Часто приходится слышать: «человек – жертва обстоятельств».

Но почему «жертва»? Откуда это представление о неизбежной тяжести жизни, неприветливости окружающего мира? Мне, например, жить нравится. А кому тяжело, я знаю. Об этом, собственно, и вся книга.

«Господи, дай мне силы изменить в моей жизни то, что я могу изменить. Дай мужество и душевный покой принять то, что изменить не в моей власти. И дай мне мудрости отличить одно от другого!»[9]

К чему же относится выбор профессии? Я убежден – к тому, что можно сделать самостоятельно. И сил у человека для этого хватит. Нужно только быть честным с самим собой, воспринимать себя таким, какой ты есть. Спокойно и взвешенно оценить свой характер, стиль мышления, специальные способности. И, как говорится, дать им волю. Чтобы они подняли тебя на своих крыльях и легко понесли к вершинам профессиональных достижений.

Я, например, если вижу в человеке отчетливо развитый истероидный радикал, сразу понимаю, что без публичного одобрения, без внимания исключительно к его персоне, он не проживет и дня. Значит, чем бы он ни занимался в жизни, он будет прекрасен на сцене, на трибуне, у микрофона, перед телекамерой. И это обязательно нужно учесть в его профориентации.

Эпилептоидный радикал заставит своего обладателя вникать в подробности любого дела, добиваться кристально ясного понимания всего, за что взялся. Эпилептоиду интересно копаться в мелочах, выстраивая в своем мозгу систему связей, логически безупречную. Да, это делает его занудливым, нелюдимым, придирчивым, потому что он не любит тех, кто так не делает, – по его мнению дураков, разгильдяев, слабаков Понятно, какой круг профессий ожидает этого человека.

Паранойяльный радикал, очевидно присутствующий в характере, делает своего обладателя крупной фигурой, сосредоточенной на масштабных, социально значимых результатах. К такому с мелочами не суйся – не поймет, не услышит. За «мелочи» отвечает? – Правильно, эпилептоидный радикал. Бывают люди, у которых в характере эпилептоидный и паранойяльный радикалы совмещаются? – Конечно, бывают. В этом-то и состоит мудрость и мастерство специалиста по профориентации – распознать подлинный характер человека. Ничего не упустив.

Эмотивный радикал необходим там, где помогают людям, животным, растениям. Помогают непосредственно – тем, кто страдает или нуждается в помощи прямо здесь, на глазах. Ученые, ставящие безжалостные эксперименты на людях, на мышах и лягушках, не в счет. У тех властвуют шизоидный и эпилептоидный радикалы. Эмотивы не губят, а спасают от гибели жизнь и красоту, даже если для этого требуется пожертвовать собой.

Встречая шизоидный радикал в характере человека, я понимаю, что этот индивид будет все переиначивать, перетолковывать на свой лад. Поэтому от необходимости что-либо делать по шаблону он будет страдать. Равно как и его эпилептоидные товарищи по работе будут страдать от него самого.

Обладателю выраженного шизоидного радикала обязательно нужно искать творческое поприще. Труд, где предусмотрена свобода решений и поступков. Насколько профессионально будет выполнять шизоид свою нестандартную работу, зависит от наличия и выраженности у конкретного человека эпилептоидного радикала.

Гипертимный радикал заставит своего обладателя активно двигаться, перемещаться в пространстве и веселиться. Ему предписаны профессии, где люди трудятся в поле, на воздухе, вне замкнутого пространства, где много людей вместе, где производственные задания технически простые, краткосрочные и где поставленные цели конкретны и достижимы.

Тревожный радикал пригодится там, где надежность и обоснованность выбора важнее, чем высокий темп работы.

Понятно, надеюсь, что характер человека никогда не состоит из единственного радикала. Поэтому важно приглядываться к каждому индивиду, спрашивая себя: из каких радикалов и в какой иерархии они расположены в его психологическом профиле. Напомню, что здесь, как и везде, сначала формулируются гипотезы, а потом они либо подтверждаются опытным путем, либо опровергаются. Главное, не торопиться с выводами.

