Районный суд, прокуратура, отделение милиции – три здания одно за одним, просто переулок правосудия какой-то. С видом на уютный скверик вдоль улицы Дзержинского. Скамейки там, ларек, пиво, сигареты, мороженое, все такое. Менты туда-сюда, днем сигареты хорошо брали, сейчас, под конец рабочего дня, пивко в ход пошло. Холодненькое. Под стать погоде. Вторая половина октября, на улице минус два, снежок идет. А Максу все равно. Сидит себя на скамейке, одна рука на спинке, в другой сигарету держит. Он же приличный законопослушный гражданин, невесту свою с работы ждет. Сидит, никого не трогает. Но, главное, его не трогают.

Не трогали. Макс поморщился, увидев Скаута. Со спины браток подходил, тихим шагом, но Макс только с виду расслаблен, ушки у него на макушке. Не смог Скаут подкрасться. Срисовал его Макс, а попутно определил, что если ствол у него есть, то где-то далеко под курткой. И за нож Скаут хвататься не собирался, во всяком случае, пока. На разговор настроен.

– О чем сидим? – спросил Скаут, останавливаясь рядом.

– Кого ждем, – кивнул Макс, выбросив сигарету в урну, и жестом пригласил Скаута сесть, не любил он, когда рядом вот так, впритирку стоят, нависают.

– Я знаю, кого ты ждешь.

Макс выразительно молчал. Слова не скажет, пока Скаут не присядет. Или не испарится. Второе несравненно лучше.

Скаут все понял, сел, достал из кармана пачку «Мальборо», предлагать не стал. Ну да, они с Максом люди с разных гектаров.

– Я же сказал, телочка эта никому ничего не скажет. И не сказала. Неделя прошла, и ничего.

– Балхашу твоя работа понравилось. Четко, сказал, работаешь.

Макс нахмурил брови. Неожиданный подкат, со стороны солнца заходить не стали, не требуют расправы над Женей, но и в покое Макса оставлять не хотят.

– Хату нужно одну выставить.

– Я в Новоспасске больше не работаю.

– Не понял.

– Засветились мы с тобой, для меня это знак.

– Дрейфишь?

– Здесь да, если где-то, нет, – пожал плечами Макс.

И на гастроли выезжать он больше не хотел. Женя, конечно, понимала, с кем имеет дело, влюбилась в него без задних ног, но все равно хотела порвать с ним. Потому что Макс убойно компрометировал ее. Она уже наводила справки, ни по какому делу он не проходил, в розыске не числился, но все изменится, если Макс вдруг спалится. Его-то всего лишь закроют, а ее с треском вышибут со службы. С клеймом предателя. Он не желал такой судьбы для своей любимой девушки. И теперь, отправляясь на дело, он рисковал не столько собой, сколько Женей.

– Здесь нужно.

– Здесь я пас!

– Так и передать Балхашу?

– Передай Семену Львовичу, – кивнул Макс.

Он давал понять, что знает авторитета по имени-отчеству. Причем знал он Балхаша хорошо: Маламут в свое время имел с ним дела. Макс мог назвать авторитета и по имени, но не стал этого делать из уважения к нему. Хотя Балхаш еще молод, четвертый десяток совсем недавно разменял. Впрочем, Макс по сравнению с ним салага, восемнадцать лет ему всего. Молодой, но ранний, как говорится.

– Семену Львовичу твой ответ не понравится.

Макс промолчал. Он уже сказал все, что хотел сказать. Расшаркиваться перед Балхашем гордость не велит.

– Значит, нет? – подвел черту Скаут.

– Нет.

– Ну, смотри! – поднимаясь, сквозь зубы процедил браток.

Поднялся вслед за ним и Макс.

– Я угрожать не буду, – тихо сказал он. – Если вдруг, я тебя просто убью.

– Че? – фыркнул Скаут, пренебрежительно глянув на него.

Макс ответил ему всей мощью своего взгляда. И слова не сказал, но посмотрел выразительно. И с верой в себя. Он не убийца, но рука не дрогнет, если вдруг придется дать ответ. И ствол у него есть, и стрелять он умеет.

– Ну-ну! – скривился Скаут.

