На джунгли опустилась синеватая мгла, и едва стемнело, со стороны поселения послышался мерный рокот барабанов. Этот звук навевал мысли о диких африканских племенах. Вот только били по туго натянутой коже не человеческие руки, а когтистые лапы рептилий. Кристаллы, вмонтированные в Живобой, ярко светились в темноте. Это, конечно же, являлось серьезным недостатком для оружия, если надо действовать, как сейчас, скрытно и ночью. Впрочем, попаданцы исправили этот недочет довольно просто – вымазали рептилоидский бластер липкой грязью.
Вопреки логике, солнце не опустилось за горизонт, оно просто потускнело, как электрический светильник. И теперь над пальмами и гигантскими папоротниками плавало ночное светило – желтоватый треугольник. От Луны этот объект отличался не только формой, но и отсутствием темных пятен. Глядя на него, Максим окончательно убедился, что измерение, в которое их швырнуло благодаря Большому Схлопу, – лишь осколок древнего мира, образовавшийся из-за Мракобоя. Это оружие вызывало не только дробление мерностей, но и всевозможные физические феномены. Такие, например, как треугольное светило, похожее на искусственный объект, приколоченный к темному куполу неба. Впрочем, возможно, так оно и есть, – подумал Жаров. – Кто знает, на что были способны предки этих чертовых ящериц и как далеко продвинулась их наука!
Своеобразный «карман», или складка реальности, в которой помещались Еурод и Рось, тоже освещалась не Солнцем, а загадочным объектом, который плавал над Великотопью, подобно пузырю. Но он хотя бы выглядел как что-то естественное – светило, когда-то согревавшее и выродков, и росичей, не было треугольным. От Максима Жарова не укрылось сходство местной Луны и пирамид, что строили велоцирапторы, но сути это не меняло. Теория о происхождении этого мира подтвердилась в любом случае. Пока попаданец смотрел на странноватую Луну, на ее фоне бесшумно пронеслась стайка маленьких крылатых существ, то ли древних птиц, то ли ящеров. Черные тени охотились за ночными мотыльками.
– Думаю, темнее уже не будет, – произнес молодой человек, поднимаясь с замшелого валуна и потягиваясь.
– Да, пора, – согласилась Любава. – Что-то мы засиделись.
Последние пару часов они провели в засаде, наблюдая за поселением рептилоидов и слушая монотонный перестук барабанов. Вдоль забора прогуливались патрули. Ящеры всматривались в заросли и реагировали на любой подозрительный шорох. Жаров видел, как облаченный в доспехи велоцираптор не раздумывая метнул дротик, когда один из папоротников внезапно зашевелился. Жертвой броска стал небольшой динозаврик, из тех, что охотились за яркими стрекозами. Появление в окрестностях чужаков и пропажа ценного оружия переполошили аборигенов. Максим не сомневался, что ночью их бдительность лишь возрастет, но все же предпочитал совершить вылазку под прикрытием темноты.
– Рыжий, ты с нами или здесь подождешь? – спросил он.
Кот издал гортанный мявк и спрыгнул с валуна. Вид у него был решительный, если не сказать воинственный.
– Вот это по-нашему! – одобрил предводитель небольшого отряда. – Как это, идти за языком, и без Рыжего?!
– Я думала, нам весь шаман нужен, – удивилась Любава. – Толку нам от его языка? Даже на трофей не сгодится.
– Не-не, – отмахнулся Максим. – Захват языка – это военный тактический прием. Языком у нас на Земле называют пленного, от которого можно получить ценные сведения.
– Ясно, – кивнула девушка. – Тогда вперед, за языком!
Дождавшись, пока очередной патруль отойдет метров на сто – сто пятьдесят, отряд бесшумно пересек каменистую полосу, отделявшую джунгли от поселения. Секунда – и все трое оказались по ту сторону забора.
Деревня не спала. Почти у каждой хижины горел костер, уменьшая количество темных закоулков, где могли бы укрыться опасные чужаки. Над крышами мерцало красно-оранжевое зарево от главного костра, который пылал на площади. Оттуда же доносился стук барабанов. Возможно, таким образом ящеры задабривали богов или духов, а может, это был знак, что деревня в опасности и никто не должен спать, пока кризис не минует.
И как тут взять языка, когда вся деревня на ушах стоит? – раздосадованно подумал Максим, оглядываясь.
Поселение строилось пусть по нехитрому, но все же плану. Хижины и хозяйственные постройки формировали неширокие прямые улицы, которые расходились от центра подобно лучам. Максим, Любава и Рыжий перемахнули через забор в самом неудачном месте из всех возможных – там, где к забору примыкала одна из улиц. И пройти по ней не представлялось возможным – на каждом втором пороге сидел рептилоид, а то и несколько. Они переговаривались с соседями, хрипло смеялись, жарили на огне насекомых, нанизанных на полочки. Судя по всему, пернатые аборигены не собирались спать до того момента, когда треугольное светило разгорится в полную силу. К счастью, у забора хватало теней, и маневр отчаянной троицы остался незамеченным. Максима это не удивило, ведь он знал одно простое правило – даже самые бдительные стражники, сидевшие у огня, плохо видели, что происходит в темноте. А эти поселяне никого не высматривали, им просто запретили спать.
