Территория под протекторатом РКА, Гамма-6, колония Роксана, 14.02.135 г. Экспансии

…так вот ты какая, Роксана! Ещё буквально несколько секунд назад из иллюминатора открывался на редкость «увлекательный» вид – обшарпанный борт «Альберта Эйнштейна», корпоративного лайнера, доставившего меня в этот забытый богом уголок вселенной. Плюс кусок его же «холодильника» – радиатора, отводящего тепло в космическое пространство. Но стоило только нашему каботажнику отшвартоваться и чуток довернуть, пыхнув маневровыми дюзами, как изрытая газовой эрозией обшивка сменилась чем-то кипенно-белым, со стеклянистым отблеском, и абсолютно непроницаемым для человеческого глаза. Признаться, такого мне ещё видеть не приходилось, хоть я и лицезрел воочию довольно много кислородных планет. Земля, Беатрис, мир Лейбовица… перечислять замучаешься, да и ни к чему оно. Главное различие сразу же бросалось в глаза: на всех ранее посещённых планетах с настолько низкой орбиты прекрасно просматривались очертания континентов, да и океаны поражали глубокой синевой. А тут молочная шапка, такое впечатление, что планета закована в ледяной панцирь. И если бы я не знал наверняка, что первое впечатление обманчиво, то пребывал бы в уверенности, что так оно и есть. И что жить мне ближайшую пятилетку в ледяном аду. Меня аж передёрнуло от такой «заманчивой» перспективы. Бр-р-р-р-р! Если и есть что-то более ненавистное, чем лёд, снег и морозы, то я этого ещё не встретил. И хотелось бы, чтобы такое положение дел сохранялось как можно дольше. По спине пробежал холодок, и я плотнее закутался в видавшую виды, но зато родную и уютную кожанку. И даже на миг пожалел, что не разжился пусть и безликим, но удобным и сверхутилитарным комбезом. Не пожелал повестись на халяву, балбес! Не могли же корпы бесплатно – бесплатно! – раздавать что-то хорошее! Зато теперь весь в гусиной коже, поскольку пижонские джинсы, замшевые ботинки и рубаха-поло, все сплошь из натуральных материалов, встроенной системой терморегуляции похвастать не могли. Или это нервное? В салоне должно быть минимум двадцать пять плюс по Цельсию… бррр!..

Чего так вырядился? А это единственное, что у меня нашлось в гардеробе, когда я в экстренном порядке уносил ноги с Беатрис. Я имею в виду, подходящего для походных условий. Всё остальное – исключительно костюмы для присутственных мест и универа в частности, которые я без колебаний оставил в моём персональном домике студенческого кампуса, ибо теперь без надобности. У меня, если разобраться, из вещей только небольшой чемоданчик, с которым я во времена оны мотался в научные командировки. А в нём несколько смен белья, шмот для «домашней» носки да мыльно-рыльные. Не успел закупиться перед отъездом, да и не на что было, если совсем уж честно. Даже билет в счёт будущей зарплаты. Дожил, блин! Хоть волком вой, м-мать! И эта хрень ещё непонятная в иллюминаторе…

– Первый раз на Роксане, молодой человек?

Чтоб тебя! Всё-таки выискал повод для знакомства… чёртов старый педрила! Хорошо хоть в рейсе не пересекались, поскольку я почти безвылазно торчал в каюте, убивая время чтением. Ну а чего? В кои-то веки выдалась возможность насладиться самым что ни на есть низкопробным – художественным – чтивом! Вот я и отрывался, благо на объёмистом «винте», оформленном под винтажную электронную «читалку» с настоящим, физическим, дисплеем (единственная моя действительно ценная вещь!) хранилось много чего интересного. Накопилось, знаете ли, за десять-то лет. Впрочем, отвлёкся.

Господинчик этот положил на меня глаз ещё в пассажирском терминале «Эйнштейна», но там я сразу же постарался затеряться в пёстрой толпе гомонящих гастарбайтеров-латиносов. Да-да, тех самых, которым корпы в начале рейса раздавали комбезы. Не знаю как, но большинство к концу путешествия умудрились серую одёжку кастомизировать, задействовав различные аксессуары – подозреваю, из своих же обносков – и теперь организованную силу толпа ничуть не напоминала. Беда только, что на фоне весёлых латиносов я всё равно выделялся, как прыщ на лбу. Да и, к слову сказать, условных «европейцев» на нашем рейсе было раз-два и обчёлся. Так что я даже не удивился, когда седоватый импозантный (при костюме-тройке и саквояже) мужик возрастом под полтинник устроился в соседнем кресле. И стоило в самый дальний угол салона бизнес-класса забиваться? Впрочем, стоило, хотя бы из-за иллюминатора, оказавшегося в полном моём распоряжении. А ещё здесь не было шумных попутчиков – их всех (на минуточку, пятьсот человек!) утрамбовали в эконом. Хотя насчёт «шумных» я, похоже, погорячился. Интересно, если просто проигнорировать, отстанет? Или придётся посылать прямым текстом? Ладно, проверим.

– Не боитесь показаться невежливым, молодой человек? – и не подумал уняться седой хмырь.

– А вы? – глянул я на него с нехорошим прищуром, нехотя оторвавшись от иллюминатора.

– Уели! – хохотнул незваный попутчик и представился, не дожидаясь приглашения: – Джон Сесил Пимброк, к вашим услугам.

Слова на интере он выговаривал чётко и чисто, но с едва уловимым специфическим акцентом, выдававшим породистого британца с Земли.

– Генри, – буркнул я. Пусть не думает, что ему тут рады. – Генри Форрестер.

Ну а чего? В рабст… э-э-э, на работу я попал в международную корпорацию, ту самую «RAF», что ведёт этимологию от фамилий трёх почтенных семейств – германского, англо-американского да японского, так что вполне естественно закосить под своего. Тем более что инглишем, от которого и произошёл интер, я владею вполне сносно, хоть и изъясняюсь с заметным «шотландским» акцентом. Как это получилось, сам не пойму. Так что корпоративные кадровики не стали мудрствовать лукаво и просто перевели мои исконно-посконные ФИО на английский. Олег – Хельги – Хенри – Генри, по-моему, вполне очевидная логическая цепочка. Ну а Лесничий… короче, вы поняли.

– Рад знакомству, – коротко поклонился жизнерадостный Джон Сесил. – Нечасто у нас на Роксане увидишь новое лицо. Приятное, я имею в виду.

– Э?..

– Во всех отношениях, Генри, во всех отношениях.

– Извините, я не по этой части. Я это… с девушками.

– Да я не о том! – отмахнулся мистер Пимброк и дёрнул головой в сторону переборки, отделявшей бизнес-класс от эконома: – Признайтесь, вам и самому было немного не по себе в компании… этих?

– Вы про остальной персонал?

– Полноте, Генри! Персонал – это мы с вами… я ведь правильно догадался, вы инженер?

– Можно и так сказать.

– Вот! Инженерно-технический работник! И наверняка образование имеется? Да? Даже высшее?.. Отрадно слышать. А я управленец со стажем, ну и ещё немножко, в свободное от основных обязанностей время, медик. Мы с вами элита корпорации, Генри. Её главная опора, так сказать, становой хребет. Что же касается этих, – новый кивок в сторону эконома, – то это быдло. Расходный материал, обречённый на ассимиляцию с местным сбродом. «Мясо», как говорят в корпорации.

– Что-то вас не туда понесло, мистер Пимброк.

– Полноте, Генри! Вот поживёте с моё на Роксане и непременно придёте к аналогичным выводам… ах да, вы же новичок! Как же я вам завидую!

– А есть повод?

– Ну как же? А перспективы? А карьерный рост? А новые впечатления? А сама Роксана, наконец? Вы, к примеру, знаете, что в переводе с древнеперсидского «Роксана» означает «рассвет»? Тот, кто дал планете имя, был на редкость прозорливым человеком! Рассветы здесь – это нечто! Да и сама колония… скажем так, никого не оставляет равнодушным. В неё либо влюбляются с первого взгляда, либо столь же быстро начинают ненавидеть. И поверьте моему опыту, Генри, лучше её полюбить. И она в ответ подарит вам просто безграничные возможности! Только посмотрите на это! Великолепное зрелище, не правда ли?

Не правда. Я бы сказал, уныло и мрачно. И этот ещё, м-мать! Не заткнёшь ничем. Хотя пусть его, из уст Джона Сесила Пимброка все эти подробности звучали… пожалуй, вкусно. Если так вообще можно выразиться. Впрочем, плевать, я кризисный инженер, а не филолог. Плюс ко всему не сдержанный на язык попутчик оказался на порядок информативнее куцых статеек в сети, в большинстве своем дублировавших данные из звёздного каталога академии наук РКА. Есть у меня подозрение, что львиная доля успешно разболтанной информации проходит под грифом «для служебного пользования».

– Знаете, чем уникальна Роксана, Генри? Понятия не имеете? Что, даже научпоп почитать не удосужились? Хотя толку от него… всё просто. Во-первых, это её атмосфера, во всех смыслах слова. И в первую очередь в физическом – вон те облака под нами. Она абсолютно непроницаема из космоса в оптическом диапазоне, зато с поверхности при должном усердии и наличии соответствующей аппаратуры можно рассмотреть и местное светило, Гамму-6, и звёзды. Как, почему – нет ответа. Корпоративные учёные уже второе десятилетие бьются над этой загадкой. Поэтому стандартная спутниковая сеть здесь совершенно бесполезна. Отслеживать объекты инфраструктуры и транспорт с орбиты визуально попросту невозможно. Радары, принцип действия которых основан на обработке отражённых сигналов, здесь тоже бессильны, а металл-детекторы не позволяют выделить наши машины на фоне выходов рудных жил на поверхность. Аналогичные трудности и с радиосвязью, причём во всех диапазонах…

– Э-э-э… а к чему такая дикость? – хмыкнул я, невольно заинтересовавшись проблемой. – Сколько уже лет мы для связи квантовую телепортацию используем? Сто пятьдесят? Больше?

– Где-то так, – признал Пимброк. – С тех самых пор, как квантовые компьютеры освоили и в большой космос вышли. Я, признаться, опасался, что вы даже этого термина не поймёте. Я про радиосвязь, конечно же.

– С чего бы вдруг? – возмутился я. И чуть не присвистнул от «внезапного» озарения: – Стоп! Значит, стандартная связь не работает, раз до радио опустились?

– Совершенно верно.

– А… почему?! Только не говорите, что тоже из-за особенностей магнетизма планеты!

– Не скажу, раз вы настаиваете, Генри, – не стал спорить Джон Сесил. – Но и другого объяснения до сих пор нет. Во всей остальной системе всё работает штатно, а начиная с верхних слоёв атмосферы Роксаны…

– То есть тут даже планетарной инфосети нет?!

– В привычном нам виде – увы! – развёл руками мой попутчик. – Но не расстраивайтесь, в Мэйнпорте есть оптоволоконная локалка с безлимитным доступом для специалистов, начиная со среднего звена, так что без сетевых развлечений не останетесь. Впрочем, о чём это я? Месяца не пройдёт, как вы о них и думать забудете! Уж поверьте мне на слово, Генри!

Чёрт, какой он всё же… экспрессивный, мягко выражаясь. И почему ко мне прицепился? Других благодарных ушей не нашлось, что ли? Вон же ещё люди сидят, на вид тоже «элита»… а, понятно! Эти, судя по скучающим физиономиям, уже не новички, и Пимброка прекрасно знают. Реально я единственный неокученный кандидат. Ладно, потерплю. Может, ещё чего полезного выболтает…

– Жизнь на Роксане очень специфична, друг мой! – продолжил между тем разглагольствовать Джон Сесил. – Концессия существует уже семнадцать лет, а сама колония на пять лет старше. За это время корпорация совершила все ошибки, какие только можно, и многажды взвесила все «за» и «против». А потом сделала выводы и перевела их на сухой язык цифр. Экономические показатели наше всё, Генри. И главный из них – рентабельность. Так что какую дикость – с вашей точки зрения, разумеется – вы бы ни встретили там, внизу, сразу вспоминайте эти мои слова. И повторяйте, словно мантру: рентабельность, рентабельность, рентабельность. Нет бога, кроме Джеймса Олдриджа – это наш финдиректор, и Розенталь, главный экономист, пророк его. Рентабельность есть у всего, в том числе и у человеческих жизней. Знаете, почему в качестве «мяса» корпорация набирает почти исключительно выходцев со слабо развитых миров Латинской конфедерации?

Я помотал головой и изобразил на физиономии умеренный интерес, что, впрочем, вполне соответствовало действительности.

