Поездка в Америку привлекала Уайльда как возможностью сравнительно легкого заработка, так и поводом обсудить потенциальную постановку «Веры» за океаном. И в конце 1881 года начинается его лекционное турне.

Турне по Америке проходило неровно – от штата к штату Уайльда встречали по-разному: где-то приходила толпа, где-то, наоборот, бывало, что с лекций уходили. Однажды пришли студенты, одетые по его образу, с подсолнухами в руках, и сели в первый ряд. Лекции Уайльда были, разумеется, об эстетизме, о красоте, о том, как важно жить в красоте, а эстетизм не мода, а возвращение к истокам, о прерафаэлитах и их революции в искусстве, о поэзии, в том числе ирландской. Он читал их с листа, нараспев.

Несмотря или благодаря неоднозначным реакциям американской публики на Уайльда, известность его только росла и в Америке, и в Англии. Газетчики регулярно просили у него интервью, ведь искрометные афоризмы Уайльда способствовали росту тиражей. Вечерами после лекций были приемы и званые ужины, встретился Уайльд и с местными знаменитыми поэтами – Лонгфелло и Уитменом, посещал достопримечательности, пообщался с индейцами и рудокопами, посетил тюрьму. Он уже тогда умел коллекционировать уникальные впечатления, задолго до того, как это стало мейнстримом.

Ему удается обсудить и возможную постановку пьесы «Вера, или Нигилисты». Получилось и хорошо заработать. Потом «Вера» в Америке провалилась, но это будет не так уж и важно, немного ударит по самолюбию, что скорее заставит Уайльда продолжать свою литературную работу еще более настойчиво. «Эстетизм – это поиск секрета бытия…» – говорит он на своих лекциях. Поиском секрета бытия стало для него и его писательское призвание.

Поездка по Америке дала ему еще более широкую, пусть и неоднозначную, известность, он получил массу новых впечатлений, жил интересную жизнь (не это ли главный запрос эстета). Американский опыт изменил и его внутренние установки. По возвращении в Англию Оскар меняет имидж – стрижет свои длинные волосы «под Нерона» и начинает строже одеваться. Теперь он стремится к выверенной сдержанности производимого впечатления и полностью избавляется от даже намека на шутовское амплуа.