Собачий Lie, Леша Пой – Вдвоем

Так быстро отрубилась ночью от кучи пережитых эмоций за день, что не успела закрыть шторы и теперь пытаюсь поспать еще хоть немного, игнорируя яркий луч солнца, светящий мне прямо в глаза.

Но, конечно, ни черта у меня не выходит, и с громким стоном негодования я встаю с кровати и иду в душ, чтобы взбодриться, потому что иначе буду просто сонной мухой весь день.

Давид сегодня на работе, поэтому трогать снова я его не буду. Мне и так крайне неловко, что он вчера все отменил и просто сорвался ко мне из-за того, что я плакала. У меня никто не умер, я не сломала ногу, не знаю, даже не застряла в лифте! Я просто плакала, а он примчался так быстро, словно ехал с мигалками на машине «Скорой помощи». На машине, где раздавали шоколад нуждающимся. Клянусь, того количества вкусняшек, что он вчера притащил, мне хватит до Нового года. И на плюс десяток лишних килограммов тоже хватит. Именно поэтому у меня в планах сегодня долгая-долгая прогулка по городу. Пока все мои друзья, проживающие тут, заняты, я буду гулять и узнавать город.

Стою под душем и снова чувствую, как вчерашний ком волнения начинает с новой силой разрастаться в груди.

Давид заметил мое состояние, и я вообще не понимаю, можно ли от этого человека скрыть хоть какие-то свои чувства. Я, конечно, сказала, что все в порядке, но с огромной вероятностью он вообще не поверил мне и просто не стал устраивать допрос.

Пока не стал.

Но просто… Он не поймет. Я знаю, что он не поймет, потому что никто не понимает. И я никого не осуждаю. Никто не жил такой жизнью, как я, и теперь ему не приходится прорабатывать кучу травм и учиться с ними жить и бороться. Травмированные люди поймут мои тараканы, а нормальные – нет. И Давид не поймет. У него восхитительная, любящая семья, перед его глазами всю жизнь был пример идеальных отношений, у него прекрасный отец, воспитывающий настоящих мужчин из своих сыновей. Поэтому и Давид такой невероятный! Это все последствия правильной семьи, правильного воспитания и правильного детства.

Я же отдаю себе отчет в том, что моим воспитанием ровным счетом занимались только до пяти лет. Бабуля потом меня сильно баловала, потому что любила, хотя я ни в чем ее не виню, она была лучшим человеком на свете. Мама потом в целом на меня забила, и внимание мне уделял только Олег, который с моих восьми лет просто уничтожал меня всеми доступными ему способами.

Конечно, я избавилась от огромной части ран, которые остались у меня после пережитого. Мой психолог просто невероятная женщина, она говорит, что я и сама молодец! Но вот тот таракан все еще сидит во мне. Я искренне верила, что он уйдет, когда я влюблюсь по-настоящему, но, кажется, он стал только большего размера и не дает мне нормально жить вообще.

Потому что я влюблена в Давида. Не новость. Это происходит далеко не первый день, но любить его на расстоянии было сильно проще, чем вот так, в реальной жизни, с поцелуями, касаниями, комплиментами и его громкими заявлениями о любви и даже какими-то планами на будущее.

Но черт… Это невыносимо страшно! Хотя Давид буквально олицетворение слов «спокойствие» и «надежность», он, как никто другой, разбивает все мои страхи, но самый главный все равно остается со мной, и так от этого морально плохо, что хочется громко-громко кричать на весь мир, чтобы избавиться от этого груза.

Я не хочу целоваться с ним весь отпуск, а потом просто уехать и вспоминать с улыбкой или слезами проведенное с ним время. Я всегда говорила и продолжаю говорить, что никакие интрижки мне не нужны, мне просто это не интересно, вот и все.

Давид то ли в шутку, то ли нет говорил такие фразы, как то, что мы поженимся, и все прочее. То есть можно понять, что роман на десять дней ему тоже не особо интересен и он готов к чему-то большему.

А готова ли я?

А вдруг я буду плохой женой? А если он захочет детей? Да это настолько сильный страх для меня сейчас, что от одной только мысли начинают трястись руки. Я гоняю эти размышления в голове постоянно и повторяюсь по триста раз, но я не могу иначе. Потому что я боюсь испортить жизнь ребенку, я боюсь! Потому что испортили мне! А вдруг я буду такой же матерью, как моя? Которая вот за три года моего отсутствия даже не попыталась найти связь со мной. Которая никак не волновалась за меня, а просто искала мужа побогаче, когда тот, прошлый, оказался уже не таким, как ей было надо.