– Потому что они наиболее рентабельны в условиях Роксаны! – с видимым удовольствием припёр меня к стенке неопровержимым доводом собеседник. – Они трудолюбивы и при этом относительно дёшево стоят. И им здесь некуда податься – ни русские, ни китайцы за них не вступятся, потому что они для них такие же чужаки, как и корпорация. Поэтому даже те, кто не выдерживают проверки коллективом и подаются в бега, не уходят дальше поселений «местных», которые в большинстве своём такое же бывшее «мясо». А поскольку для людей из РКА они чужаки… впрочем, я это уже говорил… в итоге «местным» не остаётся ничего иного, кроме как сотрудничать с корпорацией. Они по-прежнему обслуга, но на других – гораздо менее для них выгодных – условиях. Вы, Генри, конечно, можете спросить: а почему не афро или азиаты? А я вам отвечу: азиаты отпадают из-за китайцев и семьи Фуджикава, а афро из-за своей… э-э-э… скажем так – проблемности. С ними попросту никто не хочет связываться. Пусть они и дешевле тех же латиносов при первичном найме, зато потом они обходятся гораздо дороже в силу крайне низкой квалификации, отсутствия мотивации к созидательному труду и склонности к бессмысленному насилию. Что в условиях перманентной магнитной бури, в которых мы существуем, весьма чревато. Что вы на меня так смотрите, Генри? Попахивает расизмом?

Я кивнул, не сдержав кривой ухмылки.

– Полноте! – всплеснул руками мистер Пимброк. – Мы на фронтире, а здесь люди привыкли называть вещи своими именами. Кстати, это одна из причин, почему я здесь – тут все… более искренние, что ли? Не стесняются открыто выказывать эмоции и столь же открыто транслировать их в мир. В том числе и физическими методами, если вы понимаете, о чём я.

– Похоже, местечко как раз для меня.

– Сарказм? – изумился Джон Сесил. – А вы не перестаёте меня удивлять, Генри! Если не секрет, а вы… откуда?

– С Беатрис, откуда же ещё? – пожал я плечами.

– Нет, я имею в виду происхождение.

– С Земли.

– А… впрочем, ладно, – умерил любопытство мой сосед. И перешёл к более насущному вопросу: – А в каком подразделении работаете?

– Ну, строго говоря, я пока ещё…

– Уже, – отмахнулся собеседник. – Раз вы здесь, значит, вы рентабельны. Вас рассмотрели под микроскопом, тщательнейшим образом взвесили и определили оптимальную должность, на которой вы максимально быстро окупите все вложения, которых в вас вбухано уже немало. Если, конечно, приживётесь.

– Строгая дисциплина, унижения и всяческие лишения? – фыркнул я. – Мне здесь уже не нравится.

– Как в любой корпорации, – невозмутимо парировал мистер Пимброк. – Я, кстати, уже третий срок на Роксане. Сколько это в общей сложности? Да, уже двенадцатый год. С перерывами, конечно. И, представьте себе, ни о чём не жалею. Так кем вы у нас будете?

– Насколько я понял, младшим помощником старшего слесаря в техническом секторе. Специалистом широкого профиля – принеси-подай, пошёл на хрен, не мешай.

– Весьма образно! – хохотнул Пимброк. – А вы весельчак, Генри!

– Только юмор у меня зачастую висельный.

– Видимо, на то есть объективные причины?

– Угу.

– Мой вам добрый совет: забудьте о них, Генри. Здесь, на Роксане, у вас начинается новая жизнь. Призраки прошлого до вас не доберутся. Это не по силам никому. Если только вы не насолили кому-то из руководства «грубиянов».

– Извините?

– «Грубияны» – это мы, люди корпорации, – пояснил мой попутчик. – Первыми до этого додумались наши безопасники из числа конвойщиков. Не понимаете? Ничего страшного, скоро поймёте… в общем, они сообразили, что «RAF» абсолютно созвучно староанглийскому «rough», то есть «грубый». И стали называть себя рафгаями, по аналогии с хоккейными тафгаями. Ну а от них и на остальных перекинулось.

– Странно. Я раньше такого даже не слышал.

– Это местный, если позволите так выразиться, мем. Локальный. Имеет распространение в пределах Мэйнпорта и окрестностей.

– Что-то у меня голова пухнет от обилия новой информации, мистер Пимброк, – пожаловался я. И от души зевнул. – Извините.

– Ничего страшного, это атмосфера Роксаны на вас так действует. Чем ниже, тем больше сонливость. Мы пока ещё в верхних слоях, так что готовьтесь. И крайне рекомендую не поддаваться первому порыву – предстоящее зрелище стоит того, чтобы себя перебороть.

– Дума-а-а-аете? Пардон ещё раз…

– Уверен. Не проспите шикарную возможность.

– Попытаюсь…

– Главное, дождитесь «огней святого Эльма», а дальше будет проще. Всё, умолкаю, этим видом стоит наслаждаться в тишине…

Ну, что тут сказать? Не соврал старый педрила – зрелище действительно получилось шикарное. А побочные эффекты и вовсе превратили его в незабываемое. Какие именно? Словами описать трудно, но я всё же попытаюсь. Когда-то давно, ещё в детстве, я попал в сильную грозу, и неподалеку от меня в засохшее дерево ударила молния. Те давние ощущения, смесь дикого страха с восторгом и запахом наэлектризованного, насыщенного озоном воздуха почти выветрились из памяти, но в какой-то момент, возможно – но не точно – при появлении на атмосферных плоскостях челнока обещанных «огней святого Эльма», всколыхнулись с новой силой. По мышцам пробежали короткие спазмы, волосы вздыбились… бы, будь они хоть немного длинней, а желудок сжался в предчувствии чего-то… чего-то, в общем. И даже что-то вроде зрительных галлюцинаций, превративших обитателей салона в синемордых искрящихся зомби, имело место. Правда, зрение очень быстро вернулось в норму, и всё оставшееся время я неотрывно пялился в иллюминатор, заворожённый пляской коронных разрядов на корпусе шаттла. А потом, довольно нескоро, летательный аппарат пробил шапку облаков, и наваждение окончательно схлынуло под натиском лёгкого разочарования – открывшийся внизу вид воображения не поражал. Саванна как саванна, бескрайняя, зелёно-жёлтая, колышущаяся под порывами ветра… плюс скопление разнокалиберных построек у горизонта. Пилот предпочёл пологую траекторию, так что «налюбовался» я досыта, особенно бетонной «взлёткой», даже с высоты выглядевшей неряшливо-щербатой, и клубами пыли чуть в стороне. Которые, как выяснилось по приземлении, оставляла колонна странных транспортных средств – этаких коробок на здоровенных колёсах с ажурными дисками, что само по себе в наш век высоких технологий и повсеместного распространения антигравитационного привода смотрелось дико. А эти ещё и бронированные, судя по виду. И не удивлюсь, если вооружённые… одна, две, три… одиннадцать в общей сложности. Пассажирские, что ли? А не проще было поближе к терминалу при… э-э-э… роксаниться? Кста-а-ати, насчёт терминала! Чистое поле вокруг, ни единой постройки или какого другого объекта инфраструктуры, кроме самой взлётной полосы. Ну и несколько транспортов поменьше, более скоростных и юрких, которые уже рассредоточились по периметру «взлётки». Охрана? А от кого? Это куда же я попал, мать вашу?!

– Генри, очнитесь! – потряс меня за плечо мистер Пимброк. – Нам высаживаться первыми.

– Очередная привилегия? – уточнил я, оторвавшись от иллюминатора.

– Совершенно верно, молодой человек, совершенно верно! Мы избавлены от крайне сомнительного удовольствия дышать пылью! Не забудьте багаж, вернуться за ним будет проблематично! И вообще, рекомендую держаться ко мне поближе. И не морщитесь так, я без всякой задней мысли.

– Извините, мистер Пимброк.

– Так уж и быть, извиняю. Пойдёмте, Генри. Всё моя врождённая доброта…

Он ещё что-то бормотал себе под нос, но я не вслушивался. Зато воспользовался добрым советом – пристроился к Джону Сесилу в хвост и благополучно выбрался из салона бизнес-класса одним из первых. И одним из первых же погрузился в пассажирский транспорт, поджидавший аккурат у опущенной аппарели пассажирского шлюза. Правда, для этого пришлось пересечь метров десять открытого пространства, но никого из присутствующих это не смутило. Не стал выпендриваться и я, успев по пути ощутить на лице прохладное дуновение ветерка. Не знаю, как в других местах, а в окрестностях, э-э-э, «космодрома» погода весьма порадовала – и не удушающая жара, и не холодрыга. Самое то под мой наряд, даже кожанка очень ко двору. А ещё по волосам как пластиковым гребнем прошлись, изрядно их наэлектризовав. Мне даже показалось, что по штанинам пробежались слабенькие коронные разряды. А когда в дверном проёме я неудачно зацепился плечом за уплотнитель и меня дёрнуло статикой, понял, что ни фига не показалось – электричество здесь повсюду.

Оказавшись в длинном проходе между рядами кресел – по два с каждой стороны, – рыпнулся было по привычке в конец салона, но усилием воли преодолел порыв и приземлился в первом попавшемся. Разве что к окну протиснулся, которое оказалось просто поляризованным, а не прикрытым бронированной шторкой, как я решил было изначально. И даже умудрился сдержать разочарованный выдох, когда мистер Пимброк перебрался ко мне поближе – слава богу, хоть устроился через проход, благо свободных мест имелось с запасом. И да, в конкретно этот автобус (вспомнил, наконец!) пустили только «элиту».

– Ещё немного, молодой человек, и мы дома, – ободряюще подмигнул мне Джон Сесил, когда транспорт под мерный гул электромоторов грузно двинулся с места, предварительно прошипев пневмоприводом двери. – Здесь недалеко, всего три мили.

Я почти пропустил это замечание мимо ушей, поражённый до глубины души подмеченными техническими деталями – да-да, это я про электрику и пневму – но совесть взбунтовалась, напомнив о вежливости, а любопытство окончательно сдвинуло чашу весов в пользу продолжения беседы.

– И к чему такие предосторожности? – поинтересовался я. – Боитесь, что челнок на город рухнет?

– Именно, – предельно серьёзно кивнул Пимброк. – И не ухмыляйтесь, молодой человек, прецедент уже имел место.

– Ого!.. – начал было я, но замолчал, вдавленный в спинку кресла внезапным ускорением.

– Прискорбный случай, – неправильно расценил мою реакцию Джон Сесил.

– Да я не о том… какая динамика хорошая!

– Э-э-э… Генри? Вы о чём?

– Разгоняется шустро, – пояснил я. – Для такого гроба на колёсах. Я правильно догадался – он электрический?

– Я не особо вдавался в подробности, но вроде бы да.

– Примитив какой…

– Рентабельность, Генри.

– Помню… кстати, а чего это он?

– Кто?

– Челнок! Он что, взлетать собирается? Только-только всех высадил, и обратно? Без пассажиров?!

– Конечно, – удивлённо покосился на меня мистер Пимброк. – А как иначе?

– То есть вы хотите сказать, что весь парк космической техники базируется на орбиталах? Но это же страшно дорого! И сколько холостых рейсов!

– Не дороже, чем держать челноки здесь, внизу. Уж поверьте, Генри, на обслуживание и ремонт сложной техники при её размещении на постоянной основе в Мэйнпорте уходит куда больше ресурсов. Но что ещё хуже, положительного результата этих мероприятий никто не гарантирует. Ну-ка, давайте со мной вместе: рентабельность, рентабельность, рентабельность!..

Ох и чудны дела твои, господи!.. И это я ещё молчу про коронные разряды, то и дело возникающие на обшивке автобуса… или они мне мерещатся?

* * *

Мэйнпорт, 17.05.23 г. от основания колонии (ООК) (14.02.135 г. Экспансии)

Ехали, что характерно, не очень долго, с четверть часа примерно. Точнее сказать я бы не смог, поскольку родной «смарт» изъяли люди из СБ корпорации ещё на Беатрис, а новый выдать и не подумали. Сначала я немного удивился, потом, уже на борту «Альберта Эйнштейна», убедился, что привычная приблуда не очень-то и нужна – пассажиры были на полном содержании компании-перевозчика, включая незамысловатые виртуальные развлечения прямо в жилых помещениях, а связь с внешней средой при сверхсветовых перемещениях по принципу «пузыря Алькубьерре» невозможна в принципе. В итоге как-то обошёлся. Ну а здесь, на Роксане, надобность снова возникла, так что я надеялся в ближайшем будущем чем-то подобным разжиться. Правда, в свете полученной от болтливого Пимброка информации надежда изрядно ослабла – если здесь такие проблемы со связью и глобальной сетью, оборудование для которых экранировано от большинства мыслимых воздействий, то что говорить о мелких персональных гаджетах? Хотя странно всё это… за почти два десятилетия не найти решения проблемы? Да чем они тут вообще занимаются?! Впрочем, отвлёкся…

В общем и целом короткий переезд обошёлся без эксцессов, если не считать за таковой резкое изменение, секунд на тридцать, тональности гула электропривода, и такой же длительности постепенный сброс скорости, сменившийся резким разгоном. Скорее всего, отрубился один из тяговых моторов, и система управления распределила нагрузку на оставшиеся. Я, конечно, не поручусь, но остаток пути мы ехали чуть медленнее, хоть и оставили основную колонну довольно далеко позади. Но оно и к лучшему, десяток автобусов пылил просто неимоверно – твёрдым покрытием дороги никто не озаботился, а грунтовка она и есть грунтовка. А уж какой там треск стоял, если судить по видимым даже с нашего расстояния разрядам в пылевых столбах! Статика такая статика… я даже на миг пожалел, что не изучил историю электричества подробнее, ограничившись необходимым для кризис-инженера минимумом. Хотя это упущение можно исправить – в закромах «винта» какой только архаики не хранилось. Каюсь, грешен, всю сознательную жизнь тащил в его почти бездонную память всё, до чего мог дотянуться. Из открытого доступа я имею в виду. Ну и немного из закрытого, если вы понимаете, о чём я.