Для окончательного заключения по выбору перспективной профессии нужно, конечно, учесть и склад ума индивида, и присущие ему специальные способности. Ну, а когда возникла уверенность в правильном выборе, придется искать способ воплощения в жизнь выработанной модели – где этому учат, что необходимо подготовить для начала учебы и т. д.

Помню, один из моих студентов, завтрашний выпускник вуза, экономист и управленец, вдруг подошел ко мне после занятий и спросил: «Где можно выучиться на психолога?» Признаюсь, этим вопросом он меня озадачил. Во-первых, стоя на пороге выпуска, этот юноша понял, что учился «не по той» специальности. Но это еще полбеды. Он молод, полон сил, получить дополнительное образование для него – не проблема. Однако, во-вторых, я действительно не знаю где сегодня люди получают хорошее психологическое образование. Наверняка, таких мест множество.

Вместе с тем, лично я знаю немало природных психологов, тех, кто, не получив профильной подготовки, прекрасно разбираются в людях. И помогают людям, когда это необходимо.

Но мне, увы, известны также многие, кто психологами по диплому называются, но профессионалами в этой области не являются. Вот и ответь юношеству! Попробую выкрутиться и на этот раз.

Поговорим о профессионально важных психологических качествах этой профессии. Как я их себе представляю. К слову сказать, психологи бывают разные. Например, есть те, кто непосредственно занимаются людьми и их проблемами, а есть психологи-разработчики, которые разрабатывают всевозможные тесты. По моим наблюдениям, эти специалисты далеко не всегда понимают людей, мотивы их поступков, характеры. Порой это влияет на результаты их работы, порой – нет. Это зависит от того, какие тесты они создают. Мне бы сейчас хотелось поговорить о психологах, работающих с людьми.

Психология – это наука не о том, как обирать простаков, а о том, как наставлять человека на путь истинный, не будучи священником.

Начнем с характера, адекватного этой профессии: разумеется, в нем должно быть человеколюбие, стремление помочь страждущему – 4, внимание к «мелочам» (каковых в человеческой судьбе, понятное дело, нет) – 2, трудолюбие и целеустремленность – 3, оригинальная самостоятельная трактовка фактов биографии доверителя – 5, боязнь навредить торопливыми действиями – 7.

Получается, психологу чужды показная уверенность, самолюбование, стремление стать фигурой на фоне других – 1, а также поверхностность и бесшабашность – 6.

Так это или нет? – Похоже, что так. Но нами пройден только первый (констатирующий) этап построения психологического профиля: 4, 2, 3, 5, 7. Применим попарное сравнение радикалов.

4, 2 или 2, 4? Психологические характеристики радикалов нам известны (см. выше). Однако вопрос от этого легче не становится. Кто он, психолог, в первую очередь? Человеколюбец, желающий блага своему доверителю, или технолог, мастер, взявший под свою ответственность растерянного, опустившего руки, заблудившегося в трех соснах индивида с тем, чтобы вернуть обществу человека здравомыслящего, уверенного в своих силах, деятельного, созидательного? Ясно, что от психолога ждут и того, и другого. Но в первую очередь он кто?

После долгих размышлений я прихожу к выводу, что все-таки технолог. Прежде чем творить благо, нужно детально разобраться, что пошло не так в жизни этого человека. Ведь несчастными не рождаются, а он стал несчастным. Из-за чего? Поэтому я полагаю: 2, 4.

Следующая сравниваемая пара 4 и 3. Доверителем психолога является человек. И мы говорим, прежде всего, о человеке.

Поэтому 4 здесь впереди. А «тройка», что ж, она необходима везде, где важно достичь осязаемого результата. Знаю, что не все разделяют подобную точку зрения. Но я глубоко убежден, что люди приходят к психологу, чтобы получить помощь. Есть ведь такая дилемма в нашей профессии: мы даем человеку не рыбу, чтобы он сразу ее съел, а удочку, чтобы он сам научился ловить рыбу. А почему надо так ставить вопрос? Может, лучше давать доверителю и рыбу, и удочку? Почему он должен уходить от психолога голодный с удочкой? Словом, что можешь, то и дай. Главное, чтобы человек, обратившийся к психологу за помощью, не разочаровывался тем, что он попусту потратил время и силы.

