Каспий – Хрупкая

Я обдумывал все это два дня. Не спал практически, не мог выкинуть из головы ситуацию Кати.

Это все дико, чудовищно.

От ее рассказов волосы дыбом, хотя она еще толком ничего не поведала мне. Все коротко, в общих чертах, с минимумом подробностей, потому что мы еще не болтали в такой обстановке, чтобы я мог по-человечески все расспросить, но в любом случае все это просто ужасно.

Восемь лет… Ей было восемь, когда она попала в его дом! И с тех пор он не давал ей покоя! Ни единого дня! Бил… постоянно. Она ходила в синяках и ненавидела себя из-за его унижений.

Катя была ребенком, черт возьми!! Она рано повзрослела из-за этого урода, сломалась, лишилась детства. Но была все это время ребенком! А он? Живет с ее матерью, полжизни воспитывает ее как дочь, а на деле?

Это невозможно просто пустить на самотек. И принять невозможно, понять, оправдать его. Нет. Симонов рухнул в моих глазах под самый плинтус.

Я давно его знал, но заочно, через отца. С шестнадцати лет я уже с головой в этом бизнесе, знаю каждую дверь, каждую лазейку, просто лицом светить и на встречах появляться стал не так давно. И вот Симонов… никогда не вызывал доверия. Ни единого дня.

Отец всегда говорил, что надо только поддерживать деловые отношения и уметь отделять личное от рабочего, но у меня вряд ли так получится. Я уже хочу разорвать с ним все контракты и заказать на него пару разоблачительных статей, чтобы во всех кругах от него отвернулись.

Жаль, что тут у нас все это так просто не работает…

Именно поэтому я и продумал план.

После просьбы Кати о помощи отказать я уже не мог. Бросил все силы на мысли об этой ситуации, на выдумывание плана. Пытался сопоставить свои мысли с рассказами Кати и… придумал! Действовать решил сразу, потому что тянуть уже особо некуда.

Раз мама Кати так сильно хочет ей жениха из круга Олега, чтобы объединить бизнесы, то просто нужно предложить им свою кандидатуру! При Инге Олег не будет так открыто показывать свое недовольство, что логично, а значит, первый шаг нужно делать тогда, когда они оба будут дома.

А дальше все просто – свидания, свидания, свидания. По официальной версии для ее семейки, конечно. А по сути – обсуждение плана побега девушки из этого заточения.

И… в один момент она просто исчезнет. Как по щелчку пальцев. Я продумал все до мелочей. Он не будет думать на меня, потому что мы отведем все подозрения, но и Катю он не найдет, потому что у нас тоже достаточно связей, чтобы хорошо ее спрятать.

В чистоте плана я уверен, в том, что Катя не будет против него, – тоже. Не уверен только в том, что не схлопочу проблем из-за этого, но, честно, мне немного плевать. Потому что как-то так вышло, что спокойствие девушки мне гораздо важнее, чем очередные проблемы в мире бизнеса.

Я просто не могу пройти мимо. Никак.

Именно поэтому, как только понимаю, что план надежный и можно начать действовать, заезжаю в цветочный, покупаю букет красных альстромерий (на ужине позавчера Катя сказала, что это ее любимые цветы, я запомнил. Потому что даже на липовое свидание надо дарить приятные для девушки цветы) и еду к Симоновым, чтобы утащить их дочь на свидание и начать выполнять план по ее спасению.

Они настроены довольно воинственно. Симонов просто злой как черт, а Инга раз за разом говорит, что у Катюши на сегодня уже назначено свидание и никаких других ей не надо. Но сама Катя просто прелесть! Смекалка работает на все сто. Она шустро понимает, что пора включаться в игру, и обводит родственников вокруг пальца за пару минут. Когда рядом мама, пусть и общение у них отвратительное, как я знаю, ей проще общаться с Олегом, именно поэтому все получается быстро.

И когда она убегает наверх, чтобы переодеться и поставить цветы, меня встречают две катастрофически недовольные пары глаз.

Мама Кати смотрит на меня странно, изучающе, тогда как Олег готов кинуться в мою сторону прямо сейчас. Подозреваю, что только наличие супруги рядом его сдерживает.

– Повторяю, поедете на нашей машине. С Леней, – говорит Олег, создавая иллюзию заботы о Кате. – Я волнуюсь о дочери, так мне будет спокойнее.