Вскоре после этого незначительного происшествия саванна кончилась – мы въехали в черту города. Будь мы на той же Беатрис, я бы назвал раскинувшиеся вдоль дороги кварталы с довольно плотной и разнообразной застройкой субурбией или пригородом, но здесь, на Роксане, язык такое сказать не повернулся – слишком уж велик контраст с аккуратными домишками кампуса и строгими корпусами университета. Пожалуй, более всего к данной территории подошёл бы термин «трущобы». Которых я, кстати, никогда и не видел. Но сейчас буквально с первого взгляда понял – они. А ещё эти окраины поразили практически полным безлюдьем. Впрочем, уточнять у соседа этот момент я поленился. Плюс к этому времени уже до такой степени свыкся с необычным способом передвижения, что вышел из состояния лёгкого обалдения и начал подмечать мелкие детали. Например, прочувствовал седалищным нервом, что кресла только на вид мягкие и уютные, на деле же по жёсткости мало отличаются от пластиковых табуреток в какой-нибудь студенческой забегаловке. Такое ощущение, что отлиты именно что из пористого пластика, да сверху тканые чехлы натянуты. Тоже весьма грубые, если присмотреться. Чуть ли не кустарного производства. Да и вообще всё в салоне такое вот… самопальное. Хотя чему я удивляюсь? Не думаю, что корпорация приволокла этих колёсных монстров космическим транспортом, наверняка местная сборка. В пользу этой версии свидетельствовал не только ограниченный набор материалов, но и общая топорность как дизайна, так и исполнения. А ещё отовсюду сквозило предельной простотой и сугубой утилитарностью. И это наш, элитный, автобус! Страшно представить, что в остальных творится. Да и не хочется, если честно.

Вдоволь налюбовавшись на продукты местной так называемой «промышленности», я снова уставился в окно – против ожидания, вполне нормальное, с дуплексом из калёного стекла, разве что слегка мутноватое. Внимание моё на сей раз привлёк… забор. Длинный, хоть и не очень высокий, но зато с характерными решётками эмиттеров изолирующего поля. Я с такими по работе сталкивался, прошлой, конечно же: у нас в университете подобной защитой могло похвастаться лишь несколько специфических лабораторий. А тут гляди-ка, целый город за периметром! Видимо, и впрямь критическая необходимость… кстати, а чего это мы свернули, а не в центральные (или одни из) ворота поехали? Вроде открыто, хоть и вооружённые посты с двух сторон. Хм. Интересно, для чего? От кого-то защищаются? А вон там, если присмотреться, башенка со стационарной турелью. А там и там ракетные установки, скрытые до поры в бронеколпаках. Серьёзно тут у них… у нас. Всё страньше и страньше, блин!

– Удивлены, молодой человек? – правильно истолковал мою заминку мистер Пимброк. – Не берите в голову, у новичков первая реакция почти всегда такая. Ну и учтите, что нас погнали через «скотоприёмник», и главным образом из-за вас.

– Меня?!

– Именно. Вы тут единственный новичок, который нуждается в первичном инструктаже. Плюс вам нужно выдать кое-какое имущество.

– Извините за причинённые неудобства, господа! – чуть повысив голос, повинился я. – Так получилось.

– Полноте, нам не привыкать! – отмахнулся Пимброк, причём, судя по равнодушному молчанию остальных попутчиков, выразил всеобщее мнение. – Да и забавно на вас, новичков, посмотреть – сразу вспоминаешь, каким был сам. А для таких старых развалин, как мы, лишнее воспоминание о молодости всегда в радость. Приехали, кстати. Выгружайтесь, Генри.

– После вас, сэр? – вопросительно покосился я на соседа.

– Нет-нет-нет, новоприбывшие вперёд! – рассмеялся Джон Сесил. – Мы должны досмотреть представление до конца.

– Как скажете, – пожал я плечами и выпростался из жёсткого кресла, не забыв прихватить чемодан. – А куда?..

– Там одна дверь, не ошибётесь, молодой человек.

И ведь не соврал! Наш автобус остановился аккурат напротив чего-то вроде прозрачной башенки о двух этажах, воткнутой в забор, такое ощущение, на живую – настолько она по дизайну контрастировала с безликими металлопластиковыми плитами. За ней, если глаза меня не обманывали, тянулся крытый переход, упиравшийся в приземистое здание, резко отличавшееся от построек в трущобах. Чем именно? Дайте подумать… пожалуй, стандартным для любой другой кислородной планеты видом – типовой проект, типовое воплощение. Но здесь и сейчас нечто абсолютно чужеродное. Слишком аккуратное, я бы сказал. Даже почти игрушечное, с поправкой на масштаб, естественно. Ну и наличие крытого перехода слегка напрягло, поскольку данный тип сооружений не только изолировал окружающий мир от новоприбывших, но и новоприбывших от окружающего мира. Проще говоря, не всегда здесь такая вот благодать с солнышком, сиречь Гаммой-6, едва различимой на фоне молочно-белого неба, и приятным ветерком. Наверняка временами некие климатические неприятности случаются.

– Шагайте-шагайте, Генри, – подбодрил меня Пимброк. – Вот дверь, прямо перед вами.

Да вижу… вот только что дальше? Весь мой предыдущий опыт говорил, что она должна открыться автоматически, едва я окажусь от створки на расстоянии шага. Ан нет! По-прежнему закрыто. И что делать? Вон, вроде бы ручка, как на дверях чёрных ходов в больших торговых центрах. Ну ладно…

Решительно шагнув к двери, я не менее решительно ухватился за хитровыгнутую трубу и потянул створку в сторону. Если конкретней, то влево, поскольку сама ручка располагалась справа. Но результата, как нетрудно догадаться, не достиг. И раздражённо толкнул неподатливую створку, спиной ощущая насмешливые взгляды. М-мать! Остаётся только на себя потянуть… получилось! Она подпружиненная, что ли? Быстрее внутрь, пока не захлопнулась да чемодан не зажала. Ф-фух! Вот уж не думал, что простая дверь может стать такой проблемой! А этим, вон, хоть бы хны! Лыбятся да подмигивают, когда мимо проходят…

– Спасибо, Генри, повеселили! – дружески похлопал меня по плечу Джон Сесил. – И не обижайтесь на нас, стариков. Незамысловатый местный юморок. Вы привыкнете.

– Надеюсь…

– Смелее, друг мой! И не бойтесь совершать ошибки, это наше естественное состояние.

– Ошибка – моё второе имя.

– Ну, не преувеличивайте, Генри. Всё у вас будет нормально. Здесь, увы, я вынужден вас оставить. Как устроитесь в кампусе, не стесняйтесь, заглядывайте в гости. Мой адрес есть в локалке, если что.

– А… мне куда?.. – растерялся я.

– Прямо, – усмехнулся Пимброк. – Не переживайте, мимо не пройдёте, вас встретят.

– Буду надеяться…

Ушёл… чёрт! Неужели я успел привязаться к этому старому педриле? Не хватало ещё… нет, это чисто психологический эффект – естественная тяга к первому заговорившему. Плюс стресс от резкой смены обстановки. Хотя кому я вру?! Смена обстановки, блин! Да я по факту всю привычную жизнь одним-единственным косяком обрушил! Неудачник долбаный… знаете расхожий прикол сомнительного качества? Ну, тот, где «Олег за всё берётся смело, всё превращается в дерьмо»? А если за дерьмо берётся, то просто тратит меньше сил. Как раз про меня, блин. Ладно, нефиг время тянуть, идти надо.

На выходе из крытого перехода (или на входе в общий зал?) меня и впрямь уже ждала делегация аж из двух человек. Дюжий молодец-охранник при униформе, дубинке и каком-то самопале в кобуре внимания моего не привлёк, а вот его спутница – дамочка под тридцатник, миловидная крашеная блондинка – наоборот. Я, можно сказать, только из-за неё и не залип на странное оружие секьюрити, не похожее ни на привычные бластеры, ни на чуть менее распространённые гауссовки. Бог с ним, с самопалом, тут поинтереснее зрелище – фигуристое настолько, что даже чуть мешковатый комбез медика вкупе с накинутым сверху белым халатом не скрывали этой особенности дамочки.

– Мистер Форрестер? – уточнила докторша, окинув меня томным взглядом.

Или мне показалось? Могло, кстати, особенно под впечатлением от голоса – грудного, чуть с хрипотцой, безумно красивого тембра. Влюбляюсь, что ли?! Если не в первого встречного, так во встречную… ну, хотя бы это радует.

– Да, мисс?..

– Санчес, – с готовностью подсказала дамочка. – Кэмерон Санчес, но можете звать меня просто доктор. Или «мэм».

Санчес? Да она такая же Санчес, как я Ротенберг! Если латинская кровь в ней и присутствует, то в минимальной концентрации. Скорее англосаксонка на вид, если шатенистые корни волос учитывать. А ещё довольно щекастенькая, лицо почти круглое, но не полное. Видимо, строение скул сказывается. В общем, далека от классических пропорций, но хороша, чертовка! С изюминкой.

– Хорошо… мэм, – почти незаметно сглотнул я. – Простите моё невежество, но я попросту не представляю, что делать дальше.

– Пока что ничего, – заверила докторша. – Просто следуйте за мной. Только сначала Джерри вас проверит. Чистая формальность, не принимайте близко к сердцу.

– Э-э-э?..

– Поставьте ваш чемодан сюда, сэр, – ожил охранник. – И поднимите руки… да, так достаточно.

А сноровисто он меня обхлопал. Правда, смысл данного действа от меня ускользнул: что он собирался найти? Оружие? Наркоту? Ещё что-то запрещённое? Как в старом анекдоте про таможенников? «Оружие, драгоценности, наркотики есть?.. Есть?! Ой, а можно с вами сфотографироваться?!» Очень смешно, блин.

– Хранилище информации экранировано? – вернул меня на грешную Роксану секьюрити, успевший наскоро просветить мой чемодан компактным древним сканером – обшарпанным и с физическим дисплеем.

– Конечно.

– Какой стандарт защиты?

– «Экстра-семь», кажется. А что?

– Значит, сколько-то продержится, – пришёл к заключению охранник. – Можете на временное хранение не сдавать, успеете ещё определиться.

– Думаете, накроется?

– Обязательно. Но не прямо сейчас.

Успокоил, м-мать.

– Он в вашем распоряжении, мисс Кей, – потерял ко мне интерес секьюрити. – Можете проходить.

– Пойдёмте, мистер Форрестер, – мило улыбнулась мне докторша. – За мной, пожалуйста.

Хм… встреча по высшему разряду, если учесть уровень колонии в целом. С чего бы такая честь? И куда меня, интересно?

Как оказалось, в небольшой закуток, отгороженный поляризованными стеклянными панелями от здоровенного, на несколько сотен мест, брифинг-зала. Самого настоящего, с трибуной, длинным столом президиума и рулонным экраном для примитивного медиапроектора, подвешенного под потолком – я его очень быстро вычленил взглядом на фоне пластиковой же облицовки. Сам зал был забит неряшливо расставленными пластиковыми стульями, а вот в моём закутке обнаружились кресла знакомой формы – такие же я видел в автобусе. Вот только эти оказались несравнимо мягче. Пластик более качественный? Или просто эластичный? Без разницы, главное, довольно удобно. И никого, кроме меня – докторша, как только убедилась, что я обихожен и даже вполне себе доволен, ретировалась, напоследок пояснив:

– Вам необходимо прослушать общий инструктаж, мистер Форрестер. Поскольку из специалистов вы один, придётся довольствоваться обществом рекрутов. Прошу вас, не обращайте внимания на некоторую специфичность мероприятия, к вам она ни в коей мере не относится. Просто наш главный безопасник, мистер Мюррей, практикует особый подход к этому контингенту. Прошу понять и простить.