Бодрствовали не только взрослые, но и дети. Несколько маленьких ящеров возились в пыли или же с веселыми воплями носились друг за другом, как вдруг один тощий ящеренок остановился посреди улицы. Он выглядел младше своих товарищей по игре, и перья на его голове забавно топорщились. Макс замер, сжимая приклад Живобоя. Он не сомневался, что мелкий, напоминающий взъерошенного воробья, раптор их засек. Оставалось надеяться, что ящеренок не испугается и не начнет вопить. В этом случае отряд оказался бы в крайне неприятном положении – будучи русским человеком со своим кодексом чести, Жаров не стал бы стрелять, рискуя попасть в детей. И совершенно неважно, что это были отпрыски динозавров, а не людей. Не зная, как быть дальше, Максим вдруг почувствовал плечом прикосновение Любавы.
– Идем, – чуть слышно прошептала она.
Когда люди двинулись вдоль забора, ящеренок лишь любопытно вытянул шею, но не стал визжать или звать на помощь. Похоже, он был слишком маленьким, непуганым, да и просто не понимал, кого видит перед собой. Отряд скрылся в тени хижины, которой заканчивалась улица. Из-за глинобитной, изобилующей щелями стены доносились низкие голоса. Макс и Любава словно окаменели, Рыжий прижался к ноге хозяина. Спустя полминуты молодой человек ощутил, как его жена с облегчением выдохнула.
Сейчас Жаров пожалел, что в мире, принадлежавшем рептилиям, ментальная связь между ним и Любавой исчезла. Очевидно, физика этого измерения отличалась от физики «перпендикулярного мира», ставшего жертвой Большого Схлопа. А как удобно было бы сейчас обсудить план действий, используя безмолвную речь! Впрочем, Максим и так уже знал, что им требовалось. Небольшая диверсия с целью отвлечения противника.
Улица, где их заметил мелкий раптор, была слишком людной (хоть Максим и сомневался, что слово «людная» корректно применить к улице, заполненной динозаврами). Жестом велев жене оставаться на месте, он прокрался вдоль глинобитной стены, миновал сооружение из жердей, на котором пованивала шкура какого-то животного, и еще одну постройку, мало отличавшуюся от первой. Выглянув из-за угла, разведчик увидел полутемную кривую улочку. Рядом с одной из лачуг, в кольце закопченных камней, горел небольшой костер, а возле него дремал пожилой ящер, прикрыв все три имеющиеся глаза. Его спина ссутулилась, а частично облысевшая голова упала на грудь. Из пасти, в которой недоставало половины зубов, капала слюна. Макс покинул укрытие, приблизился к костру и вытащил из него пару тлеющих веток. С этим трофеем он вернулся к Любаве и Рыжему. Девушка без лишних слов поняла, что задумал ее супруг, и кивком одобрила план.
Чтобы достать до крыши, Максу было достаточно протянуть руку. Самый доступный кровельный материал в джунглях – сухие пальмовые листья – тут же начал тлеть. Тонкая струйка дыма выросла и закачалась, подобно маленькой кобре. Чемпион по метательному оружию и мастер спорта по настольному теннису, Жаров умел кидать предметы точно и на большие расстояния. Украденные из костра ветки полетели на соседние крыши.
Короткими перебежками, рискуя попасться на глаза недружелюбным аборигенам, диверсанты двинулись вдоль забора. Макс рассчитывал, что у них в запасе есть пара минут, но пальмовые листья вспыхнули как бумага, несколько лет пролежавшая на сухом пыльном чердаке. Стало светлее, послышались вопли и треск пылающего дерева. Маленькая кобра в мгновение ока обернулась прожорливым драконом. Листья были только растопкой, а главной пищей для огня – то, что находилось под ними. Каркас из палок, связанных лианами.
Когда жители деревни заметили пожар и засуетились, покидая свои жилища, отряд укрылся между стеной небольшой хижины и поленницей. Мимо них пробежал ящер, расплескивая воду из грубо сработанной деревянной лоханки. Макс не сомневался, что пожары здесь случались часто, и местные тушили их сообща, пока пламя не перекинулось на соседние дома.
– Подождем немного, а потом бегом к пирамиде, – шепнул Макс. – Думаю, там мы и найдем нашего языка.
План сработал, как задумывалось. Пока аборигены стягивались к месту, где полыхнул пожар, устроившие его саботажники поспешили в противоположную сторону, к пирамиде. Ее очертания странным, зловещим образом гармонировали с желтым треугольником, плывущим над джунглями. Казалось, пирамида специально построена так, чтобы отражаться в небе, как индийский Тадж-Махал отражается в воде.
Когда убогие постройки остались позади, до змеиного храма оставалось еще метров сто. Очевидно, строить дома ближе ящерам запрещало какое-нибудь нелепое религиозное табу или просто страх перед древними богами. Впрочем, Жаров прекрасно понимал аборигенов – ему бы тоже не захотелось жить рядом с древним, пропитанным неведомой магией сооружением. С вершины пирамиды на поселение смотрело изваяние змеи. Ее чешуя блестела, глаза-кристаллы мерцали зеленым, а хищный, холодный взгляд нервировал. Возле пирамиды расположились каменные изваяния драконов и змей, установленные на кубические постаменты. Они стояли в две шеренги, как почетный караул, и формировали коридор метров пятьдесят в длину. В памяти у Макса снова всплыла аллея сфинксов. Правда, в отличие от египетских химер, местные чудовища не казались мудрыми и отрешенными. Казалось, они ждали удобного момента, чтобы спрыгнуть с пьедесталов и сожрать незваных гостей.
– Вход, скорее всего, охраняется не только статуями, – сказала Любава, замедляя шаг. – Нам придется драться, чтобы войти внутрь.
– Кто его знает, что у этих ящериц в башке?.. Может, они считают, что их боги достаточно сильные, чтобы самим за себя постоять.