Волнуется он… Кулаки чешутся от его высказываний. После слов Кати это срывающееся с губ «дочь» звучит особенно отвратительно. Но все эмоции приходится держать при себе, потому что я тут не для того, чтобы устраивать разборки. Мне это надо в последнюю очередь. Сначала безопасность Кати, потом уже все остальное.

– Без проблем, – пожимаю плечами. – Как вам будет угодно.

– Давид, я… – начинает Инга. Она мнется, заламывает пальцы, словно хочет мне что-то сказать, но не знает, как начать. Что ей мешает? – Понимаете, я назначала ей свидание с Александром не только потому, что она ему нравится!

– А вас не смущает, что сорокалетнему мужчине нравится девушка, которой всего восемнадцать? – перебиваю ее, задавая вопрос. Конечно, я имею в виду Фусаинова. Но видеть, как напрягается лицо Олега, – отдельное наслаждение. Он краснеет сразу же, вена на лбу вздувается. Узнал себя? Или боится, что я знаю правду? – Александру ведь сорок, да? Если не путаю.

Симонов тут же сдувается. Словно успокаивается, потому что я говорю не о нем.

Ему просто стоит подождать. Свое слово в его сторону я обязательно еще скажу. Громко, с выражением. Чтобы все услышали.

– Да, но… Ей почти девятнадцать! – пытается оправдаться Инга.

– М-м-м, – качаю головой. Мне нечего сказать на этот «аргумент». Это просто нелепо.

– Так вот! Симпатия – это не единственное! В общем, Катя – завидная невеста. Красивая, умная девушка, из хорошей семьи. Вы же понимаете, что Александр – прекрасная партия не только для нее, но и для нашего семейного бизнеса?

Так открыто говорить мне, что они ищут партию повыгоднее для своей дочери только ради бизнеса? Они даже не скрывают, что им плевать на Катю. Какая, к черту, прекрасная партия для нее? Он старше вдвое, противный мужик с пивным пузом и мерзкими губами. Замечательная партия, конечно, лучше не придумаешь.

Мне тяжело дается скрыть настоящую эмоцию, но, кажется, я сдерживаюсь. Все это надо для дела.

К слову, чем дольше я нахожусь среди этих отвратительных людей и вижу их реальное отношение к дочери, тем сильнее мне хочется утащить Катю отсюда.

– Мне есть что предложить вам, – киваю с легкой улыбкой, в которой фальши столько, что мне даже немного горчит. – Ваш бизнес мебельный, наш с отцом – текстильный. Не лучший ли дуэт, м-м? Что скажете?

– Скажем, что мы не будем продавать Катю, – психует Олег и тут же получает недовольный взгляд от своей супруги.

Браво. Вот это семья! Буквально образцово-показательная.

Как Катя вообще тут жила столько лет?

Отчим с явными проблемами с башкой, не дающий нормальной жизни с восьми лет, и мать, которой все равно, кто будет касаться ее дочери, главное, чтобы ей самой это вылилось наибольшей выгодой.

Мерзость.

Мы с братом тоже с детства жили в семье бизнесмена. Но никогда, ни единого дня в жизни для родителей деньги не стояли выше, чем мы с Артуром. Никогда! Отец даже всегда умудрялся брать выходные, чтобы проводить время с нами. Мы воспитывались в любви и теплоте, пока эта семейка просто ломала Катю… Девочку! Которая в любви, нежности и заботе нуждается гораздо больше любого парня.

– Ни в коем случае не покупаю Катюшу, – говорю Олегу. – К ней у меня исключительно теплые чувства. Покупаю я ваше одобрение, уж простите за прямолинейность.

– Не обращайте на него внимания, Давид! – щебечет Инга. – Я поговорю с мужем, и все будет в порядке, он просто очень любит дочь.

Да уж… с перебором даже. Почему она не замечает этого? Или намеренно закрывает глаза, не желая устраивать скандалы из-за страха лишиться этого денежного мешка?

Если так, то это втройне мерзко.

Симонов скрипит зубами, когда Катя спускается к нам. На ее лице тревога, но я снова подмигиваю ей, когда она смотрит на меня, сообщая таким образом, что все получилось, и напряжение тут же сменяется легкой улыбкой.

Ей очень идет улыбка.

Гораздо больше, чем слезы и грусть.

