поэтому все происходило в тишине. Только и слышно было, как звякают о стальной поддон медицинские инструменты. Темная кровь побежала по пластиковым трубочкам, и Горский прикрыл глаза, ожидая, когда его тело наполнится сверхчеловеческой мощью.

Это напоминало резкий удар под дых. Глава «Золотого плуга» не чувствовал такого с детства, когда его мутузил отчим-алкоголик. Задохнувшись, он резко сел и открыл глаза.

Старая квартира, из которой он сбежал в восемнадцать и в которую надеялся никогда не вернуться. Ободранные обои, видавшая виды мебель, прожженный сигаретами советский ковер и пустые бутылки. Успешный бизнесмен и владелец ресторанов начал свой путь с самого дна – благо лихие девяностые подбрасывали много возможностей молодому человеку, решившему во что бы то ни стало сделаться богатым и влиятельным. Но Горский никогда не рассказывал деловым партнерам об этой мрачной странице своей жизни. Он поднялся с грязного пола и, ошалевший, огляделся. Вдруг из полумрака донесся чей-то высокий и надменный голос:

– Что это за убогая дыра?

Резко повернувшись, Вячеслав увидел у окна, прикрытого пыльными занавесками, конунга. На нем была расшитая золотом накидка, которая никак не вязалась с обстановкой квартиры.

– Это сон, – пробормотал Горский.

– Нет-нет, это не сон, – возразил конунг и отдернул занавеску. – Это… во имя Мрака!

Жрец «Золотого плуга» точно помнил, что квартира его матери находилась на третьем этаже панельного дома, и в ветреную погоду за окнами колыхались тополя. Но сейчас за окном был круглый холл его загородного дома. Точнее, обшитый мореным дубом потолок и выключенная люстра. С такого угла холл мог видеть человек, лежащий на каталке.

– Что здесь происходит? – произнес Вячеслав дрожащим голосом.

Конунг задумчиво поскреб подбородок:

– Это не настоящая комната, это чье-то сознание. И это не мое тело, это просто психическая проекция. Вопрос, как я здесь очутился и почему все именно так…

– Возможно… возможно, мы оказались здесь из-за переливания крови.

Властитель Еурода испытующе посмотрел на Вячеслава Горского, а потом двумя широкими шагами пересек комнату.

– Иди-ка сюда, дрянной мальчишка!

Один из самых влиятельных людей города хотел попятиться, но не смог. Он вдруг обнаружил, что комната увеличилась и конунг словно вырос. «Нет, это я снова стал маленьким!» – с ужасом осознал Горский, посмотрев на свои детские ручки. Под его отросшими ногтями виднелась грязь (траурные ленты, как говорил отчим); предплечья покрылись мелкими порезами и царапинами. В этот момент на голову испуганного малыша, в которого превратился взрослый состоявшийся мужчина, легла холодная рука. Череп Вячеслава пронзил электрический разряд, но длилось это недолго. Мальчишка осел на пол, заливаясь слезами, а конунг протянул:

– Тааак!.. Все понятно. Значит, ты, жалкий звереныш, решил стать сверхчеловеком. А еще вздумал воспользоваться моей кровью и моим телом?

Ребенок, сидевший на ковре, жалостливо всхлипнул.

– Впрочем, все обернулось к лучшему, – сказал властелин выродков. – Для меня, конечно же, не для тебя. Я забираю себе это тело, а ты уходи прочь. Брысь, чтоб я тебя больше не видел!

Малыш на четвереньках пополз прочь из комнаты, а конунг подошел к окну и негромко произнес:

– Пора просыпаться.

* * *

Конунг резко сел на каталке и оглядел собравшихся. Все они выжидающе замерли.

– Вячеслав, – послышался рядом чей-то осторожный голос. – Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, только я не Вячеслав, – властелин Еурода протянул руку, из которой все еще торчала капельница. – Убери это.

Когда врач вынул иглу и зажал кровоточащую ранку тампоном, конунг встал с каталки и склонился над своим бывшим телом, когда-то совершенным, но отслужившим свой срок. Ничего, зато благодаря этому идиоту, который называл себя верховным жрецом, у него появилось новое.

Конунг не знал, каким образом его разум перекочевал из одного тела в другое, да это было и неважно. Куда важнее, что его сознание, кажется, научилось менять физические оболочки, как человек меняет пальто. А еще властелин Еурода ощущал, что после смерти и чудесного воскрешения его психические силы возросли. Они буквально бурлили внутри, требуя выплеска. Не слишком понимая, что именно делает, конунг взмахнул рукой, и каталка с трупом воспарила в воздух. Все, кто находился в комнате, разом загалдели. Ни дать ни взять дикие обезьяны в питомнике!

– Тихо! – воскликнул он и снова махнул рукой. Каталка, а вместе с ней и труп, резко взлетела выше, ударилась о потолок и с грохотом рухнула на пол. После этого в комнате воцарилась тишина.

– С вами говорит конунг Еурода. И в будущем – правитель этого измерения. Здесь и сейчас я призываю вас на службу! Вы готовы жить и умереть за меня?!

Испуганные сектанты один за другим начали опускаться на колени. Опустился и человек в халате врача, и он же первым осмелился обратиться к новому владыке:

– Господин, а что именно вы хотите от нас?

– Для начала мы отыщем и уничтожим человека, который доставил мне столько неприятностей. Максима Жарова.

Конунг чувствовал своего убийцу. Сам не понимая почему, он словно превратился в радиоприемник, настроенный на волну «Жаров». Возможно, приняв смерть от руки этого русского, конунг остался связан с ним на квантовом уровне. Ученые назвали бы это спутанностью частиц. Правда, сейчас сигнал был совсем слабый. «Жаров далеко, не в этом мире, – понял конунг, прислушавшись к своим ощущениям. – Что ж, я все равно его отыщу!»