– Да легко! – заверил я, но докторши уже и след простыл. – Ладно… подождём. Может, ещё что нового узнаю…

Ждать пришлось довольно долго, минут двадцать или около того. И львиная доля времени ушла на приём и размещение моих собратьев по несчастью – тех самых гастарбайтеров-латиносов, что пылили в автобусах в общей колонне. Ну а поскольку прибывали они партиями по пятьдесят человек – я не считал, просто включил логику – то вывод сам собой напрашивался: технология отработана, и всё идёт по накатанной. Так что появлению изрядного количества охранников я не особо удивился – первую партию сопровождало сразу десятеро секьюрити. Куда больше поразило их снаряжение и поведение – явились они в силах тяжких, при нелетальных средствах воздействия и броне, и держались насторожённо. С одной стороны, для меня это всё дико… с другой – это я уже к попутчикам-латиносам привык, а здесь они пока неизвестные чужаки, с которыми нужно держать ухо востро. И всё равно как-то… стрёмно, что ли? Ну а когда в зал ввалилась следующая партия рекрутов в сопровождении ещё одного десятка охраны, я окончательно утратил чувство реальности. К чему такие… даже не предосторожности, а строгости? Явный же перебор! Я с этими людьми на одном лайнере провёл почти месяц, пересекались не раз и не два, несмотря на моё добровольное затворничество. Нормальные они. Нормальные. Парни и девушки, в соотношении примерно два к одному. И все довольно молодые – в диапазоне от двадцати до тридцати или совсем немногим больше. Все, как один, сами себе хозяева, не обременённые семьями, так что ничего удивительного, что уже в дороге образовалось немало парочек. Ну и «кружки по интересам» среди самых младших парней возникли, как же без этого? Этакие мини-банды, я бы даже сказал, зародыши. У нас в кампусе такие каждый год десятками самоорганизовываются в среде первокурсников, пока те ещё не влились в нормальную студенческую жизнь. Но такие больше шумят и работают на публику, нежели реальных неприятностей доставляют. А тут нате вам – толпа охраны, да к тому же предельно серьёзно настроенной! Такое ощущение, что прямо здесь и сейчас ожидают бунта, бессмысленного и беспощадного. Чудны дела твои, господи.

В конечном итоге в брифинг-зал набилось примерно шесть сотен народу, из которых сотня принадлежала к местным силовикам. Надо признать, действовали они вполне осознанно и сноровисто. Очень быстро выяснилось, что вновь прибывших рассаживают не как попало, а по строгой системе, отдельными скоплениями по пятьдесят человек, так, чтобы между кучками зрителей оставались достаточно широкие проходы, по которым парами курсировали охранники. И курсировали постоянно. А остальные выстроились вдоль стен, нервно косясь на аудиторию. Ничего удивительного, что и ей нервозность передалась, особенно молодняку из «кружков по интересам», хотя роптали уже почти все, вплоть до основательных тридцатилетних мужиков. И я бы не взялся предсказать, к чему бы это всё привело в итоге, но тут ожидание закончилось – в брифинг-зал пожаловала комиссия по приёму. Целых два человека, между прочим! Здоровенный мужик за сорок, судя по породистой морде и бакенбардам – шотландец, а по архаичной камуфляжной форме, столь любимой всеми военными во всех человеческих мирах – однозначно силовик. Плюс моя старая знакомая докторша мисс Санчес. Хотя, повторюсь, какая она, на фиг, Санчез? Очень уж внешность нехарактерная для латинских кровей. Хотя, если присмотреться… вот сейчас, когда она уселась в «президиуме», уступив спутнику право первого слова, всё же что-то такое испанское просматривалось. С определённых ракурсов и при известной доле воображения, конечно. Впрочем, с любой стороны она симпатяжка, в отличие от мужика.

Тот, кстати, времени терять не стал и сразу же устроился за трибуной, первым делом грохнув кулачищем по столешнице – надо думать, для привлечения внимания. Ну а когда открыл рот, сомнений у меня не осталось – точно шотландец. Их выговор ни с каким другим не спутаешь.

– Слушайте сюда, обезьяны! – бодро рыкнул тип, окинув присутствующих злобным взглядом из-под насупленных бровей. – Дважды повторять не буду! Я Рэнди Мюррей, глава «грубиянов»… отставить! – глава Службы безопасности филиала нашей горячо любимой корпорации в этом богом забытом месте! Большинство из вас сегодня видит меня в первый и последний раз, на ваше счастье! Но практика показывает, что в каждую партию «мяса» затёсывается несколько долбо… отставить! – смертников, которые жить не могут без общения со мной! Не дай вам бог напроситься на аудиенцию! На этом с лирикой всё! Но я, к большому сожалению, должен провести первичный инструктаж. Что поделать, традиция! А традиции здесь, в Мэйнпорте, чтут! И одна из них – не попадаться на глаза Рэнди Мюррею! Повторяю – для вашего же блага, обезьяны! Я понятно выражаюсь?! Не слышу!!!

По залу пронёсся ропот, пара молодых да ранних даже рыпнулась было со своих мест, но секьюрити по периметру напряглись, а ближайшая парочка охранников резво вернула смутьянов на свои места лёгкими постукиваниями дубинок.

Да что ж он творит-то?! Что за дичь?! Понятно, что он солдафон, но зачем проецировать армейскую непосредственность, которая почти как детская, только матом, на гражданских? Вот нафига, я вас спрашиваю, толпу так провоцировать? С какой целью? И ведь сто процентов, что это всё не случайно!.. А докторше хоть бы хны, кстати. Как сидела, подперев рукой подбородок и устремив невидящий взгляд в аудиторию, так и сидит… самых буйных высматривает, что ли? Похоже. Что ж, последуем её примеру, тем более что представление бесплатное. А ещё безопасное – я в закрытом закутке. А стёкла здесь те же, что и в автобусах, калёные дуплексы, через которые не очень-то и пробьёшься без спецсредств.

– Вот теперь слышу! – ухмыльнулся Мюррей. – Итак, «мясо»! Всё внимание на меня! С данной минуты вы подпадаете под юрисдикцию «RAF Corp», и ваше поведение должно соответствовать её кодексу в режиме двадцать шесть на семь, триста тридцать шесть дней в году! Да, вам оху… отставить! – несказанно повезло, длительность и суток, и года на Роксане близки к общепринятому стандарту, так что долго привыкать не придётся!..

А ещё здесь сила тяжести всего 0,95 «же», меланхолично подумал я. Что странно, так как, с учётом длительности суток, планетка поболее будет, чем та же Земля. Ну и после трёх лет на Беатрис с её 1,08 «же», а до того на мире Лейбовица с 1,03… невыносимая лёгкость бытия, блин!

– Это первый момент! – для закрепления эффекта рявкнул глава СБ. – Второй – повышенный магнитный фон планеты, который вызывает некоторые… э-э-э… проблемы по части используемой техники! Забудьте про гаджеты на квантовых процессорах, неограниченную беспроводную связь и виртуальные интерфейсы! У вас больше не будет программируемых «толчков» и «умных домов» с голосовым управлением, мультиварок и посудомоечных машин! Но! В пределах периметра Мэйнпорта есть возможность использования простейшей электроники с тачскринами, и каждому из вас будет выдан во временное пользование стандартный смартфон корпорации. Без-воз-мезд-но! Если, конечно, вы, обезьяны, их не прое… отставить! – не пролюбите известным армейским способом! В этом случае их стоимость будет вычтена из вашей зарплаты! Помимо этого, корпорация берёт на себя снабжение основными расходниками, а именно, сменными аккумуляторами – по одному на каждые две недели. Если окажется мало, вы всегда можете докупить ещё, тоже в счёт заработка. Смартфон – ваше основное средство социализации! Он и ай-ди, и банковский счёт, и средство связи, и гаджет для доступа в локальную сеть! Не вздумайте его потерять! Кроме того, каждый из вас получит удостоверение личности на физическом носителе – идентификационную карту с личным номером концессионера, личными данными и личной фотографией личной рожи! На это понадобится время, так что придётся потерпеть. Но, думаю, за неделю управимся. А до получения ай-ди выход за пределы периметра запрещён нах… отставить! – категор-р-рически! Это ясно?! Не слышу!!!

Да уж куда яснее, блин! Вот это я попал так попал! Будь у меня иной выход, ни за что бы на эту чёртову Роксану не завербовался! Ох, чую, натерплюсь я тут…

– Но самое главное, – продолжил рычать Мюррей, – здесь, у нас, есть централизованное водоснабжение, всеобщая электрификация и нормальная канализация! И воду никто не экономит, хватает не только на подмыться! Поверьте моему опыту, именно этих повседневностей ой как недостаёт местным из фавел! Так что рискну повториться, но всё же скажу: не нарывайтесь на неприятности, не попадайте в долговое рабство, и тогда вам не придётся ютиться в коробках из гов… отставить! – дерьма и палок, в которых свет бывает пару раз в неделю, о холодильнике можно только мечтать, а сральники приходится чистить собственноручно!

Фавелы? А, это он так трущобы назвал! Понятно. Хм… а ведь большинство из новоприбывших он ничуть не поразил. Судя по скучающим рожам, перспективу переселения в фавелы добрая половина рекрутов восприняла просто наплевательски, а вторая расценила как пусть даже незначительное, но всё же улучшение жилищных условий. По сравнению с тем, что было на родине, разумеется.

– Теперь основные правила поведения в Мэйнпорте! – перешёл к сути глава безопасников. – Первое – сотрудник СБ всегда прав! Второе: если сотрудник СБ неправ, смотри правило первое! Подчиняться им беспрекословно! В случае неподчинения мои парни не просто имеют право вас отпи… отставить! – применить силовое воздействие, они обязаны это сделать! И поверьте мне, обезьяны, это исключительно для вашей же пользы! Правило третье: вторые после сотрудников СБ – «мозгокруты»… отставить! – специалисты службы психологического контроля! Общаться с людьми из СПК вы будете ежедневно, в начале смены! И только от них зависит, будете ли вы допущены к работе! Прогулы не оплачиваются, причём любые! Госпитализация за ваш счёт, так что следите за собой и будьте особо осторожны! Ко всем, кто выше вас по званию… отставить, статусу! – обращаться строго на «вы» и не забывать говорить «сэр» или «мэм», а при обращении к руководству – «мистер», «герр» или «господин»! При общении с лицами японской национальности не опускать суффиксы «сан» и «сама»! За борзоту… отставить! – за неуважительное отношение налагаются штрафы! Конфликты с коллегами на рабочих местах не допускаются, наказание – штраф! За пределами рабочего дня и производственного помещения на всё воля ваша, можете хоть перепи… отставить! – перекалечить друг друга, но помните, что на следующий день вы не будете допущены к работе, потеряете оклад, нарвётесь на штраф, а также на оплату медицинских услуг! Всё это верный путь к долговому рабству, и я очень не советую сворачивать на эту скользкую дорожку! Вопросы?! Вопросов нет… что, простите?!

Фига себе! Нашёлся-таки один бесстрашный. Или просто самый рассудительный и дотошный? По виду скорее последнее – солидный мужик в расцвете сил, судя по внешности, привыкший к тяжёлому физическому труду, но не лишённый ума и сообразительности. Ну и инициативы, наказуемой во всех мирах и социумах.

– Фрэнки Лопес, – представился мужик, не испугавшись глянуть Мюррею в глаза. – Скажите…

– Скажите, СЭР!

– А, ну да… скажите, сэр! К чему такие… странности? Меня так даже во времена беспокойной юности «федералы» не кошмарили на профилактических беседах. Чем это вызвано? Сэр?

– Привычкой, – буркнул главный эсбэшник.

– Это многое объясняет, – хмыкнул Лопес. – Сэр.

– Но не только! Ещё плачевным опытом и спецификой пребывания контингента на Роксане! Док Санчес объяснит подробнее! Вам слово, мисс Кей.

– Благодарю, мистер Мюррей, – встала со стула докторша. Но к трибуне, против ожидания, не пошла. – Прошу с пониманием отнестись к несколько специфической манере выражаться нашего уважаемого главы СБ. Сейчас вы ещё ничего не понимаете, но очень скоро многие из вас, если не все, столкнутся с проблемами психологического характера. Кто-то впадёт в депрессию, кто-то станет необоснованно агрессивным, а кто-то неестественно весёлым. Вы начнёте совершать странные, ранее вам не свойственные поступки. И это нормально! Самое главное в такой ситуации не паниковать и не пытаться утаить своё состояние от сотрудников службы психологического контроля! Поверьте, чем раньше вы заметите симптомы и чем раньше мы примем меры, тем вам же лучше. При должном и своевременном оповещении во многих случаях удаётся ограничиться профилактикой, которая не помешает исполнению служебных обязанностей и не приведёт к финансовым потерям. Ещё раз повторяю: расстройство психики на Роксане – это нормально! Более того, закономерно и неизбежно. Мы живём в условиях перманентной магнитной бури…

– Сперма… что?! – выкрикнул с задних рядов кто-то из молодых да ранних.

– Перманентной, то есть постоянной, – терпеливо повторила докторша. – Так на людей влияет магнитное поле планеты. Полностью защититься от него невозможно, несмотря на наличие периметра. Поэтому в ваших же интересах сотрудничать со службой психологического контроля.

– А что за профилактика, мисс? – снова встал со своего места Лопес.

– В наших условиях очень полезна психологическая разгрузка, Фрэнки. Можно вас так называть?

– Конечно, мисс, это же моё имя.

