В первый момент Шпрота не узнала эти мокрые насквозь четыре силуэта, которые закатывали на двор Моны груженные доверху велосипеды. Но потом у первого капюшон съехал назад, и обнаружилась рыжая голова Фреда.

– Быть этого не может! – произнесла Труда. А Мелани протиснулась между Шпротой и Бесс, ринулась сквозь струи дождя и повисла на шее у одной из фигур.

– Сдается мне, вы этих четверых знаете, – сказала Бесс.

– Нет никаких сомнений, – проговорила Шпрота.

– Что там происходит?

Вильма пыталась выглянуть через плечо Шпроты, но она была на голову ниже и, даже когда подпрыгивала, почти ничего не видела. Лилли оказалась проворнее, она просто проскользнула между ног старших.

– Кого там целует эта белокурая Курица? – удивленно спросила Лилли.

– Скорее всего, это обычное Куриное приветствие, – предположил Майк, и за это Фрида его больно пихнула.

– Это Вилли, друг Мелани, – пояснила она ему. – А как ей еще его приветствовать, скажи, пожалуйста?

– А кто остальные? – спросила Бесс.

Но пришельцы уже сами представились.

– Привет, Шпрота, – сказал Фред, игриво склонившись перед нею и Бесс. – Найдется ли здесь сухое местечко для четверых довольно мокрых Пигмеев?

– Да, очень просим! – Из-за спины Фреда вырос Тортик и стал согревать дыханием окоченевшие руки. – Мы чувствуем себя размокшими картонными коробками.

– Для Пигмеев? – Майк положил руку на плечо Фриде. Тортик так и остался стоять с разинутым ртом. Ведь он продолжал писать Фриде любовные письма.

– Это… – начала объяснять Шпрота.

– …друзья Диких Кур, – закончил Фред ее фразу.

– Которым недолго осталось жить, если их будут держать здесь, – раздался слабый голос Стива.

Мелани, похоже, вообще не замечала проливного дождя – она вместе с Вилли прислонилась к стене и что-то рассказывала ему, дико жестикулируя, наверное про лошадей или про Цыплят.

– Простите, – сказала Бесс и освободила парням дорогу внутрь. – Входите, какие вопросы.

Майк потянул Фриду в сторону. Тортик, сделав угрюмое лицо, прошел мимо них на сухое место.

– Пигмеи? – прошептала Лилли Шпроте. – Что это за слово? Они что, тоже банда?

– Да уж наверное, – ответила Шпрота. Лилли с недоверием посмотрела на незнакомых парней. – Вы зачем вообще приехали? – спросила Шпрота у Фреда, когда он остановился рядом с ней, пытаясь вытрясти капли дождя из шевелюры. – Явились не запылились!

Она пыталась говорить рассерженным тоном, но это почему-то не получалось.

– Вилли тосковал по Мелани. – Фред провел рукой по мокрому лицу. – Кроме того, нам было довольно скучно, вот мы и подумали: что ж, хорошая идея – поехать с палатками и при случае навестить вас.

– Но теперь нам уже перестало казаться, что это хорошая идея, – сказал Стив. – Мы как мини– мум три раза сбились с дороги, пропустили автобус, сели не на тот поезд, а потом еще начался этот потоп.

Шмыгая, он достал абсолютно мокрый платок из кармана куртки, с которой капли падали градом, – и вдруг замер.

– Там, там, они… Они же вообще не привязаны, – промычал Стив, показывая на лошадей, которые, сонно млея, стояли группой в сумеречном углу конюшни.

– Конечно нет, – насмешливо ответила Вильма. – Хочешь, приведу какую-нибудь?

– Ну уж нет, спасибо, – пробормотал Стив, не спуская глаз с лошадей, и предусмотрительно спрятался за спину Фреда.

– Людей они редко едят, – сказал Майк.

Лилли, хихикая, подтолкнула Роберту в бок.

– Ты что, боишься лошадей? – спросила она и с таким презрением посмотрела на Стива, что он нервно поправил очки.

– А что? Конечно, они ведь больше меня, – сердито ответил он. – И потом, у них на две ноги больше и большие желтые зубы. А девочки не боятся лошадей, потому что у них мозг меньше, чем у парней.

Лилли изо всех сил наступила ему на ногу, молниеносно и решительно.

Стив взвыл, как будто его лошадь лягнула. С искаженным от боли лицом он запрыгал на одной ножке и остановился только тогда, когда все лошади стали с любопытством смотреть в его сторону.

– Сам виноват, дружище, – сказал ему Фред. – Ну почему ты всегда разеваешь свою говорливую широкую пасть? Почему не держишь язык за зубами?

Бесс предложила Пигмеям оставить велосипеды в конюшне, а вещи сушить в доме. Парни были за, причем обеими руками, тем более когда узнали, что в доме есть повариха, которая готова приготовить горячее питье для четверых насквозь промокших и продрогших мальчиков.