Следующее сравнение – 3 и 5. Видите ли, шизоидность – это всегда склонность к эксперименту. Да, к каждому человеку необходим индивидуальный подход. И в профессии психолога есть место не только гуманитарному подвигу, но и поиску. Однако я бы экспериментаторством не увлекался. Те, у кого 5 существеннее 3, могут, споря со своей эмотивностью, дрейфовать мысленно к рассмотрению доверителя в качестве «подопытного кролика». И творить науку. А это должно быть исключено. Поэтому 3, 5.

Пара радикалов 5 и 7 – вновь сложное сопоставление. Хорошо известен завет Гиппократа, адресованный врачам: «Не навреди». Кстати, до сих пор не разгаданный завет. Гиппократ двумя ногами стоял на земле. Он, как представляется мне, не был романтиком. Лечил людей, в основном, слабительным. Да, уж, таким лекарством он никому не вредил. Поэтому я воспринимаю его «не навреди» первой частью незаконченной фразы: не навреди, а то от пациентов можно и по шее получить. Впрочем, шутки в сторону. Психолог по отношению к человеку, к своему доверителю, почти что врач. И если адресовать и ему гиппократово «не навреди», то однозначно профиль профессии 7, 5. Уж кто-кто не навредит, так это «семерка». Поверим Гиппократу? – Давайте поверим.

Итак, психологический профиль профессии «психолог»: 2, 4, 3, 7, 5.

Как это сочетается с мотивацией многих абитуриентов психологических вузов – глубже понять себя и людей, совладать с собственными «тараканами» в голове – не знаю. Судите сами.

Запомните: чем ближе к началу профиля истероидный радикал, тем больше этот человек – артист, живущий в жизни, как в пьесе, понарошку; чем ближе эпилептоидный радикал – тем его обладатель больше мизантроп, формалист и критик всего и вся (правда, критик толковый); паранойяльный радикал – масштабный гиперсоциальный деятель, принадлежащий собственной идее; эмотивный – добрый художник; шизоидный – углубленный в себя исследователь, внешне недотепа, растерянный и бестолковый; гипертимный – балагур и весельчак, «перекатиполе»; тревожный – «премудрый пескарь», мечтающий отсидеться всю жизнь под знакомой корягой. Все это – объективно востребованные и, стало быть, полезные персонажи. Главное, ничего и никого не перепутать. Не рекомендовать, например, шизоиду больше общаться, а гипертиму – развивать в себе усидчивость.

Любые рекомендации по изменению стиля поведения должны на что-то опираться.

Особых специальных способностей для профессии «психолог» я, признаться, придумать не могу. Похоже, что они здесь не нужны. С мышлением сложнее. Думаю, психологу пригодится равно рациональный и эмоциональный интеллект. А это сочетание встречается нечасто.

Вот, собственно, и все, что я хотел бы сказать о выборе профессии. А теперь, если позволите, если у вас хватит терпения, я опубликую некоторые мои заметки на полях этой книги.

По мере работы над ней они рождались сами собой.

Самое важное – уметь разбираться в людях. Но и самое опасное – уметь разбираться в людях. Что если кто-то, в отместку, со злости, станет вредить, пользуясь этим умением? Мстит тот, кто сам когда-то стал жертвой чьей-то душевной слепоты, чьего-то безразличия. Чтобы не было непонятых, нераспознанных людей, и нужно уметь в них разбираться.

О трансформации радикалов: паранойяльный радикал – сильный и вязкий – может со временем (при инволюционной и иной утрате энергии) превращаться в эпилептоидный; эпилептоидный радикал – ослабленный и вязкий – может (при длительном стрессе или резком массированном давлении обстоятельств) превращаться в тревожный – слабый и вязкий.

Наивысшая производительность труда там, где труженик влюблен в свою профессию. А влюбиться человек способен лишь в самого себя. Следовательно, наиболее производительным становится труд, в котором воплощен сам человек. Это и называется самореализация. Человек любит себя в труде (и труд в себе – в данном случае противоречие исчезает). И вкладывает в свой труд, то есть в самого себя, все, чем только располагает сейчас и в будущем. Остается только найти применение получаемым результатам. Иными словами, обеспечить востребованность этим усилиям. Сочетание востребованности и самореализации человека – высшая форма социального бытия. Это и есть счастье. Соучастие в общем деле с полным раскрытием индивидуальности.