– Благодарю вас. – Докторша обворожительно улыбнулась, вызвав восторженный свист в задних рядах, и пояснила более подробно: – Разгрузка должна быть периодической, чем чаще, тем лучше. Природа её не столь важна. Это могут быть и психотехники по типу аутотренинга, стабилизирующие психику, и занятия, способствующие выплеску адреналина. К вашим услугам секции боевых искусств, объединяющих оба подхода, игровые виды спорта, стрелковые секции – практическая стрельба и стрельба из лука, и даже гонки. Можете просто завести себе успокаивающее хобби, например, вязание или макраме. Не возбраняются также лёгкие наркотические средства вроде курительных смесей или каннабиноидов. Можете заняться охотой на мелкую дичь в ближайших окрестностях Мэйнпорта. Только не вздумайте без опыта и соответствующего снаряжения ходить на эндемичных хищников, это ещё ничем хорошим не кончалось. На моей памяти так ни разу. И не советую вам играть, особенно на деньги, и беспробудно пьянствовать. Хотя, как показывает опыт, большинство тех, кто срывается и в результате теряет статус концессионера, отдают предпочтение именно последнему пороку. Резюмируя: следите за собой, следите за родными и близкими, и особенно следите за теми, с кем работаете плечом к плечу. От этого зачастую зависит и ваша собственная жизнь.

– У вас всё, мисс Кей? – уточнил Мюррей, когда та замолчала.

– Да, пожалуй.

– В таком случае будем считать, что инструктаж закончен! Сейчас остаёмся на месте и ждём команды! Вас проводят в «зоопарк»… отставить! – в жилой сектор и распределят по «обезьянникам»… отставить! – по общежитиям, предварительно выдав смартфоны и остальное положенное материально-техническое обеспечение! С распорядком дня ознакомитесь на месте. Ужин через два часа, так что не задерживаем очередь!

Мюррей задумчиво покосился на заволновавшуюся аудиторию, и вдруг выдал заключительную фразу, поразившую меня до глубины души:

– И ещё, леди и джентльмены! Удачи вам всем! Приживитесь, прошу вас.

Приживитесь? Н-да. То ещё пожеланьице. А что будет, если кто-то не приживётся? Ничего хорошего, судя по словам Мюррея. Уж если ему до такого доводить не хочется… значит, придётся прижиться.

* * *

Мэйнпорт, 17.05.23 г. ООК

Минут десять после завершения пламенной речи Рэнди Мюррея в моём закутке ничего не происходило, так что пришлось тупо пялиться на брифинг-зал, в котором тем временем начался движняк – охранники выпускали рекрутов группами по полсотни тел, заставляя их изображать некое подобие строя. Но, надо признать, особо не зверствовали, если только на словах. Очень скоро мне это занятие наскучило, и я начал клевать носом, преступно расслабившись в мнимой безопасности.

– Мистер Форрестер? – заставил меня встрепенуться знакомый – и, что гораздо лучше – приятный голос. – Пройдёмте со мной, пожалуйста.

– Конечно, мэм! – Я с готовностью выпростался из кресла и подхватил чемодан. – А куда, если не секрет? Получать ништяки… отставить! – положенное материально-техническое обеспечение?

– У вас очень забавно получается, – улыбнулась док Санчес. – Только перед самим Рэнди не вздумайте демонстрировать этот талант.

– А что, чревато?

– Ну-у-у… зависит от его настроения, – задумчиво протянула докторша. – Если хорошее, то просто обматерит или врежет. Ну а если плохое… выставит на всеобщее посмешище, и не раз. Причём в самые неожиданные моменты. И это страшнее всего.

– Хм… настоящий отец-командир! – заключил я. – Если в душу путь закрыт, может в печень постучаться. Учту. Спасибо, мэм.

– Кэмерон, – поправила девица.

– Что, простите?

– Зовите меня Кэмерон.

– Ладно… а вы меня – Генри. Мистер Форрестер звучит слишком уж официально.

– Хорошо… Генри. Следуйте за мной, прошу вас.

– Так мы на склад?

– Нет, у нас… вернее, у вас ещё одно собеседование.

– Ещё одно? – удивился я. – А когда было первое?

Док Санчес загадочно улыбнулась, но отвечать не стала. А я, соответственно, не стал настаивать. Не хочет, не может – мне какая разница? Потом разберусь. Надеюсь.

Н-да… и с чего бы такая для меня привилегия, кстати? Даже Мюррей её «мисс Кей» кличет, и охранник до того тоже… значит, это общепринятое обращение для своих, тех, кто уже признан местным социумом. А я, значит, вообще её по имени звать должен? Ладно, замнём для ясности. Тем более что я ничего не имею против – деваха-то видная. Я бы даже сказал, завидная, несмотря на разницу в возрасте. Да и насколько она меня старше? На два года? На три? Да пусть даже и на пять, когда меня подобные мелочи останавливали?

Идти, кстати, пришлось довольно далеко – покинув закуток в брифинг-зале, мы пересекли ещё один холл, поменьше, потом лабиринт коридоров и коридорчиков, затем крытый переход привёл нас в соседнее здание. Но и здесь мы не задержались – Кэмерон кому-то позвонила, задействовав винтажного дизайна, но довольно новый на вид гаджет с сенсорным экраном. Интересовало её наличие на рабочем месте некоего типа по имени Мацуда-сан. Но тот, как незамедлительно выяснилось, отсутствовал. Впрочем, он оставил секретарю исчерпывающие указания, и мы с мисс Кей скорректировали маршрут в соответствии с полученной инструкцией. А ещё, судя по спокойствию моей спутницы, ничего из ряда вон не происходило. То есть отлучка большой шишки тут дело заурядное. Разве что чуть бровь вздёрнула, узнав новое место назначения. Мне, кстати, не сказала, так что пришлось снова за ней топать, стараясь не особо таращиться по сторонам.

И если в офисном здании это не составило труда, то по выходу я ещё и уроненную челюсть то и дело ловил – до того ухоженная парковая зона в японском стиле контрастировала с безликим минимализмом присутственных мест, посещённых ранее. Да нам даже «сад камней» по пути попался, зуб даю! После такого ворота-тории посреди тенистой аллеи из каких-то незнакомых, но явно земных деревьев и приземистая постройка, стилизованная под синтоистский храм, уже и не удивили. Равно как и звуки, доносившиеся из распахнутых дверей.

– Проходите-проходите, Генри! – подбодрила меня Кэмерон, когда я замешкался у бочки с ковшиком, которыми следовало бы воспользоваться для омовения, дабы не нарушать традиции. – Вы по делу, так что можно часть ритуалов опустить.

– Точно? – усомнился я.

– Абсолютно! – заверила девица. – И разуваться тоже не нужно. Пойдёмте смелей.

Ну, раз она так говорит… не будем лезть со своим уставом в чужой монастырь. Попрусь как есть, в ботинках и с чемоданом. Хотя наши последователи традиционных Будо, те, что с Беатрис, мне бы за такое святотатство незамедлительно накостыляли. Или хотя бы попытались.

Внутри обнаружилось вовсе не синтоистское святилище, как того можно было ожидать, а банальное додзё со всеми сопутствующими атрибутами: соломенными циновками, нишами с бонсаями и наборами самурайских приблуд на стенах. Перемежалось это всё свитками с каллиграфически исполненными иероглифическими надписями – надо думать, изречениями великих мастеров прошлого. И здесь оказалось довольно людно по местным меркам: вокруг татами расселось с десяток поклонников кэндо при полной экипировке, а в центре площадки сошлись в спарринге ещё двое.

– Давайте не будем прерывать схватку, – шепнула док Санчес, деликатно придержав меня за рукав. – Поставьте пока чемодан, он никуда не сбежит.

– Хорошо, – тоже шёпотом отозвался я, прикипев взглядом к бойцам.

А посмотреть было на что, между прочим. Я хоть и базовый боксёр-любитель, но интересовался и другими единоборствами, а некоторым даже уделил толику внимания в разные годы. В основном, конечно, совместимым с моей базой – муай-тай, кикбоксинг, кудо, и даже вин-чун, – но соревнования с удовольствием смотрел любые. В кэндо, к сожалению, прикладного опыта у меня не имелось, но наличествовало достаточно зрительского, чтобы оценить и умения поединщиков, и их экипировку. Надо сказать, последняя практически не отличалась от образцов, виденных в трансляциях высокоуровневых турниров, так что подход к делу у местных фехтовальщиков вполне себе серьёзный. А вживую за атаками и отбивами наблюдать даже интересней, чем в полном 3Д в виртуальности. А звук! Удары сочные, крики яростные, дыхание прерывистое! Красота, да и только! Хотя «красивостям» тут явно уделяют больше внимания, чем прикладному аспекту – при желании я бы от таких размашистых и демонстративных атак легко увернулся. Но мутузят друг друга бодро, не придерёшься.

– Это наш местный клуб фехтования, – вполголоса пояснила Кэмерон. – Мацуда-сан его председатель. Все турниры также проходят под его патронажем.

– А кто он вообще, этот Мацуда?

– Очень авторитетный человек – инспектор отдела кадров!

– О-о-о!..

Так вот с кем у меня собеседование… ещё одно. Вот только с чего такая честь?

– Вы инженерно-технический работник, Генри, – удивлённо покосилась на меня док Санчес, когда я не утерпел и озвучил этот вопрос. – Ценный специалист. Естественно, к вам индивидуальный подход. Всё, тише, он идёт.

Ха, действительно! В чью пользу завершилась заруба, я совершенно упустил из вида, но оба участника, успевшие отложить мечи (боккэны?.. нет, те из цельной деревяшки… синаи, во!) и избавиться от шлемов, выглядели довольными. Японцем и вообще азиатом оказался только один из них, второй же был ярко выраженным европеоидом, пусть и немного мелковатым. А ещё оба раскраснелись от боя и смахивали честный трудовой пот. Прикольно, кстати. Вполне себе психологическая разгрузка. Даже самому захотелось принять посильное участие.

– Добрый день, Мацуда-сан! – опередила меня докторша буквально на долю секунды, так что пришлось ждать своей очереди. – А вы сегодня в ударе.

– Благодарю, Кей-тян, – церемонно поклонился японец. И уставился на меня вопросительно, напрочь проигнорировав нормы азиатского этикета: – А с вами, я полагаю, наш новый специалист?

– Совершенно верно, Мацуда-сан, – в меру способностей склонил голову и я, восприняв взгляд инспектора как приглашение к беседе. – Генри Форрестер, кризис-инженер.

– О! Впечатляет! – покачал головой кадровик. Ладно хоть языком не поцокал.

Блин! Как племенной кобель на смотринах, право слово! И ведь никуда не денешься.

– Не напрягайтесь так, Форрестер-сан, – усмехнулся Мацуда, уловив моё недовольство. – Конечно же я читал ваше личное дело, так что это не для красного словца. Действительно, впечатлён. Но читать и проверить на практике… согласитесь, это не одно и то же.

– Согласен. Но здесь и сейчас продемонстрировать мои способности будет несколько… затруднительно.

– Почему же? – вздёрнул бровь японец и протянул руку к ближайшему коллеге по клубу.

Тот всё понял правильно и вложил в ладонь Мацуды синай, а кадровик в свою очередь переправил спортивный инвентарь мне. Я недоумённо покосился на приблуду (реально синай, и даже, похоже, из бамбуковых планок!), но всё же взял и принялся с любопытством изучать – почему бы не воспользоваться моментом, тем более что раньше я эту хрень в руках не держал? Я её вообще только в трансляциях видел.

– Хайнц! – тем временем негромко позвал Мацуда и отступил в сторону. Перехватил мой недоумённый взгляд и невозмутимо осведомился: – Вы, надеюсь, не против, Форрестер-сан?

– А?..

Закончить фразу я не успел – справа что-то мелькнуло, и я на автомате заблокировал мощный мэн-учи, который обрушил на мою голову невесть когда успевший напялить шлем и вооружиться недавний противник Мацуды. Хайнц, что ли? Впрочем, пофиг. Главное, что у меня получилось его ошеломить нестандартной техникой – вместо отбива я применил жёсткую подставку в верхнем уровне, использовав синай на манер бойцовского шеста-дзё. Действовал мой противник по всем правилам кэндо – и шаг сделал правильный, и название техники выкрикнул яростно, и массой вложился, но это же и сыграло с ним злую шутку. Разница в габаритах сказалась, плюс позиция у меня была более устойчивая, так что после соприкосновения мечей Хайнц от меня отпрыгнул, что твой мячик, последовав за спружинившим синаем. Правда, едва восстановив равновесие, напал повторно и в той же манере. Но в этот раз я не стал изгаляться и попросту отшагнул с линии атаки, пропустив противника сбоку и походя перетянув того синаем вдоль спины. Шлепок вышел звонким и, судя по рыку Хайнца, весьма обидным, так что очередного наскока долго ждать не пришлось – как только затормозил и развернулся, так и напал. И теперь уже всерьёз, как мне показалось. Ну а раз он всерьёз, то и мне ничего иного не остаётся…

Как всегда в такие моменты, тело рефлекторно перешло в боевой режим и обратилось к куда более привычной технике: отшвырнув бесполезную связку бамбука, я принял рубящий удар на блок предплечьем (вспышка боли в отсушенной мышце!) и ответил апперкотом в корпус. Как незамедлительно выяснилось, Хайнц защитным снаряжением не пренебрёг – костяшки буквально прострелило. Но останавливаться на достигнутом я не стал и добавил с той же руки – снова апперкотом, но уже в челюсть, вернее, под срез маски. Этого хватило, чтобы оппонент «поплыл» и едва не свалился, запутавшись в заплетающихся ногах. Но всё же устоял, гад. И не просто устоял, а ещё и очень быстро оправился – снова защита спасла, не иначе. А оправившись, налетел на меня, как бойцовый петух. Пришлось встретить пинком в грудь, поскольку ничего иного не оставалось – я в этот момент как раз пытался попеременно тереть ушибленные места, чтобы хоть немного унять боль. И вот теперь получилось как надо: Хайнц налетел на мой ботинок полноценного сорок четвёртого размера и рухнул на спину, приложившись ещё и затылком. Всё, что ли? Ну что за детсад, право!.. Сука, как же предплечье больно! Фиг знает, когда теперь начну нормально левой рукой пользоваться… проверяльщики хреновы. Зачем это Мацуде, интересно? Кстати, а сам он чего?..

