NYUSHA – Целуй
Все хорошо. Вот просто хорошо. Без лишних слов и объяснений. Просто хо-ро-шо. Так, как и должно было быть.
Сегодня свадьба у Лени и Ульяны, и мы собираемся на нее с Давидом. Он в первый же день моего приезда сказал, что хочет пойти туда со мной, пока я еще не верила своим ушам, а сегодня мы все-таки идем туда вместе, еще и как пара. Ну разве не чудо, сколько всего в жизни может измениться всего за неделю?
Мы уезжаем в Москву через три дня, и… да. Уезжаем «мы», потому что отпираться от этого тоже нет никакого смысла. Давид успокаивает мои страхи, дарит спокойствие, раз за разом вытаскивает меня из какой-то ямы собственных мыслей и заставляет бороться с проблемами своей собственной головы. Наверное, у нас странные отношения. Я влюбилась в него, будучи сломленной, он в меня – как только перестал во мне эти переломы видеть. Мы три года даже не писали друг другу, но при этом никогда не забывали о своих чувствах. А потом… вот так просто за неделю создали что-то настолько новое и крепкое, словно из сказок.
Это как из рассказов моей бабушки. Ее дед позвал замуж на третий час знакомства. Он просто сказал ей: «Нравишься ты мне. Становись моей женой». А она не отказала. И они всю жизнь прожили вместе, до самой старости. И ба очень страдала, когда дедули не стало. И кто сказал, что не бывает любви с первого взгляда? Бывает все. Это жизнь, в ней бывает столько, что никто и представить себе не может. И наша жизнь вот такая. Спонтанная, но при этом проведенная в долгом ожидании. Немного странная, но наша.
Я больше не волнуюсь перед встречей с людьми из прошлого. Все самые страшные вещи в этом городе уже случились, а вот Леня и Ульяна – это не про волнение, это про улыбку и радость, я точно знаю. И почти уверена, что они будут рады, что в лице «плюс один» от Давида они увидят меня.
Выхожу из душа в одном полотенце, потому что закинула пижаму в стирку, а ничего другого не взяла. Пробегаю мимо Давида и замечаю его темнеющий взгляд в мою сторону, но быстро убегаю, потому что… а почему, кстати, я убегаю?
Не знаю. Наверное, по привычке. Я думаю о том, что больше не боюсь никакой близости. Несколько раз Давид дарил мне ласки, и каждый раз я готова была к чему-то большему, но он уверял меня, что нам некуда торопиться и все такое. Я бы могла вырастить в себе очередной страх того, что я не привлекаю его как женщина, но это больше похоже на глупую и несмешную шутку, чем на правду. Он так меня целует… Не бывает таких поцелуев без желания, я уверена.
Давид уходит в душ, а я иду сушить волосы, чтобы потом к свадьбе сделать красивую укладку. Половину вещей я все-таки перетащила из своей квартиры сюда, и фен в том числе. Беру его, иду к зеркалу, включаю, и… И он не включается. Я еще раз включаю. И он снова не включается! Я достаю вилку из розетки, включаю его в другом месте – он не включается! Минут десять я тыкаю на кнопочки и даже чищу фильтр, но тот как не включался, так и не включается. Очень вовремя, большое спасибо!
У Давида есть фен… Где-то я его точно видела. Он говорил, что им не пользуется, но он абсолютно точно у него есть! А где?
Начинаю искать, вспомнить вообще не выходит. Спальня, прихожая, гостиная, даже кухня – пусто! Закрываю глаза, пытаюсь представить картину, когда фен попадался мне на глаза, и до меня доходит: ванная! Точно! Он висит на стене у зеркала и делает вид, что он очень нужная вещь для хозяина этой квартиры. Замечательно! Кажется, его время пришло.
Придерживаю полотенце на груди, потому что оно готово свалиться с меня от моих побегов по жилищу Давида, влетаю в ванную, и…
Вылетаю из нее тут же. Потому что совершенно случайно натыкаюсь на абсолютно голого Давида, который, по всей видимости, секунды полторы назад вышел из душевой кабинки.
Я забыла, что он пошел туда следом за мной, я забыла, и…
И боже. Как же он хорош. Мне становится жарко за полторы секунды, и я вдруг задумываюсь: а почему я вышла?
Оказывается, интим – вещь очень опасная! Потому что когда попробовал один раз, от нее вообще не хочется больше отказываться.
И я не собираюсь. Тем более что времени до свадьбы у нас еще целый вагон.
Я влетаю обратно в ванную комнату и сразу же бросаюсь Давиду на шею, и нападаю на его губы с поцелуем. Полотенце падает, не выдерживая напряжения, и я абсолютно понимаю его в этой слабости.
Поцелуй сразу такой горячий, что в комнате запотевают зеркала явно не от горячей воды. Давид подхватывает меня на руки и усаживает на тумбу у раковины, встает между моих ног, не прекращая поцелуя, и я снова чувствую тот горячий шар внизу живота. И спасибо Давиду, теперь я знаю, что с ним надо делать.