Как сказал один неглупый и небездарный человек: вчера люди работали, чтобы избежать наказания, сегодня – чтобы заработать денег, а завтра захотят выразить себя в труде. И это станет ведущим трудовым мотивом. Уверен, так и будет. Однако быстрота наступления этого «завтра» зависит от нескольких причин. И здесь у меня есть повод для беспокойства. Кто-то вообще не признает самореализацию в труде за счастье. Кто-то признает, но боится поставить в этом вопросе точку и оговаривается, дескать, существуют и другие формы счастья. Например, счастье в любви.

В природе нет ничего неприличного, кроме невежества.

Цель управления конфликтом – создать для конфликтующих партнеров новые возможности, а не лишить их прежних.

Конфликт – это деградация функционала и, в целом, приспособительных возможностей социальной группы. По причине того, что группа не смогла справиться с вызовами, исходящими из внешней и внутренней среды.

Если мы продолжаем молиться на конкуренцию, как стиль жизни, то к чему опровергать право сильного на применение силы, покорность слабого перед тем, кто явно сильнее? В конкурентной среде эти явления естественны и неизбежны. Победители в конкуренции просто обязаны требовать к себе особого отношения, присваивать львиную долю общего достояния. Если при этом победителей вооружить передовыми научно-техническими достижениями, то их отрыв от слабаков станет непреодолимым в принципе. И закономерно встанет вопрос о переизбытке потребителей и, соответственно, необходимости сокращать их количество. Так что формула К х НТП (где К – конкуренция, а НТП – научно-технический прогресс) – это формула расслоения и гибели человечества. Принципиально иное дело – сотрудничество. Эта стратегия слабых не уничтожает, не сметает, как лишние фигуры с шахматной доски, а делает сильными. Ведь сотрудничество намерено научить каждого человека больше производить, чем потреблять. Это вполне реально, при желании. И формула С х НТП (где С – сотрудничество) – это формула вечной жизнеспособности социума.

Есть ценности вечные, незыблемые, предавать которые и пересматривать нельзя без катастрофических последствий для всего человечества. Например, человеколюбие, точнее – человеко-сбережение. Без него все прочее не имеет смысла. Но есть ценности и иного уровня – повседневные, рождаемые обыденностью, практикой жизни. К примеру, ценность труда в противовес безделью, ценность чистоты и порядка в противовес грязи и бестолочи. С позиций этих, практических, ценностей – взять бы всех лентяев, грязнуль, всю бескультурную сволочь, да перестрелять. Дышать бы стало легче, как кажется. Но подобный порыв в корне противоречит человеко-сбережению. Как это «перестрелять»? Кого – живых людей?! Вот и пытаемся мы выкручиваться из этих ценностных противоречий. Держим над головой лозунг «Да здравствует любовь!» А сквозь зубы цедим: «Чтоб вы все сдохли!» Искренне считая и то, и другое правильным и обоснованным.

Из тех, кто уверен в своей непогрешимости, в своем праве на власть, не получаются сверхлюди. Из них получаются нелюди.

Интересный феномен: человек, интуитивно защищая свою психику от перегрузки, вместо реальной проблемы придумывает себе ложную. Как будто он отмахивается от того, что тяжело, с чем он боится не совладать. А в качестве замены сам себе предлагает, что попроще, как ему кажется.

Так, например, некто заявляет, что из его жизни ушла любовь, что он и его прежде самый близкий человек утратили интерес друг к другу и расстались. «Вот такая у меня проблема», – грустно констатирует некто. Ему понятно, что так бывает, что такая ситуация не только у него. Он даже, допускал что-то подобное. Ожидал. Почему нет? Ведь он же читал и слышал не раз, что любовь живет недолго.

«Что ж, – думает некто, – это теперь случилось и со мной. Тяжело, конечно. Но такова "селяви"». И вот уже ему полегчало. Некого и не в чем винить. Нет резона разбираться в ситуации, поскольку она, увы, банальна. И все в таком роде.

Если рассказать ему, что любовь, образно говоря, это спичка, а семья – костер, и спичками можно чиркать долго, пока не закончится коробок, но все бесполезно, если самого костра нет, то он сильно расстроится. И разозлится, и обрушится с обвинениями на того, кто ему об этом сказал.