Додумать мысль не получилось – уловив резкое движение на периферии зрения, я развернулся в сторону опасности, сжавшись в защитной стойке, и заорал-зарычал в предчувствии ещё одного обжигающего удара:

– Ар-р-р-р-р!!!

И знаете что? Подействовало! Не успевший как следует разогнаться, но уже занёсший синай над головой кадровик застыл на месте, подавившись собственным «кий-я-а», или что они там орут, опустил меч… и заразительно расхохотался. Зрители по периметру татами незамедлительно поддержали своего предводителя – кто смешком, кто сдержанными аплодисментами, а кто и просто одобрительным бормотанием, даже слегка оклемавшийся Хайнц, успевший собрать ноги-руки в кучу и сесть на задницу. А вот мне было не до смеха – и ушибленные места болят, и адреналин хлещет. Такое ощущение, что сердце вот-вот из груди выпрыгнет.

– Это было великолепно, Форрестер-сан! – объявил Мацуда, отсмеявшись и промокнув слезинки в уголках глаз. – Вы преподали нам наглядный урок.

– Урок чего именно? – чуть расслабился я.

– Вы же кризис-инженер, правильно? А такой специалист должен обладать определённым набором личностных характеристик, позволяющих успешно действовать в критических ситуациях. И сейчас вы эти качества нам продемонстрировали, причём блестяще.

– Вы мне льстите, Мацуда-сан.

– Ничуть, – помотал головой кадровик. – Хайнц, как ты думаешь, в чём причина твоего поражения?

– Он всё делал не по правилам! – обиженно буркнул тот. – И если бы у меня был настоящий меч, я бы победил! А он бы потерял сначала руку, а потом и голову!

– Что скажете? – перевёл на меня взгляд японец.

– Ну, меч же ненастоящий, – пожал я плечами.

– Вот именно! – назидательно поднял указательный палец Мацуда-сан, живо напомнив мне старинную фотку с основателем айкидо Уэсибой. – В отличие от тебя, Хайнц, наш новый коллега сумел быстро адаптироваться к ситуации, задействовав те средства, что оказались в его распоряжении здесь и сейчас. И плевать ему было на правила, которыми ты руководствовался. Подозреваю, он о них даже не знал. Он просто реагировал на угрозу, причём самым рациональным способом. К чему обороняться спортивным инвентарём, которым не умеешь пользоваться? К чему мудрить и уклоняться от контакта, если на твоей стороне преимущество в массе и габаритах? Да и в силе, чего уж скрывать? И вот результат: один противник повержен физически, второй – ментально. Блестяще, Форрестер-сан, просто блестяще! – поаплодировал кадровик в подтверждение своих слов. – Благодарю, Кей-тян, что не поленились привести коллегу сюда, в зал.

– Это потому что я поленилась ждать вас в офисе, – как всегда обворожительно улыбнулась Кэмерон. – Вам же это прекрасно известно, Мацуда-сан.

– Не наговаривайте на себя, Кей-тян! – отмахнулся японец и снова переключился на меня: – Поздравляю, Форрестер-сан, собеседование пройдено успешно. Я допускаю вас к работе и даже рекомендую. Слышите, Игараси-сама?

Проследив за взглядом Мацуды, я наткнулся ещё на одного японца – среднего телосложения, но суховатого, с шевелюрой, обильно потраченной сединой. И возрастом явно за полтинник, хотя по этим азиатам судить сложно. А ещё он морщинистый, с пронзительным и каким-то… усталым, что ли? – взглядом. Короче, по совокупности признаков явно местный аксакал. Я бы даже сказал, здешний сенсей. Истинный наставник, в отличие от управленца Мацуды. И, судя по всему, мой непосредственный начальник – старший снабженец и глава отдела высоких технологий заодно с реинжинирингом. Будущий босс, в общем.

– Я вас услышал, Мацуда-сан, – коротко поклонился Игараси, окинув меня оценивающим взглядом. – Задатки есть. Посмотрим, сумеет ли проникнуться духом корпорации. Сами знаете, это в нашей работе самое трудное.

– А вы ему помогите, Игараси-сама, – предельно серьёзно предложил кадровик. – Поверьте, лучше кандидатуру мы вряд ли найдём.

– Посмотрим, Мацуда-сан, – остался при своём мнении мой потенциальный босс. – Жду вас на рабочем месте завтра в девять ноль-ноль, Форрестер-сан.

– Да, Игараси-сама, – сдержанно кивнул я, едва не вытянувшись по стойке «смирно». – Я могу идти, Мацуда-сан?

– Да, на сегодня вы свободны, – подтвердил тот. – Думаю, Кей-тян вас не оставит наедине с проблемами и проводит в кампус. Ведь не оставите?

– Конечно, Мацуда-сан.

– Вот и хорошо! – заключил кадровик. – И ещё одно, Форрестер-сан. Если вдруг надумаете заняться кэндо… для вас двери этого додзё всегда открыты. Я лично, в качестве основателя клуба, вас приглашаю. А я личными приглашениями не разбрасываюсь, это всем известно.

– Благодарю, Мацуда-сан. Я подумаю над вашим предложением. Мацуда-сан… Игараси-сама… господа!..

Раскланявшись со всеми присутствующими, я подхватил сиротливо стоявший всё это время в сторонке чемодан и чуть ли не бегом рванул на выход, в последний момент опомнившись и подождав Кэмерон. Впрочем, та всё поняла правильно и специально тянуть с отбытием не стала, так что уже очень скоро мы вернулись под гостеприимную сень раскидистых деревьев. Но облегчённо выдохнул я лишь у ворот-тории:

– Пронесло! Кэмерон, скажите, тут всех новичков так встречают? Ну, из специалистов высшего звена?

– Нет, Генри, для вас сделали исключение, – рассмеялась докторша. – Чего так смотрите? Я серьёзно. Вы на моей памяти единственный, кого Мацуда-сан в первый же визит пустил на татами.

– Я, типа, польщён?..

– А что так неуверенно?

– Если честно, пока не определился, как ко всему этому относиться.

– Ну и не грузитесь. Пойдёмте, я провожу вас в кампус. С непривычки будет сложно найти ваш дом.

– У меня будет дом? Отдельный дом?

– Ну, не совсем отдельный… на четверых. Но он модульный, так что с соседями вы пересекаться не будете. Если сами не захотите, конечно. А навязываться у нас не принято. Идём?

– Пойдёмте, что уж, – вздохнул я.

Похоже, реально новая жизнь начинается. Не прос… э-э-э… не профукать бы и её, как предыдущую…

…как очень скоро выяснилось, док Санчес ничуть не лукавила: без неё я и впрямь бы долго бродил по здешнему лабиринту. И это только кампус для сотрудников среднего звена! Руководство проживало в отдельном элитном посёлке повышенной комфортности, а остальной персонал ютился в длиннющих трёхэтажных многоквартирниках, компактными кучками разбросанных по всему городу. Рекрутов обычно старались расселять поближе к производствам, но удавалось это далеко не всегда, так что многим приходилось пользоваться общественным транспортом – либо линиями монорельса, либо автобусами. Естественно, электрическими. Плюс так называемые «вахты» – специализированный транспорт конкретного производственного подразделения. Всё это мне любезно поведала моя спутница, равно как и тот факт, что высоких зданий в Мэйнпорте не строят из-за погодных условий. Это сейчас самый конец местной весны, лето впереди, а потом начало осени – по сути, бархатный сезон. Зимой же тут даже шторма случаются с ливнями и шквалами, а постоянный суровый ветродуй и вовсе не даёт расслабиться. Ладно хоть снега не бывает. Зато в наличии пыльные бури и периодические засухи. За пределами периметра, конечно. Внутри-то всё облагорожено и поддерживается в практически идеальном порядке, чему примером смешанный кампус, в котором мне предстоит обитать энное количество времени. А если конкретнее, то ближайшие пять стандартных лет. Почему смешанный? Не из-за того, что тут и мужики, и бабы, хотя и это тоже. Просто помимо представителей инженерной службы здесь же проживали и медики, и управленцы, и даже «коммерсы». Разве что солдафонов не было. Жаль, кстати – Рэнди Мюррей произвёл на меня неизгладимое впечатление. И по большей части приятное. Плюс любопытство пробудил.

Додзё местных любителей фехтования, на моё счастье, приткнулось аккурат на окраине жилой зоны, в небольшом парке, из которого не составило труда выбраться на ближайшую улицу кампуса. Ну а дальше вообще дело техники: коттеджи здесь располагались квадратно-гнездовым методом, длинными параллельными улицами забор в забор, изредка перемежаясь узкими переулками. И что самое удивительное, перед каждым домишком торчало как минимум по четыре дерева! Одинаковых, пирамидальной формы, не поймёшь сразу, тополя или туи… или ещё что-то того же типа, но тем не менее. А некоторые коттеджи в зелени просто утопали, выдавая увлечение владельцев.

Ещё один характерный штришок – дорожное покрытие. Я долго не мог понять, что именно у меня под ногами: и на асфальт не похоже, и не грунтовка. Оказалось – прессованная резиновая крошка. Для пущей изоляции, как нетрудно догадаться. А дома выкрашены так называемой «шаровой краской», опять же, на основе резиновых шарушек. И заземлены… или зароксанены? – самым примитивным способом – металлическими штырями, вкопанными в грунт. Спасибо, что хотя бы не полноценные клетки Фарадея! Хотя насчёт всего города я не уверен. Прелесть какая, блин! Буквально на каждом шагу открытия чудные… спасибо, Кэмерон.

– Пришли, Генри, – наконец остановилась моя спутница у ничем не примечательного забора. – Запоминайте расположение: «синяя» линия, блок тринадцать, модуль «Б». Это ваш официальный адрес. Автобусная остановка в двух кварталах, три минуты ходьбы быстрым шагом.

– Это хорошо? – на всякий случай уточнил я.

– Это просто великолепно! – заверила докторша. – От моего дома до остановки почти семь минут. А вообще до любого объекта в Мэйнпорте можно добраться пешком максимум за полчаса. Если не торопясь – минут за сорок. Поэтому многие офисные служащие общественным транспортом пренебрегают, предпочитая прогуляться с утра.

– А работяги как?

– Этих обычно возят централизованно, так проще перед сменой медосмотр организовать.

– Поня-а-а-атно… – протянул я и спохватился: – Может, вас проводить?

– Не стоит, Генри, – помотала головой Кэмерон. – Не в этот раз. Вам сегодня лучше отдохнуть. Да и к жилищу новому привыкнуть не помешает. А вот потом… милости просим. Как раз в кампусе освоитесь.

– Что, прямо домой? – поразился я.

С чего бы, интересно, такие преференции? Только сегодня познакомились, и уже в гости приглашает? Или она без задней мысли?

– Почему нет? – пожала плечами док Санчес. – Вечерами у нас в кампусе бывает довольно скучно. А соседи у меня все сплошь коллеги-медики, да ещё и солидные, как на подбор – в годах и с семьями. Жёны, конечно, довольно приятные собеседницы, но слушать бесконечные байки про детей и кухню… нет, я пока не готова. А с вами мы вполне можем пообщаться… и не только на профессиональные темы, хотя и на них тоже.

– Вы будете меня курировать? – с затаённой надеждой спросил я. – Ну, от службы психологического контроля?

– А вы этого хотите, Генри? – лукаво улыбнулась девица. – Вижу, хотите. Но, к сожалению, в ремонтном секторе свои дежурные медики. У меня несколько иная… э-э-э… зона ответственности. Так что по работе видеться будем довольно редко.

– В таком случае я непременно воспользуюсь вашим предложением, Кэмерон.

– Каким именно, Генри? Насчёт восстановления сил? Или?..

– И тем, и другим.