Не успел он уйти, как появился молодой мужчина в теплой кожаной куртке поверх формы, ворот распахнут, белая рубашка выглядывает, галстук, лацканы синего кителя. И брюки тоже синие, наглаженные. И лицо у офицерика гладкое, худощавое, но глаза сытые, щечки румяные. Макс привык делить людей на цвета по их сути. Воры черные, мужики серые, менты красные. Но и внешность человека также хорошо поддавалась делению на масти, этого Макс причисл к червам. Теплый и мягкий, как сердце, бьется только в тепличных условиях, в суровые морозы и лютые засухи впадает в анабиоз. Даже не валет червовый, а дама, что-то женственное в чертах его лица. И взгляд истеричный. В правой руке офицер держал незажженную сигарету, нервно теребил ее пальцами, в левой зажигалка.

– Женю ждешь? – не здороваясь, через губу спросил он.

– Ух ты! – иронично сощурился Макс.

Он, конечно, молодой, плавал мало, знал немного, но милицию от прокуратуры отличать научился. Прокурорский мент перед ним, знаков различия не видать, но по-любому юрист, юстиция. Женя служила в отделе дознания, лейтенант милиции. Но Женя хотела перейти в прокуратуру, пока не получалось, но у нее все впереди. И высшее юридическое образование в кармане, институт в этому году окончила.

– Шел бы ты отсюда, пока я тебя не закрыл!

Прокурорский порывисто сунул сигарету в рот, щелкнул зажигалкой, но сразу высечь огонь не смог.

– Нельзя говорить серьезные вещи, когда ведешь себя как клоун. Звучит несерьезно.

– Я знаю, кто ты такой, Воронов! Знаю, чем ты занимаешься. Знаю, чем занимались твои дружки. Гвоздиков, Михайлов, Линьков.

– В интернате воспитывались мои друзья. И я там воспитывался.

– В исправительно-трудовой колонии твои друзья перевоспитываются.

– Допустим.

– И ты там рано или поздно будешь. Мы оба знаем почему.

– Ты меня с кем-то путаешь, не знаю, кто ты такой.

– Следователь прокуратуры Держнев! Юрист второго класса!.. Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Успокоиться тебе надо, Держнев! Несешь какую-то дичь с бухты-барахты, второй класс, а волнуешься, как первоклассник… Нравится тебе Женя, так и скажи!

– Дело не в том! – раскраснелся мент. – Дело в том, что ты не пара Жене!

– Я тоже в нее влюбился, – усмехнулся Макс. – Есть в ней что-то такое, да?

Женя своей необычной красотой разжигала в нем огонь страсти, а также вызывала чувство щемящей нежности, убойное сочетание, надо сказать.

– Я не влюблен! – От волнения у Держнева пылали щеки.

– Ну, тогда нам с тобой не о чем говорить, – насмехаясь над Держневым, сказал Макс.

– Ты должен оставить Женю в покое!

– Не гони пургу, второй класс! Не смеши людей!

Из-за плеча Держнева показалась Женя, шинель на ней мышиного цвета, смотрится грубо, но при этом куда более изящно, чем форменная куртка. Сапожки новые, на каблучке, Макс уговорил принять в подарок. Волосы убраны под шапку, глаза слабо накрашены, помады почти не видно, но все равно Женя выглядела ярко, сверкала, как золото на солнце. И в глазах сапфиры чистой воды.

Держнев был чуть ниже ростом, чем Макс, но все равно он заслонял Женю, пришлось взять его за плечи и отставить в сторону, чтобы не мешал.

– Нападение на представителя власти?! – взвился он.

– Чудной ты! – засмеялся Макс.

Держнев заупрямился, в сторону сдвинулся едва-едва, что ж, сам виноват. Направляясь навстречу Жене, Макс как будто невзначай толкнул юриста плечом, тот едва удержался на ногах.

– Ну ладно! – жалко пригрозил он вслед.

Женя замахала рукой, требуя остановиться. Она улыбалась, радуясь встрече с ним, но при этом не хотела, чтобы он близко подходил к отделению милиции. И за него переживала, и за себя.

Макс же переживал только за нее. За себя бояться нечего, Держнев нелепым своим выступлением подтвердил это. Будь у него хоть какие-то козыри, Макс находился бы уже за решеткой.