– Вот уж сомневаюсь, – поморщилась девушка.
– Да, я тоже. Поэтому возьми Живобой. – Максим протянул жене трофейное оружие.
– А ты?
– А у меня есть мои «Горцы», спасибо Сан Санычу. – Жаров похлопал по чехлу с ножами. Сказать по правде, добрая сталь казалась ему надежнее кристаллов, накачанных непонятной магической энергией.
К пирамиде приближались медленно и осторожно, прячась за драконами и змеями. Выглянув из-за постамента, на котором застыла жуткая крылатая горгулья, Макс увидел прямоугольный проем, ведущий внутрь сооружения. Вход освещали два крупных кристалла, вмурованных в стену, справа и слева от входа. Там же, в мертвенном зеленоватом свете, застыли два стражника. Оба в доспехах из крупной чешуи, нашитой на длинные кожаные рубахи, оба с копьями. За спинами висели колчаны, полные стрел, и компактные луки.
Стражу придется снять, – подумал Жаров, вытаскивая из чехла нож. Ему не хотелось проливать лишнюю кровь, но иначе никак.
Он видел, как один часовой почесался и зевнул, широко раскрыв зубастую пасть. Эти двое, конечно же, знали, что по окрестностям бродят опасные чужаки, захватившие Живобой, но не допускали мысли, что враг попытается атаковать их святая святых. Это был просто почетный караул, и не более. Макс решил первым броском устранить зевающего ящера, а потом разобраться с его напарником. Выступив из-за пирамиды, он оказался на границе размытой световой лужи – воинственная тень, возникшая словно ниоткуда. Неуловимое движение – и смертоносный клинок полетел в раззявленную пасть. Второй ящер даже не пошевелился, лишь удивленно распахнул три желтых змеиных глаза. Нож еще летел, когда Жаров потянулся за следующим «Горцем». И тут зевающего ящера окутал зеленоватый полупрозрачный кокон. Лезвие со звоном отскочило и упало на дорожку, вымощенную гранитными плитами. Слишком поздно Макс заметил на руках рапторов браслеты из тонких металлических трубочек.
Немая сцена длилась не более двух секунд – стражники метнули свои копья практически одновременно, и на этот раз энергетический кокон окутал человека. Гладкие жерди, увенчанные костяными наконечниками, упали на землю.
Сказать по правде, затянутый в водоворот событий, попаданец не вспоминал о генераторе силового поля с того момента, как надел его на левую руку и спрятал под рукав. А теперь эта игрушка, захваченная вместе с Живобоем, спасла ему жизнь!
Благодаря браслетам, ящеры и атаковавший их человек оказались в одинаковом положении. Они могли одолеть друг друга, только сражаясь врукопашную. При этом стражники лишились копий, а вот у Макса в руке оставался метательный нож. Намереваясь использовать это преимущество, он кинулся в атаку. Ящер, которого спасло силовое поле, замер на месте, зато его напарник зашипел, словно гадюка, и прыгнул на врага. Жилистые пальцы рептилии сжали запястье Жарова, ловко перехватив руку, сжимающую нож. Острые зубы защелкали в миллиметрах от его лица. Противники упали на землю и покатились по щербатым плитам, нанося друг другу тяжеловесные, но довольно бестолковые удары.
Самым опасным оружием ящера Максим считал пасть, из которой несло несвежим мясом. Но резко пересмотрел свое мнение, ощутив острую боль в левой лодыжке. Верхние конечности велоцирапторов эволюционировали, став похожими на человеческие руки, а вот нижние остались когтистыми лапами хищников. Не дожидаясь, пока стражник распотрошит его словно рыбу, попаданец выхватил свободной рукой третий нож и вонзил его в бок врага. Острие скользнуло по пластине и прошило кожаную основу доспеха. Ящер вскрикнул. В тот же миг нож вышел из раны и вонзился снова, на этот раз в шею.
Сбросив с себя обмякшее тело, Макс поднялся на ноги. Любава разобралась со вторым велоцираптором, так что сражаться было не с кем. Она даже не воспользовалась Живобоем, а просто свернула бедолаге шею – очередное наглядное доказательство, что на поле боя воительницы росичей не уступали мужчинам.
– Ты ранен, – сказала девушка, указав на разорванную штанину, которая стремительно пропитывалась кровью.
– Сейчас не до того, – отмахнулся Максим. – Идем, посмотрим, что там внутри. Но сначала уберем здесь.
Спрятав тела за ближайшей скульптурой дракона, отряд вошел в пирамиду. Короткий каменный коридор освещался небольшими кристаллами, разбросанными по стенам и потолку. При этом помещение впереди оставалось темным, если не считать едва заметного оранжево-красного проблеска.
– Чувствуешь? – спросила Любава, потянув носом. – Костер.
Действительно, в прохладном воздухе пахло дымом, а еще благовониями, отдаленно похожими на сандал и ладан.
– Думаю, впереди святилище, – негромко произнес Максим. – Тем лучше. Нам нужен один из этих умников с посохами, а где им еще быть, как не в святилище?
Коридор привел людей и котодлака в довольно большой зал, похожий на каменный мешок. У дальней стены стояла уменьшенная копия чудища, венчавшего пирамиду. Чешуя блестела золотом, в глазницах сверкали зеленые кристаллы. Перед идолом расположился алтарь – гладкая каменная плита, уставленная подношениями. Здесь имелись расписанные глиняные сосуды, чаши с фруктами, оружие, фигурки из дерева и кости. В тяжелой гранитной курильнице горел огонь. Максим давно мучился от жажды, и поэтому, недолго думая, направился к той части алтаря, где стояли сосуды.