– Спокойного отдыха, Генри.

– До встречи, Кэмерон.

Док Санчес с чуть рассеянным видом зашагала дальше по улице, я же опёрся плечом на забор и задумался, машинально сопровождая взглядом филейную часть девицы, благо более привлекательного объекта в ближайших окрестностях не наблюдалось. По всем раскладам выходило, что нужно вливаться в местную жизнь – свалить с Роксаны в обозримом будущем не получится. И корпорации задолжал, так что «охотники за головами» житья не дадут, и чисто техническая возможность сделать ноги отсутствует. Вот уж не думал, что окажусь в настолько изолированном от остальной Вселенной месте…

– Генри, хотите совет? – вдруг обернулась Кэмерон. – Дружеский?

– Давайте, – кивнул я.

– Перестаньте жалеть о прошлом. У вас теперь новая жизнь, новый круг общения, новые заботы.

– Я уже это слышал сегодня.

– Значит, уже с кем-то умным познакомились? Вот видите! – обрадовалась девушка. – Всё образуется. Ведь перед вами теперь столько перспектив!

– Целый огромный новый мир! – хмыкнул я. С изрядной долей иронии, признаться. И, не удержавшись, добавил: – Здесь обитают драконы.

– Что, простите? – недоумённо покосилась на меня докторша.

– Да это так, старинный географический курьёз, – отмахнулся я. – На парочке средневековых карт этой фразой обозначали неизведанные земли на краю обитаемой Ойкумены. «Hic sunt dracones» по-латыни. А ещё раньше то же самое писали про львов. Просто терра инкогнита как-то банально, что ли… а тут суть аналогичная – прекрасный новый мир, и он весь мой!

– Отнюдь, – помотала головой док Санчес. – Не советую распространять вашу зону комфорта за периметр. Мэйнпорт – отличный трамплин для карьеры в корпорации. А всё, что за его пределами… это трясина. Не позволяйте ей вас затянуть. Она только внешне похожа на настоящую жизнь. На деле же это путь в никуда. Поверьте моему опыту, Генри.

– Спасибо, доктор.

– Не скучайте, больной! – в тон мне отозвалась Кэмерон.

И снова зашагала по улице, вся из себя такая сильная и независимая. Только пары кошаков на шлейках не хватает. Интересно, а у неё есть тёплый клетчатый плед, кресло-качалка и шкафчик с винишком?

– Ну-ну, – хмыкнул я себе под нос. – Будем посмотреть.

Но потом, как водится. Сейчас есть дела более срочные – дом обследовать, душ принять с дороги. Да и пожрать бы неплохо…

* * *

Мэйнпорт, 18.05.23 г. ООК, утро

– Проснись и пой, Генри Форрестер, проснись и пой!.. Проснись и пой, Генри Форрестер, проснись и пой!.. Проснись и пой…

М-мать! Что за бред? Так хорошо спал, и тут какому-то придурку приспичило… а, это ж будильник в смарте! А придурок этот я сам, потому что с вечера не придумал ничего лучше, как наговорить эту бесючую банальность в качестве звонка. Знал, чем самого себя пронять до печёнок. И, надо признать, получилось – волей-неволей я вырвался из объятий Морфея, от души потянулся и зевнул во всю пасть. И только потом осознал, где я и что я. А осознав, откинул одеяло и резко сел на койке, свесив ноги.

– Проснись и пой, Генри Форрестер, проснись и пой!.. Проснись и пой…

Да уже, блин! Как это чудо техники… какого уже века? Позапозапрошлого? Как его вырубить на хрен? А, вроде сюда нажать надо… готово. Ну вот и настал твой второй день в колонии Роксана, дорогой товарищ Олег. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись.

Хотя, вынужден признать, спал я очень даже неплохо. Спокойно, без сновидений, и почти не ворочался. А это уже само по себе дорогого стоит – кошмары меня мучили с того злосчастного финала, когда я слил в никуда все имевшиеся финансы. Сколько там? Почти полтора месяца уже… стандартных, я имею в виду. А здесь, на Роксане, так удачно сложилось, что все месяцы – а их двенадцать – содержат ровно по двадцать восемь суток. Двадцати-шестичасовых, если кто-то запамятовал. Вообще удобно, особенно для организации работ на удалённых объектах вахтовым методом: четыре недели, семь через семь – семь пашешь, семь… тоже пашешь, но сильно меньше, и из них три полных дня законных выходных. И сидишь при этом в Мэйнпорте, а не где-то у чёрта на куличках.

Правда, ко мне всё это не относится – я сотрудник МТС, сиречь «механико-транспортной системы», в ведении которой весь корпоративный транспорт, за исключением межзвездного. А если ещё точнее, то я старший механик службы СВТР, то бишь снабжения, высоких технологий и реинжиниринга. Основной профиль – обслуживание и ремонт. Причём практически всего, от самобеглых тележек на электротяге до вот этих самых смартфонов. Каким боком тут кризис-инженер? Не поверите, но связь самая прямая: в условиях Роксаны практически любой ремонт превращается в квест по добыче запчастей из дерьма и палок. Очень часто возникают ситуации, требующие не просто нестандартных, а откровенно парадоксальных решений. И в таких условиях мне самое место. От скуки не умру, короче. А может я и ошибаюсь – время покажет. Сколько уже натикало, кстати? Восемь утра? Нормально, успеваю и оправиться, и собраться, и даже перекусить наскоро. Ещё бы жизненного пространства самую чуточку побольше… но пока не заслужил.

Как выяснилось ещё вчера, Кэмерон не зря обозвала моё жилье модулем – это именно он и оказался. Типовой, рассчитанный ровно на одного человека: входная дверь, короткий коридор, потом холл (он же спальня, он же кухня, он же столовая) с единственным окном, и микроскопический для моих габаритов санузел, объединённый с душевой. Вход в эту «прелесть» располагался в стене коридорчика и был лишён уже привычной распашной створки – вместо неё наличествовала рулонная штора из плотной пластиковой плёнки. Впрочем, наученный горьким опытом, с этим технологическим «чудом» я разобрался довольно быстро. На осмотр «бытового блока» с раковиной и непонятной хреновиной с металлической решёткой и парой круглых блямб хватило ровно одного взгляда – эту часть жилища я оставил на потом. А вот дальше случился затык – основная жилая зона оказалась девственно пустой. Я было заозирался в панике, но почти сразу же наткнулся взглядом на инструкцию – та была напечатана на внутренней стороне оконной шторы, тоже, кстати, рулонной. Приткнув чемодан к ближайшей стенке, я шагнул поближе, вчитался в скупые строки, в большинстве своём отсылавшие к схеме, приведённой под текстом… и натурально прифигел от бездны примитивных технических решений, превративших безликий модуль в чудо инженерной мысли. И пофиг, что мысли прошлого. Хуже она от этого не становилась.

Примерно через полчаса модуль было не узнать – я извлёк и расставил по собственному вкусу складную мебель, ютившуюся в многочисленных нишах, опустил встроенную в глухую стену кровать, отыскал и проинспектировал шкафы и шкафчики, разжившись множеством бытовых мелочей, и даже освоил смесители в кухоньке и душевой. Ну и попутно выяснил, что странная приблуда с решёткой и блямбами – самая настоящая газовая плита, на каковой мне предлагалось готовить, если взбредёт такая блажь, конечно. В посудном шкафу нашлись и сковородки, и кастрюльки, и даже чайник. Жаль, турки не оказалось, равно как и кофе, хотя бы растворимого. Зато чай был в наличии. Ну а в холодильнике – тоже древнючем, с компрессором, радиатором и хладагентом, а не привычной магнитной системой охлаждения – присутствовал «малый джентльменский набор» наиболее употребимых консервов. В большинстве своём импортных, но на глаза попались полукустарные упаковки с колбасой и сыром местной выделки, а морозилка, куда я заглянул исключительно из любопытства, порадовала парой шматов мяса и изрядным куском сливочного масла. В общем, когнитивный диссонанс случился знатный – многого из этого продуктового набора на той же Беатрис я бы себе не смог позволить. А тут гляди-ка, больше половины запасов – натурпродукт! А если поискать, то и всяческая бакалея – крупы с лапшой – наверняка отыщутся…

Я, кстати, так и поступил, но уже чуть позже, после того, как разжился смартфоном и активировал примитивный донельзя компьютер со встроенным в стену физическим (!) монитором на страхолюдной жидкокристаллической матрице. И да, про «чуть» я слегка – самую малость! – преуменьшил, потому что на электронике завис на добрых два часа. До того всё оказалось непривычным и пугающе медленным. Но в конце концов, конечно же, разобрался. Инженер я, или погулять вышел? Вот то-то и оно!..

Про эпопею с душем и готовкой скромно умолчу… ладно, ладно, мне просто стыдно. Но и эти адские девайсы освоил, отделавшись лёгкими ожогами от кипятка и открытого пламени.

Потом как-то внезапно стемнело, но включать светодиодные светильники я уже поленился, хоть и знал, как. Вместо этого рухнул на койку, наскоро сварганил рингтон для будильника и ухнул в пучину сна…

И ведь неплохо выспался! Думал, на этакой-то койке, с жёстким пружинным матрацем, все бока отлежишь, ан нет! Ничего нигде не ломит, не тянет и не подёргивает. Челюсти зевотой не сводит, голова не болит… да вообще ништяк! Не хочется это признавать, но, блин, как огурчик! Впервые за долгое время… никак, совесть очистилась? Или от чувства вины избавился? Не, фигня. Скорее просто подсознательно смирился с ситуацией и приготовился плыть по течению. А почему бы и нет, в конце концов? Эх, мне бы ещё душевую чуток побольше!..

Когда я закончил с подготовительными мероприятиями, до озвученного накануне Игараси-сама срока оставалось ещё целых полчаса. Я даже с сомнением покосился на чайник, но всё же решил в первый день не нарываться на неприятности – маршрут незнакомый, кто знает, во что можно вляпаться? Я уж лучше с запасом, тем более что уже и чайку глотнул, и несколько бутеров из вкуснейших местных продуктов сжевал, совершенно справедливо решив, что импортные консервы лучше не тратить без нужды – вряд ли кто-то восстановит их запас без-воз-мезд-но, то есть даром. А местная продукция она и есть местная продукция, по определению должна быть дешёвой и доступной. В любом случае нелишне будет и по заведениям общепита прошвырнуться, и по магазинам. А там, глядишь, сама собой стратегия быта выработается. Как сказанул, а! «Стратегия быта»! Мыслитель, мля. Философ недобитый. Ну-ка, ноги в руки, и пошёл, страус, пошёл, пошёл! Игараси-сама оправданий слушать не станет, это я ещё вчера по его строгому взгляду понял.

Поскольку особо раздумывать над формой одежды нужды не было – местные снабженцы всё уже решили за меня, набив шкаф стандартными комплектами нижнего белья, футболками и парой точно таких же (за исключением цвета) комбезов, что рекрутам выдали ещё на «Альберте Эйнштейне» – то и собрался я в рекордно короткие сроки. Если честно, дольше в умывалке проторчал, разглядывая помятую рожу и силясь решить, стоит связываться с бритьём, или ну его на фиг. Крема-эпилятора оставалось в обрез, а где тут пополнить его запас я понятия не имел. Или, на худой конец, где хотя бы местными бритвенными принадлежностями разжиться, как вариант. Но всё же пересилил себя и тщательно вымазал щёки и подбородок – Игараси аккуратист, это я тоже вчера заметил. А ведь нужно, что называется, себя подать, иначе потом проблем не оберёшься. Первый день всегда самый трудный. Новичка обязательно захотят проверить на вшивость, то есть на психологическую устойчивость, плюс прощупать на предмет готовности дать отпор. Где-то этот ритуал сводится к психологическому давлению и обмену колкостями, а где-то и до зуботычин доходит, но суть всегда одна: как себя поставишь, так к тебе и будут относиться. Все: и равные по статусу коллеги, и подчинённые, и начальство. А ты один, и тебе нужно ко всем найти свой подход. Угодить же всем одинаково по определению не получится – то, что ценит руководство, подчинёнными воспринимается как… блин, запамятовал модное словечко… зашквар, вот! Ещё и жополизом обзовут. И самое плохое, что заранее предсказать верную линию поведения не выйдет – сперва нужно посмотреть на коллектив. Вот и думай, Олежек…

В любом случае щетина никаких бонусов не даёт, равно как и помятая похмельная рожа. И ведь никому не докажешь, что не пил накануне, что это всё от долгого здорового сна. Умылся, побрился, зубы почистил – вот теперь на человека похож. Волосы, правда, чуток отросли, но с ними пока ничего не поделать, придётся искать барбер-шоп (размечтался!), или хотя бы парикмахерскую. Осталось натянуть футболку, влезть в комбез – тёмно-серый, почти чёрный, надо думать, чтобы грязь хуже было видно – и сунуть ноги во что-то типа кедов на толстой резиновой подошве. На Беатрис, помнится, это обувь наиболее модных студентов – при соответствующей расцветке, естественно, здесь же, на Роксане, она просто жизненная необходимость – статическое электричество никто не отменял. И вообще, как я теперь осознал, вся предоставленная корпорацией одежда (и труселя тоже, ага) в той или иной мере служила защитой от тока. На рукавах комбеза, например, наличествовали укреплённые вставки из прорезиненной ткани – на локтях и внутренних сторонах предплечий. Такие же красовались на коленях и, извините, на седалищной части. Правда, чёрное на чуть менее чёрном не особо выделялось, так что немудрено, что я не сразу их заметил. Скорее, почувствовал, когда облачился в обновку – в этих местах ткань хуже гнулась. Ну и самая характерная деталь, конечно же, карманы. И нагрудные, и боковые, и набедренные, и за пазухой – все, как один, изнутри тоже прорезиненные. Странно, что специального пояса с каким-нибудь реанимационным набором для экстренной помощи при поражении электричеством не предусмотрели. Видимо, посчитали этот аксессуар излишним, поскольку комбез приталенный, с системой внутренних утяжек. Но я пока с подгонкой заморачиваться не стал, благо и без того одёжка села нормально. Единственное, сунул смарт в нагрудный карман, идеально под него подошедший. Потом вжикнул молнией (подозреваю, из диэлектрического пластика), нахлобучил на голову чёрный кепи с эмблемой ремонтного сектора и шагнул к двери.