Она становится милее и словно еще моложе. Из-за хмурости она кажется чуть старше своих лет, но нежная улыбка сразу раскрывает ее реальный юный возраст.

Отчего-то улыбаюсь ей в ответ. Мне приятно подарить ей хоть каплю хорошего настроения, которое она заслужила.

– Я готова, – сообщает мне, когда подходит. Беру ее ладонь в свою руку, целую костяшки и, клянусь, слышу сбоку недовольное пыхтение. Надеюсь, он подавится своим недовольством, честное слово.

– Тогда едем?

– В десять быть дома! – срывается тут же Олег. Он кричит это нам в спины, а через десять секунд мы слышим, как хлопает какая-то из дверей в доме. Хлопает так сильно, что по коридору даже разносится эхо.

– Хорошо вам погулять, дети! – говорит уже мама Кати. Странная женщина, конечно… Пять минут назад не хотела вообще отпускать со мной Катю, три минуты назад заявила, что парень у нее должен быть исключительно таким, чтобы это приносило выгоду всем, а в итоге щебечет нам в спину пожелания хорошо провести время. Сколько лицемерия в этой женщине? Она скоро не вместит все в себя и просто лопнет.

Мы выходим во двор, я почти слышу, как с губ Кати срывается облегченный вдох. Подозреваю, она до последнего не верила, что мы на самом деле сможем уйти. Но спрошу обо всем позже, потому что тут рядом этот чертов надзиратель Леня, который будет таскаться за нами хвостиком. И если мне на него с большой колокольни плевать, то Кате явно нет. И мне надо быть аккуратнее в своих высказываниях, потому что все лишние слова в итоге станут проблемами для девушки. А ей и без этого достаточно стресса.

Делаем шаг, второй, как вдруг сбоку слышится лай. Громкий, сумасшедший. И на нас несется собака…

Большой черный пес приближается со скоростью света. Я видел его уже, Олег как-то выпускал, когда мы с отцом были тут, но, конечно, со мной этот пес не подружился, и, кажется, свидание отменяется, потому что, абсолютно точно, он собирается меня сожрать сейчас.

– Граф, фу! Не смей! – кричит Катя. Дурочка встает передо мной, закрывая меня своей спиной, и я едва ли успеваю схватить ее за руку и почти закинуть за себя. Я понимаю, что Катя тут живет и собака ее знает, но она взбешенная, легко могла бы укусить! – Граф! Прекрати!

И Граф прекращает. Останавливается в двадцати сантиметрах от меня и клацает огромными зубами, но, кажется, убивать меня уже не собирается. Послушный мальчик.

Я не боюсь собак, хотя адреналин подпрыгнул, конечно. Тяну руку к собаке ладонью вниз, как тут же опускаю ее под давлением Кати.

– Ты что, с ума сошел?! А если укусит?

– Да хороший же парень, – посмеиваюсь. – Познакомь меня с ним.

– Я его сама побаиваюсь, – признается она, и я понимаю, что девушка дрожит за моей спиной! Боится пса, но прыгнула вперед меня, чтобы защитить?

Сумасшедшая какая-то.

Замечательная…

– Пойдем тогда в машину, – киваю ей. – Иди первая, я за тобой, чтобы, если что, без куска задницы остался я, а не ты.

Катя еле слышно хихикает, но ее руки все еще подрагивают, это легко заметить. Как вообще такую хорошую девушку можно на постоянной основе обижать и доводить до истерик?

– Леня, а почему собаку открыли вдруг? – спрашивает Катя у охранника. Мы подходим к машине, я подаю ей руку и помогаю сесть, и она краснеет немного от этого.

– Так распоряжение Олега. Сказал открыть…

Ясно. Протест такой против нашего свидания. Припугнуть хотел.

Ладно. Психует, допустим. Но подумать, что пес мог девчонку укусить, у него совсем мозгов нет?!

Вижу разочарование в глазах Кати, быстро сажусь рядом с ней в машину, и… И мы просто едем.

Нет, сначала я говорю водителю адрес, а потом мы едем. Молча.

Просто потому, что обсуждать то, что нам нужно, мы не можем при этом охраннике. Катя упоминала, что он докладывает Олегу о каждом ее шаге, конечно, подставлять мы ее не будем, поэтому просто молчим.