– Я же говорила, не надо меня встречать!

Женя попыталась нахмуриться, но брови разошлись сами по себе, а губы растянулись в улыбке. И рука ее нырнула к нему под локоть, как птичка с холода – в теплое уютное гнездышко.

– Ты лучше скажи, с кем это я так мило беседовал? – спросил он, с удивлением глядя на скамейку, которую так долго грел своим задом.

Держнев ушел быстро, но, главное, куда? Ни машин рядом, ни зданий, может, за деревом где-то спрятался?

– Да есть тут один, – поморщилась она, чтобы скрыть снова наползающую на губы улыбку.

– Прокуратура?

– Прокуратура, – вздохнув, завистливо сказала она.

– Твой перевод как-то зависит от Держнева?

– Да нет… – замялась Женя.

– Он в курсе, что ты хочешь перевестись?

– Ну, в общем…

– Он для тебя пара, а я нет.

– Это он тебе сказал? – вскинулась Женя.

– А мне все равно, кто что говорит! – усмехнулся Макс. – И кто что думает!

С квартиры в доме Селезнева он уже съехал, снял приличный вариант неподалеку от здания милиции. Даже машина не нужна, всего-то десять минут ходу до него.

Макс привел Женю, помог снять шинель. Нагнуться, чтобы расстегнуть молнию на сапогах, не дал, усадил на обувную тумбу. Женя уже заметила горячечное нетерпение у него в глазах, все поняла.

– Мясом пахнет! – сказала она и, опираясь на обе руки, подала назад спину.

– Не бойся, не остынет!

Макс не видел себя в роли домохозяйки, но жаркое на ужин приготовил с удовольствием. Может, не очень вкусно, но от всей души. Что-то с ним неладное творится, не узнает он себя. И что ужаснее всего, ему нравится ждать Женю с работы. И ждать, и встречать, и все остальное…

Женя вытянула ногу, сняв сапог, он уложил ее на плечо. И вторая нога оказалась там же.

– Может, не сейчас? – закрывая глаза, спросила девушка.

Макс кивнул. Ну да, спешить совсем не обязательно. В квартире тепло, уютно, обувная тумба с мягким покрытием, сидеть удобно, голова упирается в мягкую шинель. И ему приятно держать ножки любимой девушки на своих плечах. Нежно массировать икры, щиколотки, потихоньку раздвигать бедра. Нежно, неторопливо, как будто некуда спешить…

– Ну Макс…

Но Женя уже завелась и совершенно не нуждалась в паузе. Изнывая от нетерпения, она задвигала бедрами и закусила нижнюю губу, чтобы не застонать.

– Может, не сейчас? – спросил он.

Она заерзала сильнее и восторженно распахнула глаза, когда он сунул руки под юбку. И, отжимаясь на руках, задрала попку, чтобы он смог снять одним махом и колготки, и трусики. И он снял – с жадностью мужчины, весь день представлявшего любимую женщину в своих загребущих объятиях.

Тумба низкая, Максу пришлось встать на колени, чтобы прижаться к Жене. Но разве он не готов был к тому, чтобы стоять перед ней на коленях всю жизнь? И перед ней на коленях, и перед своей судьбой. Человек не может жить без идеи и принципов, так и есть. Но теперь Женя – его единственный смысл жизни. Она, она и только она. Все остальное имеет значение, только если оно хоть как-то связано с ней.

Макс вжался, втиснулся в лоно Жени, и она завибрировала, пошла крупной дрожью от мощнейшей внутренней пульсации. Впрочем, и Макса надолго не хватило, настолько он ждал этой встречи…

Потом они ужинали, пили в ванне вино, сидя в горячей воде по уши в пене. Мокрые и разгоряченные, перенеслись в постель и снова дали волю своим чувствам… закончили поздно.

Засыпала Женя в его объятиях, счастливая до полного изнеможения.

– Это какое-то безумие, – пробормотала она, закрывая глаза.

– Мне нужно идти, – тихо сказал он.

– Что?! – встрепенулась Женя.

Она не могла поверить своим ушам. Куда это ему нужно идти? Как это можно остаться без него?