Уже у самого выхода что-то заставило меня остановиться. Уловив смутное сомнение, я вгляделся в собственное мутное отражение в плёнке шторы, хлопнул себя по лбу и вернулся в жилую зону за кожанкой. Ну вот, хоть какая-то индивидуальность. Теперь понятно, почему латиносы-гастеры на «Эйнштейне» комбезы в меру возможностей украшали. Ну а то, что я по-прежнему ощущаю себя не в своей тарелке, это нормально – одёжка новая, необмявшаяся, да и непривычная, чего греха таить, плюс полная неопределённость во взаимоотношениях с коллективом. Первый день, он такой. Ладно, тяни, не тяни, но пора. А то ещё на автобус опоздаю…

Успел. Тютелька в тютельку, но запрыгнул в знакомую коробку на здоровенных ажурных колёсах, потеснив предыдущего пассажира. Тот, кстати, возмущаться не стал, просто иронично покосился на торопыгу, то бишь меня, и с пониманием усмехнулся, моментально распознав во мне новичка. А я ещё и запыхался чуток, так как пришлось немного пробежаться – к стыду своему, разобраться с механическим кодовым замком с вечера я не удосужился, и потерял несколько драгоценных минут на возню с дверью. И спросить, как назло, не у кого – модули были состыкованы так, что на каждую сторону квадрата общего блока выходил вход одного модуля и длинная стена с окошком второго. И от стыка заборчики из пластиковой решётки, увитые каким-то ползучим растением. С одной стороны, вполне уединённое жилище, с другой – в случае нужды до соседа не доорёшься. Короче, с трудом, но успел. А потом плюхнулся в ближайшее свободное кресло, да так и просидел всю дорогу, пялясь на утренний Мэйнпорт.

Справедливости ради, ехали не так уж и долго – меньше четверти часа даже с учётом частых остановок и черепашьей скорости, так что осмотреть удалось лишь малую часть города, в основном всё тот же кампус. А потом случилась уже моя остановка – «Area-17», которую я моментально нарёк про себя «зоной». Ну а чего? Длиннющий забор в обе стороны, поверх решётки экранирующего поля (дублирующие периметр, что ли?) и что-то вроде мотков колючей проволоки, но точно не она. Скорее всего, какие-то дополнительные антенны, просто своеобразные. Элементы модернизированной – и колоссальной по размерам – клетки Фарадея? Почему нет, кстати? Вполне себе способ борьбы с электромагнитным излучением. Плюс дисгармонирующая с глухими плитами забора застеклённая проходная аж на четыре потока. Как я не заблудился? Да очень просто: в смартфоне обнаружилось приложение с маршрутами общественного транспорта, этакий предельно примитивный – двумерный! – навигатор в стиле «догадайся сам». Но при этом, что характерно, интуитивно понятный. Я даже любопытства ради поигрался с масштабом и словил очередной когнитивный диссонанс: Мэйнпорт, если карте верить, очень даже немаленький город. Что там Кэмерон вчера говорила? До любой точки можно добраться пешком за полчаса или чуть больше? Возможно… если рассматривать только объекты внутри периметра. Чисто номинально к таковым относились абсолютно все производственные площадки, но, что называется, «от двери до двери»: собственно предприятия располагались вне периметра и занимали довольно обширные пространства. Не был исключением и ремонтный комплекс – я даже присвистнул удивлённо, когда осознал масштаб проблемы. Впрочем, состояние лёгкого обалдения не помешало мне выбраться из автобуса вместе с попутчиками, а вот дальше я замешкался: ну и куда теперь? Даже отступил чуток в сторону, дабы не мешать другим сотрудникам, и принялся озираться в поисках хоть каких-нибудь подсказок.

Как незамедлительно показала практика, напрасно: очень быстро мой взгляд зацепился за колесо отъезжающего автобуса, и я в очередной раз офигел. И ведь было от чего! С такого ракурса я местный транспорт ещё толком не видел, а потому и деталей до этого момента не разглядел. Думал, колёса и колёса – не дутики и не арочные шины, а обычные, для условий средней тяжести, просто на своеобразных дисках. А тут вон оно как, оказывается! От колёс только внешнее кольцо с мелким протектором – сразу видно, что транспорт для внутреннего пользования, на таком в саванну вряд ли суются. А вот вместо нормальных пузатых боковин… нечто ажурное, типа спиц, только не проволочных, а как из бумажных листов. Или, скорее, полимерных… стоп, где-то я такое уже видел! Точно! Да это же легендарные твилы от не менее легендарной компании «Мишлен»! По факту родоначальники класса безвоздушных шин. Я с ними на курсе «История космонавтики» сталкивался, когда ректор рассказывал про первые планетоходы… а тут на тебе, суровая реальность! Сама собой пришла на ум старая поговорка: голь на выдумку хитра. Что там незабвенный мистер Пимброк говорил? Запомни и повторяй, как мантру: рентабельность, рентабельность, рентабельность!.. И всё бы ничего, но… стрёмное какое-то ощущение. Похоже, я теперь понимаю, что чувствуют книжные «попаданцы»! Попасть из века высоких космических технологий в мир музейных древностей, причём действующих… н-да…

– Эй, парень, чего завис?

– А? – очнулся я и обернулся на голос.

Против ожидания это оказался не охранник и не суровый эсбэшник, а тот самый мужик, которого я затолкнул в салон автобуса в ходе экстренной посадки в него же. И взгляд всё такой же ироничный, плюс ухмылка. Занятный тип, кстати. Комбез порядочно потрёпанный жизнью, но не драный и не грязный, а из расхристанного ворота выглядывает рубашка в крупную клетку. Плюс на ногах вместо типовых кедов мощные берцы. Сам не сказать, чтобы крупный… или это он просто на моём фоне так смотрится? В общем, среднего роста и сложения, не обременённый пузом, лицо… пожалуй, усталое. И морщин многовато, так что лет ему где-то под сорок. Тридцать пять плюс точно. Шкура продублённая, глаза чуть зеленоватые, как выцветшие, и белёсый ёжик на башке точно такой же – выгоревший на солнце, то есть, конечно же, под живительным, хоть и рассеянным, светом Гаммы-6. На правой скуле затейливый шрам, как будто кожу чем-то стесали, и потом кусок на место не очень аккуратно пришили. Из-за этого губа справа чуток приподнята… вот и объяснение постоянной ироничной ухмылке. Других особых примет нет, но сразу видно, мужик бывалый. Акцент похож на ирландский. Ага, бейджик на шее висит, на довольно длинном шнурке – видимо, тот самый обещанный Мюрреем ай-ди. Ну-ка, что там? Мик Галлахер… и всё? Из внятной информации – да. Плюс какие-то цифры, закорючки с пиктограммами и несколько звёздочек в ряд – часть закрашена, часть просто контуры. Уровень допуска? А, пофиг!

– Новенький, что ли? – не дождавшись ответа, уточнил мужик.

– Э-э-э… так точно, сэр.

– Не тянись, мы не в армии, – отмахнулся тот и сунул мне ладонь для рукопожатия: – Мик Галлахер, из транспортного отдела. А ты, часом, не новый спец старины Кенсина?

– Вы имеете в виду Игараси-сама, сэр?

– Угу.

– Так точно… в смысле да, его. Олег… Генри. Генри Форрестер.

– Тогда тебе в крайнюю левую проходную, там тебя уже ждут.

– Спасибо, сэр.

– Не за что, – уже на ходу буркнул Галлахер.

Какой целеустремлённый тип, однако! Прёт напролом, на остальных сотрудников, которых довольно-таки много, не отвлекается, и все его пропускают. Местная шишка? А на меня тогда с чего внимание обратил? Только потому, что я его не слишком деликатно пропихнул вглубь автобуса? Возможно, кстати. Привык, что к нему все относятся уважительно и дорогу уступают, а я чуть не придавил всей массой и даже не извинился. Или… на цвет комбеза среагировал? Основная масса народу в синем, а мы с ним в почти чёрном. А на лайнере латиносам выдали вообще серое. Получается, есть градация? Как в бессмертной классике, цвет штанов решает? Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их возникновения. А сейчас и впрямь пора, как бы босса-япошку не прогневить…

Что интересно, крайняя левая проходная успехом у персонала не пользовалась, то есть попросту пустовала. В том смысле, что кроме меня там только охранник оказался, причём весьма осведомлённый, судя по его вопросу, адресованному мне:

– Мистер Форрестер?

– Э-э-э… да.

– Предъявите ваш смартфон, пожалуйста… активируйте, пожалуйста…

– Вот.

– Приложите вот сюда… спасибо… статус подтверждён. Проходите, сэр.

Я благодарно кивнул охраннику и протиснулся через… блин, дай бог памяти, как эта хреновина называется! Турникет, вот! Механический, с тремя вращающимися трубами, перекрывающими проход. Очередной мелкий штришок к общей картине. Но надо сказать, подобные детали удивляли меня всё меньше и меньше. А ведь я всего второй день на Роксане! Что-то слишком быстро адаптируюсь… не к добру это.

– Проходите в смотровую, сэр, – вслед мне пояснил охранник. – Там вас ждут.

– Хорошо! – на ходу отозвался я.

Тут захочешь заблудиться, и не получится – коридор хоть и с прозрачными стенками, но хрен куда свернёшь. Так что вариант ровно один – шагать, куда сказали. Я, собственно, так и поступил, вскоре оказавшись в крошечной комнатёнке, тоже стеклянной, но завешенной со всех сторон закрытыми жалюзи. Здесь меня и впрямь ждали: ещё один охранник и молодой парень стандартной европейской наружности в белом халате поверх комбинезона медика. Служба психологического контроля, поди?

– Мистер Форрестер, позвольте вашу правую руку, – незамедлительно потребовал медик, уже успевший вооружиться какой-то затейливой приблудой. – Благодарю. – Палец кольнуло, запястье обвил эластичный жгут, на мгновение сдавив кожу, и прибор размеренно замигал зелёным светодиодом. – Посмотрите сюда… теперь сюда… вытяните перед собой руки… сожмите кулаки… большое спасибо. Грег, он твой.

– Окей, Сэм, – кивнул охранник и переключил внимание на меня: – Поздравляю, сэр, вы допущены к работе. Осталось несколько формальностей, от которых в последующем вы будете избавлены.

– То есть в следующий раз мне идти со всеми вместе? – уточнил я.

– Именно, – подтвердил секьюрити. – Через первую проходную, она для специалистов среднего звена и руководства. Вторая и третья – для рядового технического персонала, а четвёртая для исключительных случаев. А пока вот ваш ай-ди (я с готовностью сцапал такой же бейджик на шнурке, как и у Галлахера), индивидуальная аптечка, набор индивидуальных средств защиты и карта доступа в производственное помещение. Не потеряйте её, сэр. Ну а теперь вводный инструктаж по технике безопасности…

Ну вот, можно сказать, первый рабочий день начался. Таких вот инструктажей мне сегодня ещё как минимум пара предстоит – в мастерской и на рабочем месте. А может, и ещё какой-нибудь перепадёт, типа электробезопасности. Дело привычное, и потому не особо пугающее. Но слушал я с интересом, не то что в универе на Беатрис – где ещё разживёшься таким количеством жизненно важной информации, да ещё и в предельно сжатом виде?

– Подпишите здесь, сэр… и ещё вот здесь… и тут. Благодарю, сэр. Можете пройти в рабочую зону. И поздравляю с первым рабочим днём, мистер Форрестер.

– Спасибо, – сдержанно кивнул я, шагнув мимо охранника к двери.

Ну вот, осталось потянуть на себя, и откроется очередная глава в жизни. Странное такое чувство… щемящее… ладно, фиг ли стоять, погнали!