– Я бы не стала это пить, не прокипятив, – сказала Любава. – Мало ли.
– Согласен. Но если выбирать между диареей и смертью от жажды, я предпочту… фу! Вот уж не ожидал такого от наших пернатых друзей!
От резкого запаха, ударившего из горлышка кувшина, у Жарова заслезились глаза.
– Что там? – заинтересовалась Любава.
– Самогон! Боюсь представить, сколько в нем градусов. Девяносто, не меньше!
Рискуя оскорбить чувства верующих динозавров, Макс сел на алтарь и осмотрел рану. Сантиметров пятнадцать длиной, не очень глубокая. Скорее царапина, чем настоящая рана, но лучше перестраховаться, тем более в мире, где нет ни аптек, ни антибиотиков, ни банальной зеленки. Не дав себе времени на размышления, Жаров наклонил кувшин, облив раненую ногу самогоном. Лодыжку словно опалило огнем, и суровый воитель росичей выдал несколько непечатных выражений, которых обычно избегал в присутствии жены. Рыжий навострил уши – не иначе, хотел разбавить свой ограниченный словарный запас парой-тройкой традиционных русских словечек.
В этот момент в полумраке святилища раздался высокий свист и полыхнула зеленая вспышка. Максим вскочил с плиты, выхватил нож и принялся озираться. Если не считать троих попаданцев и змеюки за алтарем, в святилище по-прежнему было пусто.
– В кого ты стреляла?
– Ни в кого. – Любава протянула мужу кувшин с узким горлышком. – Это вместо кипячения. На, пей. Теперь безопасно.
В действиях девушки имелась логика – если импульс Живобоя вызывал распад биомассы, что мешало использовать его для стерилизации воды? Надеясь, что энергия кристалла просто убила всех микробов, а не превратила H2O в какое-нибудь ядовитое соединение, Макс сделал небольшой глоток. На вкус – обычная прохладная вода.
Когда все члены отряда, включая Рыжего, напились, Любава произнесла:
– Мы слишком задержались. Я думаю, пора уходить.
– Без языка? Какой смысл тогда было соваться в пирамиду?
– Но здесь никого нет, кроме этой твари. – Девушка покосилась на зеленоглазое изваяние.
– Мы осмотрели не всю пирамиду, – возразил Макс. – Кто-то здесь есть. Сомневаюсь, что огонь в курильнице поддерживали те двое. Таким занимаются служители культа, а не стража.
Любава явно чувствовала себя некомфортно в похожем на склеп помещении, но спорить не стала. Предводителю отряда здесь тоже не слишком-то нравилось, но, если они хотели попасть домой, им требовался кто-то, способный отключить механического ти-рекса на Ведьминой поляне.
– Быстро осматриваемся, берем пленника и уходим, – постановил Максим. – План не поменялся.
Из святилища вели четыре коридора. Выбрав самый широкий, лазутчики двинулись вглубь пирамиды. Мрак рассеивали небольшие кристаллы, вделанные в стены и потолок. Из неглубоких ниш на чужестранцев пялились уродливые каменные идолы, клыкастые, когтистые и пучеглазые. Перед некоторыми изваяниями ящеры устроили небольшие алтари. В металлических курильницах, выполненных в виде змей и драконов, тлели благовония. Нынешние хозяева этого измерения деградировали, позабыв не только высокие технологии, но и элементарные секреты обработки металла, о чем говорили костяные наконечники стрел и копий. Но если все это создали динозавры, вымершие в конце мелового периода, как артефакты могли сохраниться?
Могу спорить, время здесь идет иначе, – подумал Максим. – Точно так же, как в Роси.
Если верить ученым, динозавры вымерли около 65 миллионов лет тому назад. Еще школьником будущий воитель росичей интересовался палеонтологией, и эта впечатляющая цифра засела у него в памяти. За такой период все наследие ящеров – и пирамиды, и оружие, и механизмы – должно было превратиться в прах. Но постройки и артефакты весьма неплохо сохранились, словно с момента, когда ящеры активировали Мракобой, миновало всего несколько сотен лет. И не удивительно, учитывая, что в подобных местах время могло идти иначе, быстрее или медленнее. Макс мог прожить целую жизнь и состариться в этой «складке реальности», а вернувшись домой, обнаружить, что на календаре по-прежнему 2025 год.
Шерсть на загривке котодлака стояла дыбом, а хвост напоминал потрепанный ершик. Максим тоже чувствовал, что впереди их ждет опасность. Такой же эффект возникал вблизи Черных Камней, жуткое и дезориентирующее ощущение, вызванное разрывом в ткани реальности.
Жаров не сомневался, что змеепоклонники, окопавшиеся в этой пирамиде, не ожидают нападения, но все же замедлил шаг. Кроме колдунов и стражников, нежданных визитеров могли поджидать и другие опасности. Ловушки, сохранившиеся с древних времен, роботы, да мало ли что.
И вот коридор закончился. Зал, куда он вел, вдвое превышал размеры святилища – метров пятьдесят от стены до стены. Его стены украшали цветные фрески, а потолок терялся во мраке. В центре помещения располагалась огромная машина фантастического вида, от которой буквально веяло древним злом. Так от некоторых приборов исходят невидимые, но все же осязаемые поля.
