И ещё ученики спросили Светоча так: «Все [эти] выкидыши, в том числе Сакла, его подруга и те, что служили [им,] то есть те, кто сотворил Адама и Еву, — откуда они взяли этот прекрасный образ, который вложили в своё творение, если они, когда образ явился их отцам, ещё не существовали и не видели никогда образа Посланца? И откуда они взяли печать образа Посланца, чтобы придать её творению Адама и Евы?»

Сказал им Светоч: «Грех, который выпрыгнул из архонтов, то есть Материя, устремилась вверх к образу Посланца, была отсечена оттуда и сошла на землю, ибо её не приняли внутри твердей; а когда сошла на землю, она сотворила древо, встала в нём, внутри ствола, и сотворила плоды; а когда выкидыши выпали на землю, во второй раз [вошла в плоды, возросла в них, и они упали на землю; потом она вошла в плотские порождения] (138) плодов, облеклась в них и заговорила в архонте, их вожде. Он сказал своим товарищам: "Придите, дайте ваш свет, и я создам вам образ по подобию Возвышенного". Как он сказал, так они и сделали: дали ему свет, а он создал [Адама и Еву]».

Светоч сказал также: «Грех, выпрыгну[вший из архонтов Мрака,] он же Материя, узревшая образ Посланца, — именно она сотворила древо, [встала] в нём, а потом взошла в пл[оды; именно она] вошла в архонтов, в [их вождя, и] они сотворили Адама и Еву по подоб[ию Возвыш]енного действием греха, узревше[го образ] Посланца; он вошёл в них [через плоды,] облёкся в них, а они живописали [обличья и] породили каждое из них в его пределе по [своим силам,] и одно вышло похоже, а другое — непохоже.

Вот, я поведал вам о том, как архонты сотворили Адама и Еву действием греха, вошедшего в них через плоды, и образовали по подобию Возвышенного».

И ещё сказал Светоч: «Творец засел в творении Адама и Евы, в членах внешних и внутренних, в восприятии и энергии, и распространился по каждому дому. Что бы его чувствилища и стихии ни получили снаружи — есть у них там, внутри, жилища, кладовые и пещеры, — они принимают это в себя и держат в себе. Когда бы ни спросить у них о том, что помещено в их жилища внутренние, они вынесут полученное и дадут просителю, который попросит это у них. Так и его помысел [зрительный: когда он выходит] наружу посмотреть на [образы внешние, то берёт и хранит образы] всякого вида внутри [своих кладовых. Ибо] (139) [у] помысла зрительного тоже [есть] дома и пещеры, кладовые и хранилища внутри, чтобы всякий образ, который он увидит — хороший ли, плохой, любимый, ненавистный или желанный, — принимать внутрь, в свои жилища и кладовые. И когда зрительный помысел захочет выпустить подобие, которое увидел и принял внутрь, он тотчас войдёт в свои жилища, подумает [о нём] и поищет [в них,] пока [не найдёт,] не вынесёт его и не отдаст просителю, который просил у него и захотел этого, будь то образ из <...> Света, облик возлюбленный <...> [или облик] ненавистный. Вот как этот помысел даёт, вот каким образом поступает.

У слухового помысла тоже есть свои жилища. Каждый звук, который до него дойдёт, — добрый ли, злой ли — он принимает внутрь, помещает в своих домах и кладовых внутренних и сторожит своей [силой] десять сот дней, и если спустя десять сот дней приходит кто-нибудь и спрашивает у помысла о звуке, который тот слышал тогда и принял в свои жилища, — сей же час он входит в свои кладовые, ищет, выслушивает, разыскивает это и выпускает из того места, где поместил когда-то, где хранит.

И таким же путём действует обонятельный помысел — так же, как зрительный и слуховой: каждый запах, который учует, он принимает в себя и помещает в свои внутренние жилища. Всякий раз как проситель заговорит об этом и спросит его, он входит [туда, выпускает это из своих] жилищ и даёт память этого запаха тому, кто спросит.

И не] (140) только в них, но также во рту и на языке, в месте вкуса, обитает свой собственный помысел. У этого вкусового помысла, как и у тех, тоже есть пещеры и кладовые, предназначенные ему, он принимает туда вкусы и держит, пока кто-нибудь не спросит о вкусе; тогда он [найдёт] и выпустит его, и даст память о том вкусе. Он улавливает его, даёт признак этому вкусу и даёт память тому, кто спросит его.

Помысел осязания ручного действует таким же образом: когда он чего-нибудь коснётся, осязание получает свою память и принимает в свою кладовую внутреннюю, [пока] кто-нибудь не попросит у помысла напоминание: [сей же час] он входит, выносит воспоминание этого осязания, которое осязал, и даёт его тому, кто спросит его.

А помысел сердца, царствующий над ними всеми, действует ещё сильнее: что бы эти пять помыслов ни приняли и ни отдали на сохранение, помысел сердца принимает и стережёт. Всякий раз, как те спросят его о своём вложении, он высылает и даёт всё, что они ему отдавали. Ибо помысел сердца подобен царю, которому все советы, города и вожди его воинства подчинены: всякий раз как его полководцы попросят у него то, что хотят попросить, он даёт им совет и распоряжение, по которому они действуют.