Мы едем в хороший ресторан, думаю, Кате понравится. Там уютная атмосфера, негромкая музыка, вкусная кухня. В целом все, что направлено на расслабление. Я специально выбирал такое место, понимая, что девушка и так постоянно на нервном напряжении, поэтому никакой громкой музыки и толпы шумных людей.

У нас заказан столик в дальнем углу ресторана, тут все места расположены так, что ты словно находишься в своем личном пространстве, не видя других гостей.

И это тоже то, что нам нужно. Потому что, даже если этот Леня зайдет в ресторан, он не услышит и не увидит нас, даже если сядет где-то максимально близко.

Я же обещал ей все продумать… Я продумал.

Мы приезжаем в нужное место через тридцать минут, за это время Катя, кажется, успевает успокоиться, а я – решить парочку вопросов по работе через несколько электронных писем и один звонок.

Выхожу из машины, водитель, к счастью, остается на своем месте, а Катя снова краснеет, когда я подаю ей руку. Не решаюсь спрашивать, почему такая реакция, просто чтобы не смущать ее, но подозреваю, что из-за неадекватного надзора Олега она просто не контактирует с парнями и, соответственно, не привыкла к банальным воспитанным жестам.

– Здравствуйте, Давид Рустамович, Екатерина, – приветствует нас администратор сразу у входа. Я тут иногда бываю, меня давно знают, но так уж вышло, что девушек я сюда ни разу не приводил. Поэтому улыбка администратора шире, чем обычно. Я буквально вижу сотню вопросов в ее глазах, но, к счастью, ей хватает адекватности промолчать и проводить нас к столику без лишних вопросов.

– Тут так красиво, – шепчет Катя. – И уютно.

– Выбирал самое умиротворенное место, – улыбаюсь девушке, помогаю ей присесть. – Давай выберем еду, а потом обсудим все, что нужно, ладно? Заказывай все, что хочешь, естественно, я оплачу.

– Давид… – тут же говорит Катя. – Не стоит. Ты и так помогаешь мне, я просто не могу наглеть так сильно!

– А ты не наглей, – посмеиваюсь, – просто поужинай. Иначе я закажу тебе самый большой стейк в этом заведении, и мы точно не вернем тебя домой до десяти, потому что ты просто не успеешь его съесть.

– Давид, но я…

– Он огромный, Катя. Размером с две тарелки. Просто огромный жирный кусок мяса с гарниром и тремя соусами на выбор.

– Я буду цезарь с креветками и облепиховый чай, – сдается она, но тут же улыбается, и я вдруг понимаю, что мы точно сработаемся. Улыбку на лице Кати вызвать крайне легко, мне даже не приходится стараться для этого. А если она улыбается, ей комфортно. А это ровно то, что нам нужно. Комфорт для нее. Потому что дискомфорта ей и без меня хватает.

Спустя минут тридцать, когда мы уже доедаем наши блюда, приходит время говорить о не самом приятном. Об Олеге. Увы, улыбка с лица Кати пропадает сразу же, хотя до этого она уже негромко хихикала от какой-то моей глупой шутки. Но стоит мне только упомянуть Симонова, как она напрягается, становится серьезной, и, кажется, на дне ее красивых глаз заметно плещется злость.

Еще бы.

Меньше всего я бы хотел вызывать в ней именно эти чувства, но другого выхода нет. Нам надо обсуждать все до мельчайших деталей, иначе я просто не смогу ей помочь.

– Я не знаю, когда мы сможем еще вот так увидеться, – признается она мне. – Дело в том, что я ни разу вот так не выходила куда-то без него или без мамы. Я даже одежду заказываю на дом, молчу уже о чем-то другом. Гулять мне запрещено, а если я куда-то и еду, то только с кем-то из них. Поэтому мне так странно сейчас… Я словно вырвалась из какого-то плена. И, оказывается, за стенами дома и без них так хорошо. Красиво. И дышится так легко!

– Я буду стараться забирать тебя как можно чаще. Но не будет ли у тебя проблем? – спрашиваю, потому что волнуюсь об этом. Мы не могли не встретиться сегодня, но как на это в итоге отреагирует Олег?

Катя пожимает плечами:

– Он может начать приставать. Кричать, что я не имею права ни с кем общаться, кроме него. Недавно в универе меня поцеловал одногруппник. В коридоре, при охраннике… Он, конечно, все поведал Олегу. Тот разозлился, говорил, что я принадлежу только ему и все прочее. А после этого жуткого ужина в субботу я притворилась, что сплю. Он вошел в комнату и долго говорил мне на ухо, что я полюблю его, привыкну и все такое. Трогал, но… я спала, и он ушел.