И мои страхи не беспочвенны, потому что моя мама тоже была самой прекрасной на свете. Заботливой, милой, нежной и внимательной. Как и папа.

И какой итог?

Поэтому… а вдруг и меня что-то сломает? А я не хочу калечить людей. Тем более Давида. Или кого бы то ни было еще.

Именно об этом я вчера задумалась, когда он спросил, все ли со мной в порядке. Определенно нет. Люди, с которыми все в порядке, не боятся любить, когда уже влюблены без памяти, разве нет?

И это сидит внутри меня, не дает думать ни о чем другом. Я не хочу расставаться с Давидом, я не хочу его ранить, я не могу предугадать будущее, я боюсь плохого исхода, и я все еще не хочу с ним расставаться.

Чертов замкнутый круг.

* * *

Кое-как я все-таки собираюсь с мыслями и выхожу на прогулку. Погода снова просто невероятная, третий день в городе, и каждый только теплее и теплее. Меня тянет в Москву, я уже ощущаю ее своим домом, я люблю квартиру, в которой живу, я люблю учебу, люблю свою работу, пилатес! Я люблю все, что есть там.

А здесь я люблю Давида…

И если бы не он, я бы, наверное, уехала прямо завтра. С отцом встречи не вышло, с мамой… я пока не знаю, готова ли ее увидеть. С Артуром и Таней наобнималась, с Еленой и Рустамом наболталась, все уже сделала, что хотела.

Но домой не поеду. И даже этим я перечу самой себе и своим насекомым, которые внутри моей черепной коробки уже устроили себе уютное жилье.

Покупаю вкусный кофе в кофейне, куда возил меня Леня, когда мы с ним подружились, и вдруг вспоминаю: свадьба! Леня и Ульяна! Я точно не могу уехать! Наверняка мне снова будет немного неловко, но я очень буду рада увидеть их, если честно.

Пью кофе, думаю о том, какой нужно приобрести наряд, спросить, есть ли на празднике цветовая гамма, продумать образ… С недавних пор я обожаю наряжаться, это буквально мое хобби. Ровно с той минуты, когда я поняла, что мне можно быть красивой, потому что это больше не привлечет внимания ненормального маньяка и не сделает мне неприятно. Поэтому к таким пышным мероприятиям я подхожу всегда с особой скрупулезностью и сейчас настолько ухожу в свои мысли, что меня чуть не сбивает с ног проходящий мимо мужчина. Я просто так задумалась, что даже не заметила, что он выходит из какого-то продуктового!

– Прошу прощения! – говорю тут же, делая шаг назад, и тут же понимаю, что…

– Аккуратнее надо, – говорит Олег хриплым голосом. Клянусь, стояла бы я не так близко, никогда не узнала бы его, ни за что на свете. Он был… Боже, вопреки всей моей ненависти Олег всегда выглядел хорошо. Я не обращала внимания на его внешность, но он был высоким, носил костюмы, всегда ухаживал за собой, пусть и был самым мерзким мужчиной на свете.

А тот, кто стоит передо мной, он… не знаю, как описать. У него очень отросшая, неухоженная щетина, какой-то старый заношенный свитер, в руках у него зажата бутылка какого-то дешевого алкоголя, а вокруг стоит катастрофически неприятный запах. Его кожа желтого цвета, под глазами синяки, какой-то странно огромный живот. Он выглядит очень плохо, до отвращения.

Сначала я испытываю дикий страх. Эмоции из прошлого врываются в мою душу, и пальцы тут же начинают подрагивать, но я быстро беру себя в руки: он ничего не сделает мне. Не сейчас. И никогда больше.

Дикий, парализующий страх отступает, и я сразу же делаю несколько шагов в сторону, надеясь, что он не успел меня узнать. Не хочу. Не готова и никогда не буду. Достаточно уже того, что его узнала я, мне и так хватает отвращения от этой встречи.

Я прохожу вперед и неосознанно оборачиваюсь, когда замечаю, что Олег смотрит прямо на меня. Прищуривается, словно пытается понять, где он меня видел, а потом… Боже. Он просто падает. Резко и так неожиданно, что я даже вздрагиваю. С таким грохотом, словно кто-то скинул с этажей мешок картошки.