И ещё он подобен келарю; ибо всё, что ни вверят ему и <...> него, он принимает и кладет в разные сосуды в разных местах; когда бы ни [спросили его о чем-нибудь, вложенном туда, он сей же час идёт, разыскивает это и достаёт спросившему из того] места, куда положил.

Так и телесный помысел удерживает зрелище, которое глаза увидят и передадут ему, и он примет; потом он выносит его из жилищ, в которые положил, и даёт тому, кто спросит у него.

Также и звук, который уши услышат и передадут ему, он примет до тех пор, пока не спросят у него о том звуке; он выносит услышанный звук и даёт тому, кто спросил о том звуке, — выносит и даёт услышанный звук тому, кто спросил.

Запах тоже хранится такими способами, и вкус так же, в таких же видах; осязание ручное [тоже, как они, даёт память, и] она вносится в [его жилища;] и когда спросят о ней, помысел выносит её и отдаёт».

И ещё сказал Светоч: «Стражи есть на этих вратах и стерегут их; есть также замыкающие ключи на вратах, они в руках стражей, которые стерегут их. Так стражи стерегут лагерь, башни и сторожевые посты на [вратах] и ключи во вратах; стражи держат ключи от врат, сидя на входе сторожевых постов; и кто принадлежит к их городу, кто согражданин им и принадлежит к их стране, тому они открывают дверь и принимают его по воле своей; а если чужестранец идёт, они останавливают его, оставляют стоять у врат и не позволяют войти; а иного примут, но с великим трудом и не сразу. Оказывается, что много келий [находятся внутри, за вратами] теми, есть множество их в [тех сторожевых постах, и сочтено] число ключей от дверей, [которые] есть [там;] когда кто-нибудь захочет [открыть келью и что-то взять,] и у него есть ключи, он откроет (142) дверь и вынесет то, что спрятано за ней».

Сказал Светоч: «Тело это подобно некоему стану крепкому; а врата стана и их стражи подобны вратам и чувствилищам тела. Так, врата тела — это места зрения, места слуха, места обоняния и те, что высылают слова. Есть много стражей, и множество страж помещены на членах тела и сторожат свои врата. В нём также есть помысел, он же знание телесное — царица всего стана, — чтобы, когда ей угодно, открывать врата, и когда ей угодно, закрывать. А когда приходит Разум света, он обращается к вратам тела, и архонты, сторожа врат, мешают ему проникнуть и войти. Они укрепляются вокруг тела, чтобы никто чуждый им не вошёл в него. А он — Разум света — своей мудростью, устрашением и мощью смиряет сторожей, поставленных на вратах тела. Когда он окончательно смирит их, то берёт ключи от всех врат тела — врат, прежде открытых мечтаниям страсти, — чтобы принимать видения вожделения, впитывать речи житейских забот, принимать вкусы разных скверных яств вместе с заключённым там грехом; кто уже получал это, всем сердцем тянется к нему. Но теперь ключи от тела человека праведного находятся в руках Разума света, поэтому он пребывает там и открывает [их, чтобы прин]ять всё, угодное Богу; он [открывает] его человека глазам видения любви, [и тот видит любовь, истину] и праведность. И поэтому вид убранства (143) [оде]яний царских, расшитых золотом, и одеяний женских, шелковых, расшитых золотом и жемчугом, украшенных для взгляда страстного, ранее был мил глазам избранного, а ныне, силой Разума света, который проник и поселился в теле, смирив страсть, богиню тела, мечтания страстные стали мерзостны человеку праведному, а облики благочестия, праведности, смирения, одеяния смиренные угодны ему.

Также и уши прежде были открыты суетным звукам и песнопениям страсти, таинству зла; и всё это было угодно ему прежде, когда он слышал их. А ныне, силой Разума света, звуки страсти, слова чародейства и таинств злых стали мерзостны ему, отныне он не желает их слушать, а угодно ему постоянно внимать голосам речей праведности, словам псалмов и молитв, благословениям гимнов, словам истины и познанию милостыни. Одним словом, все врата были различным образом открыты злу в то прежнее время, а ныне открылись добру. И тогда грех царствовал в теле, творил любое зло, какое угодно ему, и не было никого над ним.

А ныне у греха отобрана власть в чувствилищах тела, Дух живой стал господином над всеми его членами, связал их узами мира, запечатлел печатью истины и открыл врата тела добру; поэтому добро теперь входит в них через уши и глаза и поселяется в сердце. Дух живой царствует и делает всё, что угодно ему, уничтожает волю греха, первую и последнюю, а воля Духа [Свят]ого исполняется, и замысел Разума света тоже».

(144)

Сказал Светоч: «Поэтому я говорю вам, братья, возлюбленные и члены мои: мудро и искусно ограждайте врата тела, чтобы грех, обитающий в теле, не возобладал над вами, не отнял у вас свет ваш, не рассеял его повсюду и не раздробил повсюду и по-всякому; не дай Бог, чтобы такое случилось с вами. Но будьте на страже, будьте крепки в истине своей, постоянно готовы ко всему, чтобы обрести покой в конце перед лицом Того, Чей знак и надежду вы стережёте».