От ее рассказа волосы встают дыбом. А еще от того, что она говорит это с диким, холодным спокойствием. Видно, как ей неприятно, видно, что ей тошно, но… она привыкла к этому. Это происходит настолько часто, что она просто привыкла!

Злость внутри меня вопит, желание набить морду Олегу орет следом еще громче. Не понимаю, какого черта этот человек вообще живет на Земле, ведет успешный бизнес, вообще делает что хочет! Когда девушка ежедневно страдает от его рук…

Он, черт возьми, называет ее своей дочерью!

И так ужасно себя ведет, и… Я не понимаю, как вообще на все это реагировать. Катя продолжает говорить все это почти безразлично, но я понимаю, что она просто прячет истинные эмоции.

Потому что лично мне хочется его прикопать. Так, чтобы никто не нашел. И чтобы он больше просто никому не портил жизнь.

Решаю немного разрядить обстановку и подарить Кате хоть немного спокойствия и надежды на лучшее. Рассказываю все, что придумал, о том, как ее вытащить из заточения. Делюсь всем, что расписал себе, она слушает внимательно, в ее глазах загорается огонь предвкушения, она верит мне и в меня! И вот этот взгляд помогает мне понять простую суть – я сделаю все, чтобы у нас получилось.

Вот так просто, да, но я всего-то сделаю все и не дам провалиться этому плану.

– Я готова, – шумно вздыхает она. Замечаю, что эмоций переизбыток, понимаю ее. Это едва ли не первый раз в жизни, когда она верит в хороший исход чего-то плохого. – Но не могу не признаться, что я так сильно боюсь Олега…

– Он не должен тебя найти, мы будем тебя прятать. И это не в стиле надеть капюшон и выйти на улицу в больших темных очках, нет. Тебя просто не будет видно по камерам, никаких следов, никаких активностей по карте, вообще ничего, что могло бы ему помочь тебя вычислить, – стараюсь успокоить девушку, как вдруг она легонько улыбается и качает головой:

– Нет, я… В этом-то я как раз совсем не сомневаюсь. Я о том, что будет «до» побега. Понимаю, что это странно, только что я говорила, что все в порядке, и может показаться, что я привыкла, но… Я не привыкла. К этому ужасу невозможно привыкнуть. Я настолько сильно боюсь, что он вызверится на меня, что просто вообще не хочу возвращаться домой. Я… я правда боюсь его. Очень. Всей душой. И ты прости, что тебе приходится это выслушивать, но как-то так случилось, что в моей жизни есть только два человека, которым по какой-то совершенно неведомой причине оказалось не плевать на то, как я живу. Это мой одногруппник и ты. И вы оба дарите какое-то необходимое спокойствие, что ли… Хотя прямо сейчас меня поколачивает.

– Тише, – накрываю ее лежащую на столе ладонь своей. Она и правда подрагивает, это чувствуется. Боится. Волнуется.

Еще бы! Она уже столько пережила с этим уродом…

– Я в порядке! – пытается уверить она меня, а у самой столько страха в глазах, что даже я его внутри себя, кажется, ощущаю.

– Хочешь, провернем все сейчас? Менее красиво и организованно, но зато ни единого дня больше в доме Олега.

– Нет, – Катя качает головой и улыбается снова, – все будет хорошо. Я постараюсь быть аккуратнее. Меньше попадаться на глаза, меньше говорить с ним, чаще притворяться занятой или спящей, или… Ну, сделаю вид, что мы с мамой классные подружки, буду больше времени с ней проводить. В общем, я не хочу, чтобы он смог понять все слишком быстро, твой план отличный и логичнее в сотню раз, чем если бы мы сделали все быстро и необдуманно. Все еще не понимаю, зачем тебе это нужно, если честно…

Катя нервно усмехается, заправляет за ухо прядь волос, а я понимаю, что готов ей немного рассказать о себе. Она так много дверей от своей души мне открывает, просто свинство молчать в ответ и не дать узнать ей о себе хоть немного.