– Отведите лошадей обратно на пастбище, – сказала Бесс мелюзге, прежде чем пойти с Курами и Пигмеями в дом. – Но только сначала выплетите у них из грив и хвостов ленты, иначе они их проглотят.

Стив спросил у Труды, когда они вместе выходили из конюшни, всегда ли лошади на этом конном дворе носят косички.

В доме Пигмеи прежде всего расстелили у батареи свою палатку, а куртки повесили на другие батареи в столовой.

– Кто это такие? – прямо спросила Хедвиг, когда Бесс привела парней на кухню.

– Насквозь промокшие лесные гномы, – ответила Шпрота, помогая Бесс доставать из шкафа два чайника.

– Прошу прощения, а нельзя ли нам кофе? – спросил Фред, пока остальные Пигмеи с любопытством осматривались у Моны на кухне.

– А вы не слишком молоды для этого? – спросила Хедвиг.

– Мы просто слишком молодо выглядим, – сказал Стив.

– Мы гораздо старше, чем вы думаете, – поддержал Тортик, хотя звучало это и вполовину не так бодро, как обычно. Рука Майка на плече Фриды, похоже, не давала ему покоя.

Пигмеи получили свой кофе, причем целый кофейник. Хедвиг выдала им даже несколько пряников, до того мокрыми и жалкими они выглядели.

– Не может ли кто-то из Кур поделиться с нами сухими вещами? – спросил Фред, когда они, совершенно босые, сидели за столом в столовой. Ботинки и носки были на батарее, и с них капала вода.

– Желательно, чтобы ноги были большого размера, – проворчал Вилли. – Вещи Мелли мне не подойдут.

– Я вам какие-нибудь вещички Майка принесу, – сказала Бесс. – Но вряд ли у него найдутся носки без дыр.

– Не страшно, – крикнул ей вслед Стив. – Мы таких в любом случае не носим.

– Майк? – спросил Тортик, когда Бесс убежала. – Это тот, который лапает Фриду?

Мелани села к Вилли на колени.

– Майк – это брат Бесс, и они оба живут здесь, – снисходительным тоном объяснила она Тортику. – Этот двор принадлежит их матери. И если ты начнешь тут ревность изображать, то лучше тебе побыстрее убраться отсюда на своем велосипеде. Потому что мы не будем спокойно смотреть, как ты отравляешь Фриде каникулы.

– Точно не будем, – сказала Вильма и огляделась, кого-то ища. – А где у нас Фрида?

Мелани бросила на Тортика злорадный взгляд:

– Она помогает мелким отводить на выгон лошадей. Вместе с Майком.

– Мелли, прекрати! – сказала Шпрота. Ей было немного жаль Тортика, который сжался на стуле, как воплощение несчастья, и помешивал ложечкой кофе.

– Из-за нее какие слез потоки на бледные твои струились щеки! – сказал Стив. – Воды извел соленой сколько ты, чтобы любви прибавить остроты!

Фред размахнулся и бросил ему в голову кусочек сахара.

– Всю дорогу мы непрерывно его слушали, – проворчал он. – Чума на эти все театры!

– Точно, его было никак не унять, – пробормотал Вилли. – Стив, похоже, что-то не так понял. Он не только свою роль наизусть выучил, но и все остальные тоже.

– В точности как Труда, – сообщила Мелани и сжала его руку. – Может быть, эти двое вдвоем всю пьесу и сыграют?

Вильма посмотрела на Стива в крайнем удивлении:

– Ты что, слова Тибальта тоже знаешь?

Стив пожал плечами:

– Конечно.

Он понизил голос до угрожающего рычания:

– С мечом в руках – о мире говорить? Мне даже слово это ненавистно. Как ад, как все Монтекки, как ты сам! Трус, начинай!

Вильма просияла.

– Верно! – закричала она. – Все точно! Прямо мурашки по спине побежали, да?

Стив встал и поклонился.

– Стив, сядь! – проворчал Фред и налил себе еще ко– фе, но Вильме от возбуждения уже не сиделось на стуле.

– А ты порепетируешь со мной сцену, где Тибальт убивает Меркуцио, потому что Ромео вмешивается и…

Стив снова опустился на стул.

– Хорошо, сцена классная, но нам тогда нужен еще и Ромео.

– Ромео играет Майк! – воскликнула Вильма. – Причем он так играет! Супер, честно.

– Ах, он Ромео играет, ну конечно! – Тортик завизжал, как собачонка, которой наступили на лапу. Шпроте стало так его жалко.

Пигмеи как раз надевали носки Майка, когда Мона вернулась с закупок. Пока она втаскивала в холл первую упаковку с напитками, Роберта ей в подробностях доложила все про незнакомых мальчишек.

– Правильную ли погоду вы выбрали для похода с палатками? – спросила она, после того как Шпрота и Мелани представили ей Пигмеев. – Приглашаю вас пообедать, у Хедвиг всегда лишние порции остаются, но переночевать здесь не получится. Дом переполнен, а в конюшне сейчас по ночам слишком холодно.

– Да мы и палаткой обойдемся, ничего, – сказал Фред.