– Дело есть.

– Никаких дел! – Женя вцепилась в него обеими руками.

Даже ногу коленками сжала.

– А если мне очень нужно?

– Мы же договорились?

– Так я не собираюсь никого грабить.

– Мне все равно! – мотнула она головой.

– Все равно?! – От удивления он приподнялся на локте.

– Мне все равно, что ты собираешься делать! Не пущу, и все!

– Я и сам не могу от тебя оторваться, – улыбнулся Макс.

Его не пугали ночь и холод, снег, дождь – все нипочем. Ничто не может остановить его на пути к Жене. Но когда она с ним, с места его не сдернуть. И это при том, что Макс всегда считал себя легким на подъем. А идти в ночь, увы, нужно. Неспроста появился Скаут, проверяют Макса, хотят знать, можно верить ему или нет. Может, он уже продался ментам и уже в шаге от того, чтобы сдать Скаута. Предложили дело, Макс отказался, значит, с ним нужно решать вопрос. И не отказаться нельзя, заманят в ловушку, до конца жизни не выберешься. До конца короткой жизни.

Мутит братва, значит, и Максу нужно действовать. Знает он, как Скаута найти, хвоста за ним приставить нужно, выследить, прослушать, узнать, что эта сволочь задумала. Не время сейчас сидеть сложа руки.

– И не отрывайся! Лежи себе и ни о чем не думай. И я лежу, не думаю. Как будто завтра и не наступит. Как будто не будет утра, как будто не надо идти на службу! Целый день без тебя!.. Сама не знаю, как жила без тебя.

– Ну, так ну ее к черту, эту твою службу! Кому она нужна?

– Людям!

– Каким людям? Эти люди уже продали свою страну. И еще продадут, и не один раз!..

– Это все демагогия!

– Это реальность, и мы в ней по самые уши. Если сами не вылезем, никто нас отсюда не вытащит… Давай уедем куда-нибудь, необязательно за границу. Купим домик где-нибудь у озера и будем жить сами себе счастливые. Детей мне нарожаешь. Полный огород!

– Дети, огород… Я тебе быстро надоем!

– Не дождешься!

– Домик денег стоит.

– Да есть деньги, – пожал плечами Макс.

Заначка у него есть, но денег много не бывает. Если они всерьез решат вырваться из шумного течения жизни и осесть где-нибудь на тихом берегу безвременья, нужно еще штук сто долларов, а то и больше. Где взять деньги, Макс знает, столько еще богатеньких буратин на примете. На каждого из них месяца по два, чтобы наверняка, за полгода набьет карманы. Если, конечно, в ожиданиях не обманется. И на ментов не нарвется.

– Ворованные?

– Хуже. С кровью высосанные. Или ты думаешь, Селезнев кровь людскую не пил? Пил! В три горла!.. У человека проблемы, деньги нужны, несешь фамильную брошь в ломбард, думаешь, рубль получишь, а эта сволочь копейку дает. Думаешь, за копейку потом выкупить, а не получается за копейку. Уходит брошь… Вот и кто Селезнев после этого?

– Я не про Селезнева, я про тебя.

– Экспроприация экспроприаторов, – нарочно прокартавил Макс.

– На самом деле совсем не смешно.

– Я знаю.

– Тогда молчи… Просто молчи!

– Не могу. Проблемы у нас. Скаут подходил, спрашивал про тебя. Дело мне предложил. Сама понимаешь какое.

– Ты согласился?

– Нет. Да и не в этом дело… Не оставят они нас в покое. Что-то будет. В лучшем случае убьют меня.

– А в худшем?

– Даже не хочу об этом думать. Потому что не знаю, что делать. К своим ты обратиться не можешь, сама знаешь, что будет… А давай правда рванем отсюда! Поверь, денег на хороший дом хватит… И на бизнес. Лесопилку открою, грехи искупать буду! – улыбнулся Макс.

Действительно, его подвигов уже хватило бы лет на пятнадцать строгого режима. Повезло, не осудили, на лесоповал не отправили. Но грехи-то остались. Так почему бы не заняться лесом?

– А как же служба?

– Уволишься! Или у тебя пожизненная повинность?

