Alisha – Временно

Это все глупый сон. Нет, правда, абсолютно точно просто сон. Ужасный, ненастоящий, выдуманный моей сломанной психикой сон!

Потому что еще десять минут назад все было прекрасно, мы болтали и смеялись, я чувствовала себя как никогда живой и свободной, а сейчас…

Все как в замедленной съемке. Олег так близко, что я вижу каждую его морщину на лице. Каждую негативную эмоцию. Срываюсь с места сразу же, надеясь успеть забежать во двор и закрыться изнутри. Страх сковывает все тело, но я стараюсь двигаться как можно быстрее.

Я так сильно верила в то, что весь этот ужас остался в прошлом, но прямо сейчас он срывается с места за мной, и мое сердце падает тут же и разбивается на мелкие осколки.

Потому что я не успеваю забежать внутрь. Потому что Олег хватает меня за запястье у самого забора и тянет на себя так сильно, что я почти падаю, с трудом удерживаюсь на ногах.

– Никуда не пойдешь! – рявкает он. Я пытаюсь вырваться, но мое положение крайне плачевно: Олег стоит сзади меня и заламывает руку за спину. Мне больно. Так больно, что перед глазами сразу же темнеет, а из горла вырывается хриплый крик. – Больше не убежишь, сука! Лежать!

Он отшвыривает меня. Так сильно, что я падаю на землю, сдирая колени и ладони о гравий. Мне страшно настолько, что все это кажется нереальным. Картинка смазывается от подступающих слез, я пытаюсь отползти хоть куда-нибудь, но этот урод снова не дает мне сделать и шага. Он хватает за волосы. Больно, до чертиков больно! Сжимает в кулаке прямо на затылке, поднимает с земли и тут же вдавливает меня лицом в капот своей машины, снова заламывая руки.

Лицо тут же вспыхивает от боли, он приложил меня скулой так сильно, что сразу закружилась голова. Я чувствую теплые струйки крови на коленях, на лице что-то липкое, но я не разбираю, это слезы или кровь. Болит буквально все тело, но я пытаюсь вырваться, брыкаюсь и не сдаюсь до последнего.

Пытаюсь вспомнить все, что было на тех занятиях по самообороне, но клянусь, никто не вдавливал меня лицом в поверхность и не наваливался на меня сверху так сильно, что невозможно было дышать.

А Олег это делает. И паника, что я не смогу спастись и он сделает со мной тут все, что ему заблагорассудится, вспыхивает в груди.

– Маленькая стерва. – Его шепот на ухо снова вызывает тошноту. Всегда только это, ничего другого. Горло сразу же скручивает спазмом, но я сдерживаюсь, потому что нельзя быть слабой, я хочу и готова бороться до самого конца. – Ну куда же ты сбежала от папочки, а? Ты же знаешь, что ты моя. Всегда была моей!

– Пошел к черту! – кричу, не переставая дергаться. Это не приносит никаких плодов: Олег выше и сильнее, он лежит сверху на мне и сжимает оба моих запястья за спиной, шансов почти нет! Но я просто не хочу сдаваться. Я не хочу принимать поражение, только не перед ним!

– Ну-ну, кто научил тебя такому тону? – Он проводит рукой по моей щеке, убирая от лица спутанные волосы, и я ощущаю его язык на ушной раковине. Мерзость! – Неужели эти неопытные мальчишки научили тебя так разговаривать с папочкой? Сейчас мы поедем домой, и я напомню тебе, как правильно вести себя со мной, да, малышка?

– Ненавижу тебя. – Всхлип вырывается из горла, эмоции сдержать почти нереально. Если он и правда увезет меня сейчас, то моя жизнь автоматически будет окончена. – Я тебя ненавижу, ненавижу! Отпусти меня!

Кричу, срывая голос. Шея напрягается до боли, дышать сложно, кашель вырывается из груди.

– Отпустить? – Он хмыкает. Урод даже не обращает внимания на мои крики. – Могу отпустить, только если ты встанешь на колени передо мной. Я только тебя нашел! Хорошо, что ты не расстаешься со своим ноутбуком. Ты и правда думала, что я не вставил в него жучок, да?

Боже… Ноутбук! Вещь, которая была частью моего спокойствия долгие годы, стала… прицелом в лоб?

– Мразь…

– Скажи, ты же все еще моя девочка, малышка? Никто из этих олухов не трогал ведь тебя, правда?

Я чувствую его руки. Он проводит ими по телу так противно, что я начинаю брыкаться еще активнее.