Сначала я думаю, что упал из-за опьянения, оступился или что-то еще, но потом понимаю, что он совсем не двигается. Черт… Надо уйти. Я не должна подходить к нему, он принес мне столько боли, что, даже если бы его тут сбило машиной, я должна была бы просто уйти! Но…

Но я не могу. Просто потому, что, несмотря на все пережитое, я все еще человек.

Ему явно плохо, и дело не в опьянении. Он хрипит, от отвращения я зажимаю свой нос и рот ладонью, когда вижу пену, вытекающую из его рта.

Боже… Почему сейчас? Почему именно тогда, когда с ним столкнулась я? Почему после того, как он смотрел мне в глаза?

Это ужасно. Люди идут мимо, и им все равно на упавшего алкоголика. А я достаю телефон, набираю номер, и…

– «Скорая»? Тут человеку плохо. Не знаю его, бездомный, кажется, я просто шла мимо. Записывайте адрес.

Я сделала все, что могла. И даже то, что делать не должна была.

Отхожу немного, чтобы «Скорая» не задавала мне никаких вопросов, и со стороны смотрю, как они приезжают и почти сразу констатируют смерть.

Мне жутко от понимания, что последним, что он видел в жизни, была я. Мне… просто страшно, что жизнь может вот так измениться и оборваться. Мне странно, что я так спокойно реагирую на все увиденное.

Я ухожу оттуда и продолжаю бесцельно бродить по городу, копаясь в своих мыслях. Я знала этого человека много лет. Я жила в его доме, к сожалению, видела его каждый день и каждый день была рядом. Я бежала от него сломя голову и случайно встретила в последний миг его жизни. Наверное, странно, что после стольких лет я не ощущаю никакой боли от его смерти. Это ненормально? Или наоборот? Стоит написать психологу, наверное, но, с другой стороны, хочется постараться прожить и проанализировать все эмоции самостоятельно.

Олег жил ужасную жизнь и такой конец выбрал самостоятельно. Он не захотел бороться, не захотел стать лучшим человеком. Он выбрал слабый путь и закончил его очень быстро, потому что слабость никогда не прощается.

Мне не жаль его, но я не радуюсь и не злорадствую. Было бы совсем глупо. Мне жаль, что люди выбирают такую жизнь взамен чему-то хорошему. Он бы мог заменить мне отца и стать замечательным отчимом, и тогда вообще вся жизнь прошла бы иначе. Но… было так, как было. Времени назад уже не вернуть, к сожалению, и остается только залечивать раны, оставленные прошлым.

Я пытаюсь выбросить из головы увиденную сцену и чувствую, как еще один небольшой камушек с души тоже отпадает. Просто больше я никогда не буду его бояться. Его история навсегда закончена. Он сам поставил в ней точку, и я рада, что не отвернулась, а вызвала «Скорую» и все-таки попыталась ему помочь.

* * *

Я гуляю до самого позднего вечера, даже не замечаю, как у меня устали ноги, как дико хочу есть и как возвращаюсь в комплекс, где снимаю квартиру.

В мыслях совсем пусто, только куча разных воспоминаний, хороших, плохих, разных.

Нужно будет заказать ужин сейчас и потом смиренно ждать Давида. Я уверена, что он придет, точно знаю. Мне дико хочется поделиться с ним всем пережитым.

Боже… Я всего три дня в этом городе, и у меня уже три потрясения из трех. По одному событию на день, что будет дальше? Я выдержу вообще эту поездку или придется заваривать себе ромашковый чай потом по утрам?

– И куда это такая красивая девушка идет одна, – слышу голос Давида и сразу же широко улыбаюсь. Поворачиваюсь, он отходит от своей машины, как всегда до бешенства красив в этих своих рубашках! – Привет.

– Привет, – отвечаю с улыбкой. Он целует меня в губы, задерживаясь на пару секунд, и я не отстраняюсь, потому что не хочу прерывать это приятное чувство. – Гуляла по городу весь день.

– Ужинала?

– Не-а.

– Тогда приглашаю тебя на ужин. – Он протягивает мне руку. – В пятом доме есть классный рыбный ресторан, а в седьмом подают божественные хинкали. Выбор за тобой.

– Между классным и божественным выбор очевиден, – посмеиваюсь, – беру хинкали.

– Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, – улыбается он. Я вкладываю свою ладонь в его, он тут же переплетает наши пальцы, и мы просто идем за руку по красивым дворам с ярким освещением, как самая банальная влюбленная парочка.

Идти с ним за руку так романтично, что я хочу, чтобы этот ресторан был где-нибудь подальше. Я не хочу отпускать его…

– Как день прошел? – спрашивает он, и я не могу ни секунды удержать язык за зубами: выдаю ему сразу все как на духу. Потому что с кем мне еще делиться этим, как не с ним? Рассказываю, как столкнулась с Олегом, как испугалась сначала, как он посмотрел мне в глаза и упал замертво сразу же. Рассказываю вообще все до мельчайших деталей и всех своих ощущений. Только в конце разговора понимаю, что мне просто необходимо было выговориться. Рассказать кому-то о произошедшем, чтобы отпустить все пережитые на том месте эмоции.

– А я еще думал, стоит ли тебе рассказывать о том, что его не стало… А оказалось, что все произошло на твоих глазах. Испугалась?

– Да нет… Как-то пусто. А ты откуда знал?

– Папа сообщил. Несмотря на то что Олег давно не в бизнесе, имя его было известным, и, конечно, были те, кто следил за ним. Ну и плюс искали среди знакомых того, кто его похоронит, потому что родных у него никого нет.

– Нашли того, кто займется этим? – спрашиваю сразу же.

– Да. Бывшие товарищи по бизнесу оплатили все. Почему ты спрашиваешь? Тебя волнует это?

– Не знаю, – пожимаю плечами. Я говорю правду, я не знаю. – Но как-то не по-человечески совсем не похоронить человека.

– Нельзя быть настолько доброй, Катя, – улыбается Давид и поднимает наши сплетенные руки к лицу, оставляя на костяшках поцелуй. – Но мне нравится, что ты такая. Настоящая, сострадательная. Замечательная. Идеальный вариант для моей будущей жены. Ты же выйдешь за меня, да?

Он снова говорит это вот как по щелчку пальцев. Просто и без пафоса, без изменения голоса. Прогуливаясь по улице и разговаривая словно о сортах апельсинов.

– А ты каждый день будешь спрашивать? – тоже улыбаюсь. Удивительно, но его легкость передается и мне.

– Естественно. А когда пойму, что ты готова, сделаю красивое предложение. Я бы и сейчас надел кольцо тебе на палец, но боюсь, что такое представление тебя расстроит больше, чем обрадует, поэтому пока я просто уточняю.

Он прав. Меня бы расстроил такой широкий жест, вот так, с порога. Я еще совершенно не разобралась со своей головой, какие, к чертям, официальные предложения?

Мы не обсуждаем больше ни это, ни Олега, заходим в ресторан и весь вечер просто вкусно ужинаем и разговариваем обо всем подряд. Мне всегда нравилось это в нем. Легкость. Несмотря на разницу в возрасте, с ним очень просто обсуждать абсолютно любые темы совершенно! Звезды, цветы, да хоть политику или песни и биографию Цоя. За разговорами время проходит незаметно, и мне очень нравится этот комфорт рядом с ним.

Когда нам приносят десерты, хотя мне кажется, что я уже домой не пойду, а покачусь, точно колобок, я вдруг понимаю, что хочу встретиться с мамой. Всему виной именно десерт. Мама в детстве, в том детстве, когда я была еще счастливым ребенком, пекла такой же медовик. И вдруг я цепляюсь за это воспоминание и думаю: а вдруг хотя бы с ней у нас еще есть шанс?..

– Давид, а… ты говорил, что сможешь организовать мне встречу с мамой.

– Решилась? – спрашивает.

– Кажется, да… Не знаю, переживаю. Но чувствую, что нужно.

– Мне пойти с тобой?

– Наверное, мне надо пережить это одной, да? Иначе какой я тогда взрослый человек? – усмехаюсь грустно. Не знаю, как правильно и как будет легче.

– Давай я просто буду рядом? На расстоянии двадцати секунд. Если что, сразу подойду. Да?

– Да, – отвечаю тихонько, чувствуя, как очередная порция тепла разливается по моему сердцу.

– Только скажи когда. Созвонюсь, приглашу куда захочешь, без проблем.

– Давай завтра? Пусть ни один день здесь не пройдет в спокойствии. – Я нервно хихикаю и понимаю, что буду волноваться до начала самой встречи.

И только жаркие поцелуи Давида перед сном немного успокаивают мои нервы.