Тем более что девушка явно воспринимает все в другом свете из-за миллиона травм, наносимых ей самыми близкими людьми с раннего детства. Отец, мать, этот урод, называющий себя ее отчимом…

Боюсь, что Катя может в какой-то момент и обо мне думать плохо. К ней постоянно пристает Олег и, не скрываясь, говорит, что она объект симпатии для ровесника ее родителей – так себе список для веры в доброту и бескорыстность мужского пола, если честно.

Поэтому я хочу ее успокоить. Это будет правильно.

– Просто когда-то давно в моей жизни была подруга. С самого детства она была как сестра, одной из самых близких людей. Когда она попала в беду в виде кошмарных отношений со своим молодым человеком, я искренне верил в то, что она преувеличивает. Ну, как все люди, наверное, что-то вроде того. Если не вдаваться в ужасающие подробности, то моя слепая вера в то, что ей не требуется помощь, окончилась тем, что раз в год, в день ее рождения, я прихожу и кладу цветы на сырую землю рядом с памятником, где написано ее имя и две даты. Всегда только ее любимые белые розы, раз за разом. В другое время просто не могу заставить себя туда ходить, но каждый раз ей обещаю, что больше никогда не допущу той же ошибки, что допустил с ней. Она была замечательной, но ты не менее замечательная, Катюша. Я хочу тебе помочь не из-за чувства долга, это важно. Я хочу помочь тебе, потому что после происшествия я действительно понимаю, что моя помощь может потребоваться. И я вижу, что тебе она нужна. И хочу сделать все, что есть в моих силах, чтобы ты смогла дышать свободно и улыбаться счастливо.

Но после этих слов Катя не дышит. И не улыбается, совсем нет. В ее глазах застывают слезы, а губы подрагивают, словно она вот-вот готова расплакаться прямо тут. И я не знаю, ей так сильно жаль Мию или она вдруг подумала, что ее собственная история может закончиться так же плачевно? Надеюсь, все-таки первое, потому что Катю я точно вытащу из этого ада.

– Она… – Катя всхлипывает. Закрывает глаза, кусает губы, думает долго-долго, а потом делает глубокий вдох и все-таки собирается с мыслями. – Глупо, наверное, но я бы тоже хотела принести ей цветы.

– Это не глупо, – улыбаюсь. Все-таки она и правда замечательная. – И думаю, что, будь она в этом мире, вы бы смогли подружиться. Я отвезу тебя, если захочешь, без проблем. Но сначала мы вытащим тебя, идет?

Катя кивает. Стирает слезы и отпечатки туши под глазами, выпивает одним глотком свой облепиховый чай (как она вообще пьет этот ужас?), а потом просит обсудить что-то хорошее, чтобы не пришлось возвращаться домой с грустным лицом, потому что это может сыграть против нее.

Мы начинаем обсуждать что-то совершенно неважное типа погоды на завтра или лучшего сериала в мире (я их не смотрю, но кто я такой, чтобы не поддержать беседу?). Тему детства очевидно обходим стороной, а вот о хобби и об учебе Катя просто отказывается говорить, и это выглядит очень странно на фоне того, как она открыто рассказывает о взаимоотношениях в ее семье. Но в душу я лезть не буду, и если эти темы для нее табу, то я с легкостью переключусь на обсуждение музыки.

В какой-то момент наш довольно занимательный разговор о звездах прерывает звонок моего телефона. На секунду я думаю, что звонит Симонов с обещанием оторвать мне что-нибудь за то, что я отвез на свидание его дочь, но, когда вижу на экране имя Ульяны, думаю, что лучше бы это был Олег, честное слово.

Она перестала мне писать после очередного игнора, ее не было слышно несколько дней, и я правда решил, что она наконец-то отпустила наше расставание и просто начала жить дальше, но… Нет, очевидно. Она звонит, и, даже когда я убираю звук и не беру трубку, продолжая болтать с Катей, она звонит снова. И третий раз тоже.

– Может, стоит взять трубку? – хихикает Катя. – Там кто-то настойчивый.

– Там моя бывшая, и это вообще не лучший вариант – разговаривать с ней. Проще игнорировать, правда.

Хотя я не сторонник игнора, но тут просто не вижу другого выхода. Блокировать рука не поднимается, как-то это просто не по-человечески. Мы были вместе целый год, я уважаю свой выбор и правда хотел бы остаться в нормальных отношениях, здороваться при случайных встречах и спрашивать, как друг у друга дела. Но, судя по всему, сама Ульяна этого не хочет, потому что в четвертый раз звонок настолько раздражает, что я просто не выдерживаю и беру трубку, замечая, как Катя снова хихикает над моими действиями.