– Черт побери, – пробормотал Макс, разглядывая километры медных трубок, труб и трубочек, причудливо переплетенных и закрученных сложными узлами; цельнометаллические цилиндры, разбросанные по конструкции без какой-либо очевидной системы. А еще один-единственный кристалл пирамидальной формы, размером с автомобильный мотор. Этот камень, идеальной формы и огранки, пульсировал зеленым светом, как будто внутри медленно билось сердце, вынутое из груди великана. Устройство напоминало творение безумного скульптора-авангардиста, но Макс отдавал себе отчет, что это штука здесь не ради эстетики.
– Что это? – негромко произнесла Любава. – Оружие?
– Зуб даю, что так оно и есть, – отозвался молодой человек, всматриваясь в кристаллическое сердце машины. – Я боюсь, что это может быть…
– Эй! – девушка резко повернулась к супругу, перебив его. – Ты меня услышал?!
– Конечно.
– Услышал про оружие?
– Ну разумеется. – Макс пожал плечами. – Я же не глухой.
– Но я этого не говорила! Я только подумала!
Похоже, главный экспонат этого музея древностей, как-то влиял на законы физики. Опыт и здравый смысл подсказывали, что лучше держаться от подобных артефактов подальше, но все же Макс не собирался покидать пирамиду без пленника.
– Не будем подходить к этой штуковине слишком близко, – сказал он, двигаясь вдоль стены. – У меня от нее мурашки…
В отличие от схематичных рисунков египтян, майя и ацтеков, фрески динозавров были весьма детальными и реалистичными. По большей части на стенах изображались военные сцены – сражения велоцирапторов с крылатыми ящерами при помощи Живобоев и каких-то гигантских пушек, которые так же работали на кристаллах. Птерозавры, в свою очередь, сбрасывали на пирамиды круглые бомбы и стреляли в противников из каких-то длинных трезубцев. Макс сделал вывод, что в древности существовало два вида разумных динозавров, крылатые и бескрылые, которые не смогли поделить древний континент Пангею.
Велоцирапторы и птерозавры, гиперборейцы и атланты, теперь мы и американцы… правильно говорят, что история развивается по спирали, – подумал Максим и тут же понял, что жена прочитала его мысль.
– К счастью, у америкосов нет Мракобоя, – подумал он. – А с остальным мы как-нибудь справимся.
– Пока есть Черные Камни и такие места, как это, есть риск, что кто-то отыщет Мракобой, – подумала в ответ Любава. – Или еще какое-нибудь оружие, похуже. Мало ли что хранится в этих пирамидах. А вспомни Драконий Клык!
Макс и хотел бы возразить, да не смог. Такие места, как Драконий Клык – древний форпост и арсенал, полный опаснейшего оружия, – действительно существовали. И всегда находились желающие наложить лапу на эти «богатства».
Обойдя загадочную машину, Жаров увидел, что с обратной стороны сплетающиеся трубки образуют нечто наподобие кресла с подлокотниками и высокой спинкой, украшенной мелкими кристаллами. Спинка изгибалась вперед и расширялась, подобно капюшону кобры. Глядя на это своеобразное макраме, Максим почему-то вспомнил поделки из капельниц, которые были популярны в СССР. Когда он учился в школе, это искусство давно отошло в прошлое, но в машине его отца, под зеркалом, долго болтался чертик, сплетенный из пластиковых трубочек. Капюшон кобры нависал над мумией, облаченной в золотистые доспехи.
От рептилии остались буквально кости и кожа, покрытая перьями; губы ссохлись, обнажив треугольные зубы. На черепе, закрывая все три глазницы, возлежал глухой шлем, соединенный с медной коброй при помощи все тех же трубок. Выглядело это так, словно ящер отправился к праотцам во время сеанса виртуальной реальности. Мертвую рептилию окутывало зеленоватое энергетическое поле, которое сжималось и расширялось в такт пульсации кристалла, который сейчас загораживала высокая спинка «трона».
– Милый, смотри. Там, на стене.
Любава указывала на фреску, расположенную напротив трона. На ней была довольно точно изображена машина, стоявшая в этом самом зале. В кресле сидел велоцираптор в доспехах, а его голову венчал шлем. Сама по себе картинка ничего не значила, а вот фон говорил о многом. На заднем плане изображалась планета, покрытая сетью черных трещин.
– Не нравятся мне эти комиксы, – пробормотал Макс.
– Сколько же он здесь просидел и почему его не похоронили? – спросила Любава.
– Не знаю, – отозвался Максим. – Возможно, с самого начала, когда…
Из полумрака донесся гортанный возглас, в котором явно смешались гнев и удивление. Жаров тут же развернулся на звук, и в темном проеме, расположенном прямо напротив трона, увидел раптора. Облаченный в нечто наподобие пончо и увешанный костяными побрякушками, он опирался на посох. Любава взяла змеепоклонника на мушку и ровным голосом произнесла:
– Ни с места. Положи посох на пол и подними руки.
Макс не сразу осознал, что его жена использовала безмолвную речь. Губы девушки не шевельнулись, когда она добавила:
– Поторопись, иначе я спущу курок.
Похоже, шаман прекрасно понял мысль, которую пыталась донести до него воительница росичей. Он медленно наклонился и положил палку, увенчанную треугольным кристаллом, на пол.
– Вам отсюда никогда не выбраться, пришельцы из-за Грани. Вы умрете в мучениях. А ваши души пожрет Великий Сет, – прозвучало в голове у Макса.
Будучи по образованию технарем, а не гуманитарием, он все же помнил, что Сетом древние египтяне называли божество, олицетворявшее зло и хаос. И, кажется, этот малоприятный персонаж имел какое-то отношение к змеям.