– И не пожизненная, и не повинность, но я не могу так уйти. Отец не поймет.

– Если твой отец служил в милиции, это не значит, что его дочь должна погибнуть от бандитской пули. Он-то выжил…

– И выжил, и отслужил. Теперь моя очередь. Выживать.

– Ну, это ты так думаешь, потомственная ты моя. И дальше так думай. Даже когда я тебя выкраду, так думай, – засмеялся Макс.

– Вот как выкрадешь, вот тогда и поговорим, – немного подумав, улыбнулась Женя.

– Мне нужно идти… Деньги забрать, завтра утром уезжаем.

– Вместе пойдем, – зевнула она.

Зевнул и Макс. Так хорошо, тепло под одеялом в обнимку с Женей, а на улице ночь, холод, ветер ледяной. Тем более что за одну ночь к Скауту не подберешься, хату на прослушку не возьмешь. Сначала нужно узнать, с кем он живет, замок осмотреть, вдруг отмычка особая нужна. Да и «жучок» с приемником у него в гараже, пока доберешься… Завтра, все завтра…

«Решишь с ним!» – услышал он во сне.

Открыл глаза, за окном темно, но на часах уже половина седьмого. Он не помнил сам сон, не видел, как и кому Балхаш давал отмашку. Но точно знал, что во время сна произошло что-то страшное. Не во сне, а именно во время сна. И наяву. Мутные движения со стороны братвы вышли на финишную прямую. События развиваются стремительно, он физически чувствовал это. Не удержался и тронул Женю за плечо. А вдруг она уже мертва?

– Ну что такое? – захныкала она.

– Половина седьмого уже.

– Еще полчасика есть, я быстро.

Макс оставил ее досматривать последний сон, поднялся, умылся, тщательно выбрился. Как будто в последний раз. Оделся и осторожно вышел на лестничную площадку. Пистолет в тайнике, под рукой только финка, лучше что-то, чем ничего.

Поднялся по лестнице до самого верха, спустился вниз. В подъезде никого. Вышел из дома, встал у подъезда, закурил. Небо уже светлеет, люди на работу выходят, двери в подъездах хлопают. Машин во дворе немного, оно и понятно, не каждый решится оставить своего «коня» на ночь, или уведут, или «копыта» снимут. Макс и сам свою старенькую «пятерочку» в гараже держал. Не видел в ней надобности, пока Скаут не наехал. Сегодня он, конечно, сходит за машиной.

Макс неторопливо, прогулочным шагом подошел к праворульной «Тойоте», легонько провел рукой по капоту. В салоне никого нет, двигатель холодный. И другие машины необитаемые, ждут своих владельцев. Непохоже, что за домом, за подъездом кто-то наблюдает. Но рано еще расслабляться.

Макс обошел дом, выкурил еще сигарету, только тогда повернул назад. Женю он нашел в ванной, она торопливо чистила зубы. На Макса она глянула с такой мольбой, что у него сжалось сердце.

– Яичницу не приготовишь?

Он кивнул, приготовил завтрак.

– Валить нам отсюда нужно!

– Давай завтра! – кивнула Женя.

– Почему завтра?

– А завтра выходной!

– Ну, давай завтра!

Завтра он ее отсюда и увезет. Поедут кататься, а в машине уже вещи, запас провизии на три дня. И деньги. А главное, оружие.

Сначала Макс обошел подъезд снизу доверху, только затем разрешил Жене выйти. И во двор они выходили ушки на макушке. Но Женя не хотела верить ему:

– Ты что, серьезно? Думаешь, что меня могут убить?

– Сон плохой приснился.

– Ну, не могу я со службы уйти! – мотнула головой она. – Не надо ничего придумывать!

– А отпуск ты можешь взять?

– Какой отпуск? Я только служить начала.

– Тогда тебе и терять нечего.

– Давай вечером поговорим!

Макс шел, всматриваясь в каждого встречного, не забывал смотреть назад и по сторонам. Ничего не происходило, они спокойно дошли до здания РОВД, там его совсем отпустило. У входа мент с автоматом, машина патрульно-постовой службы стоит, экипаж вооруженный. И сама Женя – мент, ну, не станет Балхаш связываться с ней. А Макса наказать может.