Его одержимость маниакальна. Это что-то точно нездоровое, и провоцировать такого человека точно не лучший вариант. Но сейчас я нахожусь на обрыве, на краю отчаяния, и мне просто не хватает спокойствия взвесить все за и против по поводу своего поведения. Я не могу проанализировать, что стоит сказать, а что нет, в этой ситуации за меня говорит только моя ненависть!

– Нет! Не твоя! Никогда не была и не стану больше! Я не девственница, ясно? Ты опоздал, жри эту правду и подавись ею!

Он замирает. А ложь с моих губ слетает с удивительной легкостью.

– Ты врешь, – злится он.

– Не вру! Я больше не твоя девочка, понял?! Не твоя!

Олег срывается. Сразу же. Он звереет, и я испускаю стон боли, когда его руки еще сильнее сжимают мои запястья. Мне кажется, что под его натиском хрустят мои кости, но через секунду Олег разворачивает меня на спину, в этот раз больно ударяя о железо машины затылком.

Голова кружится, тошнота не проходит, а он снова наваливается сверху. Его глаза красные от ярости, губы сжаты в тонкую линию от злости, пальцы дрожат от ненависти и неверия в мои слова. Пусть подавится моей ложью, пусть жрет ее так, как я всю жизнь терпела его издевательства!

Он тяжелый, как чертов бык, мне трудно сделать лишний вздох, а руки он снова фиксирует, сжимая длинными пальцами сразу оба моих запястья.

Он явно не в духе от моих заявлений, смотрит на меня, как одержимый, ищет в глазах подтверждения лжи, но все, что я делаю – это собираю все силы в кулак и просто плюю ему в лицо.

– Ненавижу тебя! – напоминаю ему. Если вырваться не выйдет, я хотя бы буду знать, что смогла сделать ему неприятно.

Его усмешка парализует. Я не понимаю, почему он усмехается, и это отдается диким страхом внутри моей черепной коробки.

Свободной рукой Олег оттягивает ворот моей майки, обнажая грудь, скрытую только тонкой тканью простого спортивного топа. Мне плохо. Мне ужасно плохо! Он накрывает руками мою грудь и, точно как майку минутой назад, стягивает вниз и топ, полностью обнажая.

Его руки трогают, сжимают, гладят. Я кричу и плачу от ужаса, и мне кажется, что хуже уже быть просто не может, а потом он наклоняется ко мне…

И это помогает! Потому что он так увлечен своими действиями, что отпускает мои руки!

Я тут же отталкиваю его лицо от своего тела, вдавливаю большие пальцы в глаза, обхватив затылок, как учил инструктор, а когда Олег кричит от боли, нахожу в себе силы и отталкиваю его ногами так, что он делает пару шагов назад от меня и почти падает.

– Ты что удумала, сука! – кричит он. Я спрыгиваю с капота, но от сильной пощечины падаю на гравий, в очередной раз расцарапывая всю кожу.

От боли кружится голова и плывет весь мир, я больше не могу двигаться и не разбираю происходящего, только берусь за голову, чтобы хоть как-то закрыться, и ожидаю очередного удара.

И он происходит. Удар и вскрик. Удар, удар…

Открываю глаза. И не верю. Плохо вижу из-за слез, но вполне могу разобрать силуэт мужчины, избивающего Олега. Это… Давид?

Стираю слезы пальцами. Машина Давида стоит с открытой дверью в паре метров отсюда, а он бьет Олега наотмашь, сильно, настолько сильно, что становится даже страшно. Через пару секунд рядом тормозит вторая машина. Оттуда вылетает Артур, и через мгновение я уже оказываюсь на его руках. Он несет меня в дом, кладет на диван в гостиной, но страшные звуки с улицы все еще не дают мне успокоиться.

Все, кажется, закончилось. Пока они оба рядом, меня никто не тронет.

Но боль в теле, голове, даже в волосах не дает мне спокойствия ни на минуту. Мне страшно. Страшно начать думать, анализировать, вспоминать, даже банально смотреть в зеркало.

Артур обтирает мои ноги мокрым полотенцем, видимо стирая грязь, а я просто закрываю глаза и тихо-тихо плачу…

* * *

Давид избил Олега. Сильно. Очень. И сдал его полиции.

А потом позвонил моей маме, но та сказала, что Олег ее выгнал неделю назад и ей все равно, где и как он теперь будет жить. А я… она сказала, чтобы я выздоравливала.

«Скорая» меня осмотрела, обработала раны. У меня много ссадин и синяков, но в целом ничего серьезного. Пару ушибов, но все это пройдет.

Проблем в голове гораздо больше, к сожалению.

Артур и Давид рядом. Не отходят ни на шаг, делают мне чай и мажут ранки. Не задают лишних вопросов. Просят полицию не трогать меня, когда та приезжает ближе к вечеру для того, чтобы устроить мне допрос.