– Боюсь, ваш Сет нами подавится, – произнес Макс на безмолвной речи, которую освоил еще в Роси. – А теперь, товарищ жрец, слушай внимательно. Нам нужно от тебя только одно. Чтобы ты пошел с нами к Черным Камням и отключил механического ящера, который охраняет поляну. После этого мы тихо-мирно уйдем за Грань и даже оставим вам Живобой.
– С чего бы мне вам помогать? – все три глаза рептилии презрительно сощурились. – Назови хоть одну причину!
Язык аборигенов состоял из резких щелкающих согласных, шипения и рычания. Но в безмолвной речи Максим воспринимал не слова как таковые, а скорее мыслеформы, наполненные визуальными образами. Все это каким-то чудесным образом складывалось в осмысленные предложения. Сейчас лидер отряда безразлично пожал плечами и сформировал в голове очередную фразу-образ:
– Ты можешь отказаться. И превратиться в кучу гниющей плоти. А мы найдем кого-нибудь другого, посговорчивее.
Жрец недовольно покосился на Живобой. Похоже, он все же не торопился в объятия столь почитаемого им Сета.
– Ладно. Я пойду с вами. Но не потому, что боюсь за свою жизнь. А потому, что уверен – вам не выбраться из деревни. Вас убьют, едва мы выйдем из святилища. Имейте в виду, я послал страже сигнал тревоги, как только заметил вас двоих! С моим жезлом это делается за мгновение!
Охрана поселения, по мнению Макса, была поставлена так себе, на троечку. Чтобы добраться до центра пирамиды, им не пришлось преодолевать высокие стены и прорубаться через полчища врагов, хватило снять двух обленившихся стражников. Уверенный, что, говоря про сигнал тревоги, колдун блефовал, молодой человек произнес:
– Ну, это мы еще поглядим. А пока подтолкни-ка сюда эту палку. Я сам ее понесу.
Жрец не стал возражать и пнул жезл когтистой лапой. Макс наклонился, чтобы его подобрать, когда ящер что-то выкрикнул и резко хлопнул в ладоши. Тут же кристалл-набалдашник полыхнул зеленым.
Это напоминало порыв тугого ветра, ударивший в корпус и лицо. Навершие посоха выплюнуло импульс, похожий на силовое поле, и Макса отшвырнуло к подножию трона. Секунда – и он провалился в пульсирующее свечение, которое окутывало мумию. Перед глазами закрутилось, фрески смазались, и зал перестал существовать.
Снаружи пирамиды гремели взрывы. Крылатые тени сновали в небе, обрушивая на город тонны взрывчатки. Круглые металлические цилиндры сыпались на крыши дворцов, храмов, лабораторий, исследовательских центров, подобно граду. И каждый нес разрушение и смерть.
Генерал Д̓Хол-К̓Наб – главнокомандующий обороной Города Тысячи Змей – знал, что Пирамида Сета продержится еще какое-то время. И дело даже не в толстых каменных стенах, возведенных столетия назад. Мощные кристаллические генераторы, скрытые глубоко под пирамидой, поддерживали силовое поле, которое окутывало здание. У генерала К̓Наба имелся пульт дистанционного управления в виде перстня с камнем. Благодаря ему он и смог попасть в пирамиду, где стояло запретное оружие, Мракобой. И при помощи этого же самого кольца собирался активировать чудовищное оружие.
Прогремел взрыв, и с потолка посыпалась пыль пополам с мелкими камнями. Наука Крылатых безнадежно отстала от науки двуногих ящеров, которые называли себя Детьми Великого Сета. Существа, атаковавшие Город Тысячи Змей, не умели создавать сложные машины, сочетавшие в себе механические части и живую плоть, мало что понимали в химии, физике и тем более генной инженерии. В обозримом будущем они не имели шанса проникнуть в тайны квантовой механики и устройства вселенной. Тем более Крылатые не умели выращивать кристаллы, которые производили энергию буквально из ничего (на самом деле высасывали ее из иного измерения). Но Крылатых было много, очень много. И они умели добывать полезные ископаемые, худо-бедно обрабатывать металл и, что самое неприятное, делать мощную взрывчатку. А еще враги Двуногих изобрели примитивное оружие, называемое огнебоем. Взрывчатый порошок, который состоял из селитры, древесного угля и серы, упаковывался в медную капсулу, а капсула помещалась в стальную трубку. Когда по капсуле ударял спусковой механизм, порошок загорался и образовавшийся газ выталкивал из трубки тяжелую свинцовую пулю. Варварство и дикость, но, Великий Сет! – это работало! Работало ничуть не хуже сложных кристаллических ружей, которые разрушали белковые цепочки, уничтожая живую плоть.
Генерал Д̓Хол-К̓Наб миновал короткий коридор, ведущий внутрь пирамиды. По святилищу Сета метались ученые. Слышались команды и выкрики, четверо ящеров, облаченных в хламиды ученых, катили к выходу платформу, густо утыканную длинными кристаллами. Видимо, экспериментальное оружие, которое не успело поступить в массовое производство. Генерал знал, что все это бесполезно. Крылатые уже стерли с лица Земли большинство городов и поселений Двуногих, разрушили заводы и все до единой фермы по выращиванию кристаллов. Город Тысячи Змей, научный, культурный и религиозный центр, оставался последним оплотом цивилизации. Но и он готов был пасть.
Все, что могли сделать Дети Великого Сета – привести в действие оружие возмездия. Использовать Мракобой, о котором велось столько дискуссий на военных советах и заседаниях штабов. Ученые, создавшие эту машину, предостерегали о кошмарных последствиях, к которым могла привести ее активация. Якобы Мракобой мог разрушить саму ткань реальности. И что предсказать эффект удара на сто процентов не представлялось возможным. Генерал не думал, что умники из пирамиды сгущали краски. Но считал, что сейчас, когда война была практически проиграна, это уже не имело значения. Если его народу все равно суждено сгинуть в пасти Великого Сета, хорошо бы прихватить с собой Крылатых, которые уже праздновали победу!