– Слушаю, – выдыхаю в трубку.

– Скажи мне, тебе совсем на меня плевать, да?! – верещит она. Я даже немного отодвигаю телефон от уха, потому что громкий голос оглушает. – Я уже полчаса тебе названиваю, а ты не берешь трубку!

– Что-то случилось? – Мне это важно. Если нужна моя помощь, я помогу. Нет – тогда нам не о чем разговаривать. Потому что ссориться снова я не хочу, а ничего другого тут уже давно не выходит.

– Да. Я прямо сейчас сижу в тачке около ресторана и смотрю в окно, как ты щебечешь там с какой-то девкой и раз за разом игнорируешь мои звонки!

О господи…

Закрываю ладонью глаза и тру пальцами переносицу, потом поворачиваю голову к окну. На улице уже темно, но у ресторана хорошее освещение, так что мне без труда удается заметить взбешенное лицо Ульяны за стеклом стоящего рядом седана.

Катя прослеживает за моим взглядом, тоже замечает девушку (а еще явно слышит весь разговор, у меня катастрофически громкий динамик), а потом вдруг… машет ей! Причем не просто «привет», а вот так кокетливо, одними только пальчиками, что я тут же слышу громкий писк, вижу недовольство на лице Ульяны и понимаю, что она бросает трубку.

– Прости, – краснеет тут же Катя. – Я без подтекста так сделала!

– Да ладно, – отмахиваюсь. – Она вообще нормальная, иногда просто грани переходит.

– Так все делают. – Она пожимает плечами. – Но она не уедет отсюда и просверлит в тебе дыру.

– Или в тебе, – улыбаюсь ей. Ульяна очевидно повелась на наш выдуманный для родителей Кати сценарий и тоже решила, что у нас тут свидание.

– Слушай… Глупейший, но план. Секунду! – говорит Катя и достает телефон. Нажимает на экран пару раз, и я слышу гудки, динамик у нее тоже громкий.

– Да, – звучит мужской голос с той стороны, и я на миг думаю, что звонит она Олегу, но догадка рассыпается пеплом сразу же, когда Катя называет мужчину по имени. Леня – ее охранник и водитель.

– Лень, очень важный вопрос есть. У тебя есть жена?

– Эм… что? – теряется тот. Мы искренне хихикаем от его реакции, но Катя не сдает позиций.

– Ну жена. Есть? Дети. Или девушка просто.

– Нет. – Он все еще растерян. Очевидно, они впервые обсуждают подобное, Катя упоминала в сообщениях, что у них ледяные отношения, и мы как-то подумали, что неплохо было бы начать тепло с ним общаться, вдруг он перестанет докладывать все подряд Олегу? – Зачем это?

– Слушай… Ну вот ты должен меня защищать, да? И тут у ресторана в машине, – Катя называет марку и номер, – сидит девушка, которая готова на меня наброситься. Вот меня надо защитить. Но! Не смей ей вредить! Она хорошая и красивая, просто немного злая. И одинокая, представляешь, прямо как ты. Короче, сделай что-нибудь, чтобы я не осталась без глаз, но подумай хорошо, что ты можешь вырулить все это себе в плюс. Пока.

И бросает трубку.

– Мне кажется, у твоего водителя сейчас пар из ушей пойдет, – признаюсь ей, представляя озадаченное лицо этого здоровяка.

– Ты сам сказал, что мне надо с ним дружить! Я впервые с ним вообще разговаривала, к слову сказать. Но вдруг он влюбится в нее? Добрее станет. И она перестанет грустить по тебе. Я круто все придумала, да?

– Ты романтик, да? – спрашиваю ее.

– Безнадежный. – Катя кивает, и следующие полчаса мы наблюдаем за тем, как Леня и Ульяна знакомятся и, очевидно, с первого взгляда ненавидят друг друга. Но вопреки всему оба забывают о нашем существовании, и это становится восхитительным финалом нашей встречи.

Потом я обещаю Кате, что буду забирать ее как можно чаще, чтобы она могла хоть немного наслаждаться свободой, и ее охранник везет нас домой, где я встречаю недовольный взгляд Олега, счастливый – Инги, целую Кате тыльную сторону ладони и уезжаю к себе, пообещав вернуться в скором времени.