Остальные посмотрели в окно, где по стеклам по– прежнему струился дождь. Стив вздыхал, лица остальных тоже не отражали восторга по поводу планов шефа.

– Можно спросить у Рюбецаля, не пустит ли он их переночевать в охотничьей сторожке, – внезапно сообразила Бесс.

– У Рюбецаля? – не понял Фред.

– Это наш сосед, – пояснила Бесс. – Раньше он был помешан на охоте, поэтому и выстроил эту сторожку, но с тех пор как летом чуть не застрелил прохожего, он ею не пользуется.

– Застрелил? Прохожего? – Стив с тревогой смотрел на Бесс.

– По неосторожности, – сказала Бесс и засмеялась. – Он настолько близорукий, что путает своих собак с кошками.

– Так и есть. – Мона задумчиво кивнула. – Сторожка стоит пустая. На одну-две ночи это выход. Вы ведь не собираетесь остаться на дольше?

Вилли и Мелани быстро переглянулись, но Фред отрицательно покачал головой:

– Нет, у нас совсем небольшое путешествие запланировано. Одна-две ночи – то, что надо.

– Рюбецаль? Что это за имя такое? – недоверчиво спросил Тортик.

Мона рассмеялась:

– Его Бесс и Майк так прозвали. Вообще, его зовут Эрвин Йенсен. Раньше из-за его охотничьей страсти у нас часто случались ссоры, но, как сказала Бесс, с тех пор как он прохожего принял за кабана, он к своим винтовкам не притрагивается.

Стив с надеждой посмотрел на Фреда.

– Сторожка лучше, чем палатка, – сказал он.

– Это отсюда недалеко, – сказала Мона. – Бесс или Майк вас доведут. Но там довольно глухое место. Только Рюбецаль рядом живет…

– Ой, мы не из пугливых, – лихо заявил Фред, хотя смятенные лица Тортика и Стива говорили об обратном. На лице Вилли читалось недовольство тем, что ему опять придется расставаться с Мелани.

– Ну хорошо, тогда я звоню Рюбецалю. – Мона встала. – Вы не могли бы пока разгрузить мою машину? Если куртки у вас уже высохли.

Пигмеи, конечно, могли. А Куры решили им помочь.

– Ну расскажи хоть, – обратился Фред к Шпроте, когда они вместе вышли на улицу. – Как тебе конные забавы? Ты уже с лошади падала? Что-нибудь сломала?

Он схватил Шпроту и стал ее ощупывать, словно проверял, нет ли переломов.

– Э, отстань! – закричала она и вырвалась. Но невольно расхохоталась: – У тебя крыша поехала! Тотально!

– Знаю, – ответил Фред и ухмыльнулся. – Я тебе привез кое-что, – сказал он, когда они подошли к машине Моны. Тортик в этот момент вытаскивал из багажника коробку с консервами и спорил со Стивом, кто сколько тяжестей сможет поднять.

– Что привез? – Шпрота смущенно стерла со лба каплю дождя.

– Вот. – Фред полез в карман своей до сих пор еще влажной куртки и достал фото. – Вот, смотри, это на память о ваших курах. Вчера вечером сфотографировал. Мой отец купил полароид – оттуда фотки сразу выскакивают. Мы ваших кур баловали. Они жирные стали, видишь?

Шпрота разглядывала снимок и улыбалась. Но вдруг испуганно подняла голову.

– Постой! – воскликнула она. – А кто сейчас за ними присматривает?

– Эй, да не волнуйся ты так сразу! – сказал Фред. – Мой отец их кормит. Он теперь на работу на велике ездит. Из-за здоровья и чтобы не толстеть. Ну и в любом случае по утрам и вечерам он заезжает к вашему фургону. А с курами он обращаться умеет. У деда ведь были куры, когда отец был еще маленький.

– Тогда ладно. – Шпрота осторожно сунула фотку в куртку. – Как дед себя чувствует?

Фред пожал плечами:

– Он в больнице. Но жить будет.

Он сказал это очень спокойно, но Шпрота слишком хорошо знала Фреда, чтобы уловить в его голосе тревогу.

– Эй, Фред, ты можешь нам немного помочь, вместо того чтобы с Верховной Курицей любезничать? – завопил Тортик и чуть было не уронил ящик с бутылками себе на ногу.

– Не наглей, понял? – ответил Фред. Но тем не менее подбежал к остальным и схватил из багажника мешок картошки.

Шпрота развернулась и пошла вдоль ограды. Она прислонилась к неровной перекладине и стала смотреть на лошадей. Далеко впереди, на пастбище Майк в этот момент помогал Фриде взбираться на спину Кольфинны.

И вдруг глубоко внутри, в том уголке сердца, который в последние дни так странно и так часто болел, Шпрота почувствовала, что может спокойно наблюдать за этой парочкой и это не приносит ей боль. Она не чувствовала себя теперь маленькой и безобразной, вполовину не такой красивой, как Фрида.

Она была так рада, что Фред приехал.