На мгновение задержавшись возле изваяния Сета и по привычке вознеся ему короткую молитву, Д̓Хол-К̓Наб двинулся вглубь пирамиды. По галерее Богов и Духов, которая вела в главный зал, носились ученые и офицеры. Звучали приказы и грубая брань. Как будто эта бестолковая суета могла остановить поток огня, лившийся на город. Кто-то сшиб курильницу, установленную возле изваяния одного из сотни божков, которым поклонялись Дети Великого Сета. Генерал поставил ее на место и неторопливым, уверенным шагом вошел в зал, где располагался Мракобой.
Д̓Хол-К̓Наб знал, как активировать зловещий аппарат. Главный инженер-физик, разработавший Мракобой, вручил генералу пульт управления в виде кольца. Само собой, нехотя и после определенного давления. На последнем военном совете Д̓Хол-К̓Наб так и не получил добро на использование Мракобоя и решил взять дело в свои руки. Военные сомневались и медлили, хотя Крылатые уже практически взяли их за горло. Инженер, заикаясь и роняя перья от испуга, предупредил, что первой жертвой машины станет тот, кто попытается ее включить. Что его нервная система перегорит, словно проводка. Но генерал считал, что это вполне приемлемый исход. Лучше умереть так, чем стать рабом существ, которых он считал низшим классом, недоразумением эволюции.
Когда-то Дети Великого Сета помыкали Крылатыми. Сотни лет их лишали возможности летать, разрезая перепонки и ломая тонкие кости, едва будущие рабы проклевывались из яиц. Крылатые были сильны лишь в воздухе, на земле же они прислуживали двуногим. Потом случилось восстание. Очень скоро бунт перерос в полномасштабную войну. И вот высокая цивилизация, которую построили потомки грозного Сета, оказалась на краю гибели.
В большом зале было пусто, что и не удивительно. Здесь не было ничего, кроме Мракобоя, а его двуногие использовать так и не решились. Сейчас ученые и немногочисленные офицеры находились в других залах и на нижних ярусах пирамиды. Оттуда они управляли боевыми киборгами, которые еще оставались в их распоряжении, и одной из самых мощных пушек, стоявших на страже города. Инженеры придали ей вид гигантской змеи, обвившей вершину этой самой пирамиды, и назвали Гнев Сета. Позолоченная скульптура являлась проводником разрушительной энергии, которая изливалась из ее глаз. Гнев Сета мог разрушать скалы и плавить гранит, но против вертких Крылатых, несущих круглые бомбы, оказался бесполезен. От сухопутных кибернетических ящеров было еще меньше толку. В начале войны кто-то из уважаемых ученых говорил, что Детям Великого Сета следует развивать авиацию. Что, отдав врагу небо, двуногие проиграют. Его казнили прямо у подножия этой пирамиды, потому что старый дурак нес опасную ересь. Здесь поклонялись змеям, которые ползали, а не летали. Жрецы, имевшие куда больше власти, чем ученые, говорили, что даже думать о небе – великий грех, а уж изобретать летающие машины, значит осознанно оскорблять Сета и посягать на его власть над миром. Сейчас Д̓Хол-К̓Наб думал, что тот ученый все же был прав.
Генерал приблизился к металлическому козырьку, сплетенному из сотен трубок-проводников и похожему на раздувшийся капюшон кобры. Чтобы активировать Мракобой, следовало сесть в кресло, расположенное под этим «капюшоном», надеть на голову шлем и произвести кое-какие манипуляции с кольцом. Все просто. Программа свяжет нервную систему оператора с машиной, и когда это произойдет, останется лишь отдать мысленную команду. Оператор умрет первым, а следом за ним… кто знает, может, на планете вообще никого не останется!
– Генерал, не делайте этого! Вы не понимаете!
К̓Наб резко развернулся и увидел Трорра Д̓Кулла, изобретателя машины. Руки ученого тряслись, и кристалл излучателя ходил туда-сюда. Импульс, разрушающий белковые связи, был широким, и представлялось нереальным, чтобы кто-то промахнулся с такого расстояния. Но глядя на Д̓Кулла, генерал с усмешкой подумал, что тот скорее разложит на молекулы собственную ногу, чем попадет в цель.
– Я не промахнусь. Но я не хочу стрелять, – произнес инженер. – Понимаете, то, что вы собираетесь совершить, это безумие.
Д̓Хол-К̓Наб вспомнил, что установка за его спиной влияла на физические законы Вселенной, искривляла четырехмерную реальность и делала еще много чего – во всех нюансах сам Сет не разберется. Ученый сказал «я не промахнусь», потому что Мракобой делал возможным чтение мыслей. Рука К̓Наба метнула кинжал раньше, чем мысль о броске успела сформироваться в его мозгу. Лезвие вонзилось в горло, излучатель покатился по каменному полу, и создатель Мракобоя рухнул на спину.
Генерал сел в кресло и надел на голову шлем. Миру, которым тысячелетиями правили рептилии, оставалось существовать несколько секунд.
Ослепительная вспышка бритвенным лезвием резанула по глазам. Максим вскрикнул и отпрянул от кресла, на котором восседала мумия генерала Д̓Хол-К̓Наба. Безумца, по вине которого закончилась эра динозавров и образовалась эта складка реальности. Осколок древнейшей цивилизации застыл здесь, как мошка застывает в янтаре.
