Карл рос одиноким и замкнутым ребенком. Исследовательские наклонности проявились у него с самых ранних лет: он внимательно наблюдал за поведением родителей и учителей, пытался осмыслить их поступки и слова, понять скрытые мотивы и внутренние конфликты. Его богатый внутренний мир заменял ему товарищей по играм. Даже когда знакомые родителей приходили в гости с детьми, Карл продолжал играть один, не желая, чтобы его отвлекали. Позже он вспоминал, что в детстве не хотел, чтобы его беспокоили, потому что был всецело поглощен своими играми и терпеть не мог, когда за ним наблюдали, пока он играл, или порицали его. Эти игры были для него не просто развлечением, а формой глубокого внутреннего проживания, пространства, где все подчинялось его правилам и где он ощущал себя в безопасности.

У будущего психиатра были и другие особенности. Он чувствовал, что в нем уживаются две разные личности, которым дал условные имена – «Номер 1» и «Номер 2». «Номер 1» был тем самым Карлом, живущим в Швейцарии конца XIX века, сыном пастора и учеником гимназии. «Номер 2» же представлялся ему существом из другого времени – будто бы из XVIII века. Эта личность обладала мистическим знанием, была отрешенной от повседневности и существовала вне времени и пространства. Юнг воспринимал ее не как фантазию, а как реальную часть себя, через которую он интуитивно соприкасался с чем-то старинным, недоступным логике.

С раннего возраста он ощущал внутренний голос, который впоследствии интерпретировал как проявление бессознательного. В десять лет он вырезал из конца деревянной линейки фигурку человека длиной около шести сантиметров – в рясе, цилиндре и черных ботинках. Он покрыл человечка черными чернилами, смастерил для него пальто из кусочка шерсти, спилил фигурку с линейки и уложил в лакированный пенал от школьных принадлежностей, словно в небольшую постель. Позже он добавил к ней еще один предмет – гладкий камень из Рейна, раскрашенный водяными красками. Этот камень, найденный случайно во время прогулки, он выбрал среди множества других, будто по наитию, и сразу почувствовал, что он «подходит».

ЛЮБОВЬ К ОГНЮ

Будучи ребенком, Карл любил играть с огнем. Разведя небольшой костер в одном из углублений каменной стены в саду, он поддерживал его самостоятельно и не подпускал к нему других мальчиков. Примечательно, что Юнг пронес эту любовь к огню через всю свою жизнь

У Юнга было много скрытых талантов. В юные годы будущий психиатр увлекался танцами, а позже занялся скульптурой, живописью и каллиграфией, нередко изображая то, что приходило к нему в видениях и снах

Эти два объекта стали для Карла своего рода талисманами, смысл которых он до конца не понимал. Он прятал их на старом чердаке, куда ему было запрещено подниматься, и регулярно тайком навещал, испытывая при этом чувство покоя и уединения. Каждый раз он клал внутрь пенала небольшой свиток бумаги с посланием, написанным на вымышленном языке, известном только ему. Ритуал складывался интуитивно, но с удивительной точностью повторялся, как если бы он, сам того не осознавая, выстраивал символическую систему, близкую к религиозной.

Со временем он забыл о пенале и его содержимом, но спустя четверть века они неожиданно напомнили о себе. Когда Юнг работал над очередной книгой и собирал материалы о «кладбище живых камней» неподалеку от Арлесхайма, он вдруг увидел среди них камень, поразительно похожий на тот, что хранился у него в детстве. Это пробудило воспоминания. Тогда он понял, что деревянная фигурка была, по сути, языческим идолом – чем-то вроде статуи Эскулапа со свитком. Позже, уже забыв о той игрушке, Юнг снова интуитивно вырезал из дерева две схожие фигурки – для него они стали символами связи с бессознательным и глубинными архетипами, которые невозможно было найти в книгах или объяснить через традиционное знание. Для него это были образы, живущие в глубинах души и, возможно, предтечи тех архетипов, которые позже станут ключевым понятием его психологической системы.

Окончив деревенскую школу, одиннадцатилетний Карл поступил в базельскую гимназию. Лишь начав учебу, он понял, насколько скромно жила их семья. Хотя Юнги не бедствовали, они явно уступали по достатку большинству семей его сверстников. Ученики приезжали в гимназию в экипажах, носили модную одежду, тогда как Карл добирался пешком и носил простую форму. Он остро ощущал свое отличие от остальных и рано начал осознавать, что положение в обществе определяется не только знаниями или способностями, но и внешними признаками успеха.

Сначала занятия давались ему неплохо, но вскоре учеба стала вызывать мучительное отторжение. Алгебра никак не укладывалась в его образное мышление, а уроки богословия, на которых настаивал отец, были для него настоящим испытанием. Он не мог постичь, в чем заключен смысл чисел: их нельзя было увидеть, потрогать или представить себе, как, например, цветы или животных, их можно было лишь складывать и вычитать. Это приводило его в замешательство. Через некоторое время у него начали проявляться симптомы невроза, сопровождавшиеся периодами подавленного настроения и внутреннего сопротивления.

ПРОЗВИЩА ЮНГА

Одноклассники из гимназии прозвали его «Отец Авраам» – настолько взрослым и серьезным он им казался. В университете у Юнга было другое прозвище: университетские товарищи и собутыльники прозвали его «Бочонок» за его способность выпивать огромное количество пива и при этом не пьянеть

Убедив свой организм в том, что он страдает связанным с учебой недугом, Юнг, сам того не зная, прикоснулся к психосоматике

Юнг заметил, что приступы недомогания позволяют ему избегать занятий. Каждый раз, когда его отправляли в школу или просили делать уроки, он терял сознание. После длительного отсутствия ему поставили диагноз – эпилепсия. Сначала это даже показалось ему забавным. Но, услышав, как отец делится с другом тревогой о его будущем, Карл встревожился и решил измениться. Он пообещал себе стать «серьезным ребенком», взялся за изучение латыни и, хотя поначалу вновь ощутил недомогание, продолжил занятия. Осознав, что источник его состояния – внутренний конфликт, он принял решение справиться с ним. Так Юнг исцелился от недуга, который сам же и вызвал.