Но я выступаю сама. Мне плевать на боль и на все остальное. Я половину жизни жила с мечтой, чтобы его наказали, поэтому рассказала им все, что происходило и сегодня, и все долгие годы до.

А вот после этого попросила больше никак меня не вмешивать в эту историю.

Я дико устала…

Я не могу больше жить в этом городе. Он меня душит и убивает. Он делает больно. Здесь столько плохого, что даже те крупицы хорошего, что были, не задерживаются в памяти надолго. Я ненавижу все, что было здесь со мной, и просто хочу забыть.

Именно поэтому… мы покупаем билет. В один конец. Как я и хотела – в столицу. Давид помогает его приобрести, а еще находит для меня квартиру. Говорит, что кто-то из его знакомых сдает несколько вариантов, и очень удачно она пустует сейчас.

И оплачивает он ее тоже сам, хотя это совершенно необязательно.

Билет на завтра. Ждать больше нет смысла, да и желания, если честно, тоже нет.

Мне больно уезжать только по двум причинам: обе из них сидят рядом и не дают мне впасть в истерику. Но оставаться здесь еще хуже. И я выбираю себя.

* * *

Вечером следующего дня Давид и Артур везут меня на вокзал. Верхняя полка купе уже ждет меня, а чемодан в руке кажется слишком легким. Там мало вещей. А еще я избавилась от ноутбука. Перекинула все свои черновики в телефон и рассталась с ним, стараясь ни о чем не жалеть.

Все к лучшему.

Парни провожают меня. Артур говорит много слов, обнимает, обещает, что приедет в гости, я плачу, обнимая его в ответ, и тоже обещаю как-нибудь приехать сюда, когда мне хватит на это духу.

Давид молчит. Просто крепко обнимает, целует в макушку, как всегда делает, в бровь и в висок, отдавая мне столько своего тепла, что невозможно им не согреться.

Я вкладываю в его руку свернутый лист из моего блокнота, а потом разворачиваюсь и иду искать нужный вагон, чтобы навсегда уехать отсюда и начать новую, яркую, насыщенную и, главное, свободную жизнь.

Это я себе обещаю!

* * *

Спустя пару часов поездки я получаю сообщение от Давида. Читаю его, улыбаюсь, стираю скатившуюся по щеке слезу и… и блокирую его номер.

Просто потому, что нам никогда не нужно больше общаться, иначе это принесет слишком много боли. И мне. И, как выяснилось, ему.

Привет? Я не мастер начинать письма. Честно признаться, ты – первый, кому я пишу. Мне страшно, и дрожат руки, но я пообещала себе, что сделаю это. А именно ты учил меня быть сильной, я стараюсь, видишь?

Спасибо тебе за то, что не отвернулся от меня, хотя мы были совершенно незнакомыми людьми. Спасибо за каждую минуту, проведенную вместе. Для меня это было больше, чем просто общение, уже глупо скрывать, ты и сам все это знаешь. Я влюбилась в тебя по уши и рада, что моей первой любовью стал именно ты. Пример для мужчин. Грех было бы не влюбиться.

Я благодарна за все. За нашу неслучившуюся любовь и тот крошечный поцелуй особенно. В своей голове я прожила с тобой уже целую жизнь, и мне понравилось. Спасибо и за это счастье тоже.

Передавай привет родителям, я их очень полюбила. Береги Артурика, он классный! Подвеска, что ты подарил мне, останется со мной навсегда. Я чувствую, что она дарит мне силы бороться.

Я буду дико скучать.

А ты не скучай. Ты такой замечательный! Живи лучшей жизнью, ты достоин ее, как никто. Если женишься, попроси Артура не рассказывать мне, ладно? В моей голове ты навсегда останешься моим, пусть это и звучит немножко странно.

Счастья тебе, лучший мужчина. Спасибо за все.

Всегда твоя. Катя.

Давид: Если бы ты только знала, как сильно мне не хотелось тебя отпускать… Я восхищен твоей силой. Я сражен твоей красотой. Я окутан твоим теплом и, кажется, влюблен в тебя. Это осознание пришло совсем недавно, и прости, что не рассказал раньше. Но ты должна была уехать. Уехать и прожить лучшую жизнь. Счастливую, взрослую, яркую. Живи, Катя! Живи так, как заслуживаешь. Как в лучших мечтах. Как в сказках. Так, как тебе захочется. Я не хотел держать тебя около себя своими чувствами. Я хотел, чтобы ты ощутила долгожданную свободу, которая так тебе необходима. Спасибо тебе за все, родная. Всегда и навеки твой. Давид…