– Любимый?! Ты в порядке?
Макс повернулся на голос Любавы. Девушка коленом прижала к полу колдуна, который даже не пытался сопротивляться. Дуло Живобоя уперлось ему в затылок.
– Сколько времени меня не было?
– В каком это смысле? – Любава нахмурилась. – Ты упал на мумию и пролежал там… ну, не знаю. Секунд пять-шесть. Мне как раз хватило, чтобы разобраться с колдуном. А потом ты вскочил словно ошпаренный.
Похоже, машина впитала последние мысли и воспоминания включившего ее существа. И передала их Максу. Ему показалось, что погружение в чужое сознание длилось несколько минут, но нет.
– Любава, я только что видел, как погиб этот ящер. Он включил Мракобой и уничтожил собственный народ. Из-за него образовалось это измерение.
– Включил ЧТО? – глаза девушки округлились.
– Милая, это, – Максим указал на установку, в недрах которой пульсировал пирамидальный кристалл, – Мракобой. Самое настоящее геофизическое оружие, как у Атлантов. И он до сих пор в рабочем состоянии.
– Но ведь он должен не так выглядеть, – в голосе Любавы слышалось сомнение. – Ты не ошибся?
Макс и Любава видели Мракобой, изобретенный Атлантами и долгое время пролежавший во льду, на Клыке Дракона. Мало того, сражались за обладание им. И действительно, та машина выглядела совершенно иначе. Она напоминала гигантского дикобраза и воняла тухлятиной, а не пульсировала кристаллами.
– Любава, – терпеливо произнес Максим. – Неважно, как выглядит машина. Атланты создали свой Мракобой при помощи биоинженерии. Это был кибернетический организм. Но динозавры владели другими технологиями. Ты же понимаешь, что одного и того же физического эффекта можно добиться разными способами?
Он хотел добавить, что котлету можно разогреть на сковородке, а можно в СВЧ-печи – результат один, технологии разные. Но вовремя вспомнил, что его жена понятия не имеет, что такое СВЧ.
– Хорошо, если ты говоришь, что это Мракобой, значит, так и есть, – сдалась Любава. – И что теперь?
Макс не без внутреннего трепета окинул взглядом чудовищный аппарат. Из-за него погибла целая цивилизация, а Пангея раскололась на несколько частей, ставших современными материками. Когда Атланты «переизобрели» оружие судного дня, многострадальную планету тряхнуло во второй раз. Участки суши, которые прежде находились на экваторе, перенесло на северный и южный полюса. Все это могло повториться и в третий раз.
– Кто-то может пройти за Грань и отыскать эту пирамиду, – сказал Максим. – Мы же отыскали.
– В общем-то, ты прав, – произнесла Любава. – Но давай решать проблемы по мере поступления. Сначала надо покинуть пирамиду и вернуться на поляну. Потом отключить чудище, которое ее охраняет. Уйдем за Грань, подумаем, как быть с этой пирамидой и всем, что в ней.
Воительница говорила по делу. Жарову пришлось признать, что сейчас они при всем желании не могли обезвредить Мракобой. Обрывок воспоминаний, который передала ему кошмарная установка, явился ценным источником информации. И теперь попаданцы знали, что зеленые кристаллы являлись «вечным двигателем», тянущим энергию неизвестно откуда. Оружие судного дня могло простоять здесь еще несколько тысяч лет и сохранить работоспособность.
– Несколько тысяч лет стоял и еще постоит, – сказала Любава, очевидно, снова прочитав мысли мужа.
Прежде чем покинуть зал, Жаров приблизился к трону и оглядел руки ящера, нажавшего (само собой, фигурально выражаясь) красную кнопку. Ссохшиеся кисти торчали из позолоченных наручей, и на одном из пальцев поблескивало кольцо. Гладкое, медного цвета, украшенное треугольным кристаллом. Прежде чем отправиться с визитом вежливости к Сету, генерал думал не только о Крылатых. Его мысли то и дело обращались к оружию и технологиям. А еще он думал о кольце, при помощи которого попал в пирамиду, защищенную силовым полем. Похоже, это был своеобразный пульт дистанционного управления, приводивший в действие всю установку. Решив, что лучше не оставлять такой «девайс» валяться, словно забытый пульт от телевизора, попаданец взял с пола шаманский посох. В том, что притрагиваться к силовому полю, окутавшему мертвого ящера, идея не из лучших, Макс убедился на собственном опыте. Поэтому он ударил по хрупкой кисти нижним концом жезла, отломив ее, а после смахнул с кресла себе под ноги.
– Неплохо я тут прибарахлился, – сказал молодой человек, снимая перстень с тонкой фаланги и надевая на собственный палец. – Сначала браслет, теперь колечко. Осталось найти диадему и пару сережек.
Любава лишь закатила глаза, не оценив шутку:
– Макс, ты меня пугаешь. С каких пор мы грабим мертвецов?
Не тратя времени на объяснения, Макс просто упаковал все известное ему об этом предмете в одну четкую мысль и послал ее жене. Та кивнула, соглашаясь, что перстень лучше забрать.
Кристалл ярко светился, просто раньше этого не было заметно из-за силового поля. Решив, что для человека, тайком проникшего в стан врага, зеленый «светодиод» на пальце это лишнее, Жаров все-таки убрал трофей в карман.
Колдун соврал – у выхода из пирамиды их никто не ждал. Диверсанты благополучно покинули поселение и под покровом ночи направились к Черным столбам.