Стону в поцелуй, оглаживаю пальчиками твердое тело. Сколько времени он проводит в зале?! Я еще не видела Давида голым… Несколько раз он ласкал меня, а сам оставался ни с чем, и мне не доводилось созерцать его красивые мускулы. После увиденного я буду просить его ходить по дому голым, кажется. Эстет внутри меня умирает от восторга.
Я даже не стесняюсь! Любовь творит чудеса, однозначно. Стоило выкинуть парочку моих опасений из головы, и жизнь тут же заиграла яркими красками.
Поцелуи жарче, ярче и… ниже. Давид уделяет внимание всему моему телу: пока целует ключицы и грудь, руками уже гладит колени и бедра. Я готова взлететь к небесам от этого блаженства, всхлипываю и не могу перестать таять от его сильных рук. Так прекрасно…
Он целует ниже и ниже, словно вообще не собирается возвращаться к моим губам, и… И когда он встает на колени перед моими разведенными бедрами, я в очередной, уже тысячный раз замираю на пару секунд и перестаю дышать. Снова он доводит меня до шока, это когда-нибудь прекратится?
– Ты что делаешь…
Он поднимает глаза на меня и смотрит исподлобья так сексуально, что я готова получить оргазм только от этого взгляда, мне кажется. Такое вообще возможно?
– А на что похоже? – Он усмехается. Я не успеваю ответить, да и все равно уже, если честно… Потому что его губы, язык и пальцы ощущаются так правильно, что мне становится так все равно на весь остальной мир…
Это слишком приятно. Настолько, что я не могу держать глаза открытыми от наслаждения. Мне казалось, что даже пальцами Давид каждый раз поднимал меня на седьмое небо, но это… Я не знаю, у него такой волшебный язык, или у всех нормальных людей такая реакция на оральные ласки, я правда не знаю, но, честное слово, я парю где-то у самих звезд, когда он делает это со мной.
Одна рука сжимает грудь, пальцами другой он уже внутри, и я стону от эмоций и чувств и не могу удержаться от громких всхлипов.
Кусаю губы, цепляюсь пальцами в волосы Давида, хочу то ли оттолкнуть его от остроты ощущений, то ли притянуть ближе, я не знаю! Мысли путаются, я теряюсь, а Давид становится только быстрее, и быстрее, и…
– Еще… еще… еще немножко, и…
Взрыв. Меня разрывает на мелкие кусочки, каждый из которых содрогается от неземного удовольствия. Я не могу прийти в себя пару минут, даже не замечаю, как и когда заканчивает Давид со мной и возвращается к моим губам. Он выглядит до странного счастливым, улыбается, смотрит на меня так, словно выиграл только что какую-то лотерею, но…
Он явно закончил. Ну. Он не собирается продолжать.
Сквозь пересохшее горло и охрипший от стонов голос спрашиваю:
– А дальше?
– А дальше потом, родная, – усмехается и целует меня в кончик носа. Так нежно, словно не он тут минуту назад… Ладно. – Потому что первый раз может быть болезненным. Тебе понадобится отдых. Может тянуть низ живота, тебе точно будет не до танцев на свадьбе, и это только испортит тебе вечер.
Боже… Он даже про девственность все знает, что за мужчина такой?!
Я опускаю глаза вниз, натыкаясь на значительно явное доказательство того, что он вообще-то не против продолжить.
– Но ты возбужден, – говорю ему очевидный факт, словно он не в курсе.
– Естественно. – Он фыркает. – Ты же рядом.
– И ты…
– Взрослый мальчик и готов пережить это с достоинством, – улыбается он.
– А что, если… Я хочу…
Ладно. Не вся неловкость уходит, когда вы любите друг друга, все-таки раскрепощение дело небыстрое, очевидно…
Но я правда хотела бы сделать ему тоже приятно, не просто потому, что он постоянно дарит мне ласку, а потому, что правда хочу. Конечно, на что-то совсем отвязное я пока не готова, но начинать же с чего-то надо?
Давид смотрит на меня с замешательством, и, чтобы не пытать себя больше неловкими разговорами, я опускаю руку между нашими телами и обхватываю ладошкой его горячий и твердый… Черт. Дыхание учащается, причем у нас обоих. Я смотрю на свою руку и провожу ею по всей длине вверх, затем вниз. Теория проста, практика не сильно сложнее, зато, очевидно, сильно приятнее.
Давид рычит, хватает меня за подбородок и впивается губами в мои, рукой стягивая мои волосы у затылка. Это снова новые эмоции! Это снова все на грани! Так остро, так жарко… Я продолжаю ласкать его член, а он продолжает терзать мой рот просто крышесносящими поцелуями! Я возбуждаюсь снова только от того, что трогаю Давида. Мне хочется сделать ему приятно, и, судя по его реакции, у меня получается.
Не знаю, сколько проходит времени, рядом с ним в этом сумасшествии минуты текут как-то совсем иначе, невозможно за ними уследить. Последние несколько движений доводят его до кипения, и он прикусывает мою губу, прижимается лбом ко мне на самом пике ощущений, обжигая мое бедро горячими каплями и затем даря мне самый нежный поцелуй на свете.
– Я говорил уже, что ты меня с ума сводишь? – шепчет мне.
– Было дело. Но что поделать, если я рядом с тобой становлюсь сумасшедшей?