А ведь проблема-то как раз и состоит в том, что нет костра. Не в том беда, что ушла любовь, а в том, почему она ушла именно от них. Вопросы здесь должны быть другие: что помешало этот костер сложить? Почему полюбившие друг друга люди не смогли (не захотели) выработать смысл совместной жизни, одинаково важный для обоих? Что помешало этому и почему? Ведь разрушается всегда то, что нежизнеспособно.

Да, отвечая на подобные вопросы, можно далеко зайти. Вскрыть такие гнойники, каверны, излечить которые не представляется возможным. Словом, при глубоком погружении в тему обязательно откроется истинное положение вещей. А это человека страшит. К этому он не готов.

Вот и сворачивает он с трудной дороги самопознания на легкую, на первый взгляд, протоптанную многими, тропинку иллюзии. Однако в конце этой тропинки – тупик. И если некто не хочет закончить свою жизнь в заблуждении, он обязательно вернется к началу. От правды не скроешься, не убежишь, если намерен оставаться разумным человеком.

Детство – жизнь в парадигме привилегий. Взрослость – жизнь в парадигме ответственности.

Глупости, которые совершает женщина, обходятся ей с годами все дороже.

Девочка, стремящаяся к легкой жизни, вырастает в женщину с трудной судьбой.

Принцип расширенного воспроизводства благ универсален. Заходишь в дом, знакомишься с семьей – и сразу понятно, есть в этом доме счастье или нет. Как? Семья производит больше, чем потребляет, – она счастлива. Но если потребляет благ больше, чем производит, – она несчастна.

Говорят: нет богаче земли, слаще сна, дороже жизни. А я бы сказал: нет богаче родной земли, слаще сна любимой женщины, дороже жизни близкого человека.

С возрастом мы ведем себя увереннее, потому что перестаем бояться боли.

Человек настолько эгоцентричен, что не понимает и не признает неосознанную жизнь. Жизнь растений, воды, камней, простейших он наделяет сознанием. Ищет в ней признаки осознанности. Поэтому мы так боимся смерти: нам страшно потерять сознание. Продолжиться, что неизбежно, в той самой неосознанной жизни.

Остроумие – это когда легкими словами выражаются весомые мысли. Занудство – когда тяжеловесные слова используют для выражения мыслей, которые мало весят.

Причина нашего кризиса в том, что продавец заставил мастера производить некачественный товар в угоду обороту. Мастера обязали делать вещи, которые не служат долго, подлежат периодической замене, ибо часто и безнадежно ломаются, да и морально устаревают. Раскрутилась погоня за деньгами, взамен достижению качества продукта. Мерилом стоимости стали не надежность и долговечность вещи, а бренд. Поскольку бренд – это не про вещь, а про социальные отношения вокруг этой вещи, то в сознании людей мало-помалу реальность заместилась субъективной оценкой отношений. Люди сами ушли от того, что можно проверить, к тому, что можно придумать.

По закону адекватности прав и обязанностей, количество признаваемых за человеком прав равно количеству делегированных ему обязанностей. Иными словами, чем больше у тебя прав, тем больше и обязанностей. А значит – тем меньше свободы. Таким образом, права и свободы не синонимы, а антагонисты. Чем больше прав, тем меньше свобод.

У Бога нет для человека сверхзадачи, а у черта – есть. Но выполнение СВЕРХзадачи потребует усилий и возможностей СВЕРХчеловека, само создание которого будет отрицать существование человека нынешнего, обыкновенного. Человек станет слабым подобием, второсортной копией СВЕРХчеловека. Так творение Бога будет посрамлено, а творение черта – восторжествует.

Дьявол может создать сверхчеловека, способного взглядом испепелить врага. Но он никогда не создаст того, кто способен простить своего врага.

Человек – слабое болезненное уязвимое существо, прикрытое рубищем. Но в уме у человека Вселенная, а в душе – Любовь. Разве могут сравниться с обыкновенным человеком выдуманные чертом «мутанты», «супермены» и прочая нечисть? Разве их цирковые подвиги хоть в чем-то похожи на ежедневный простой человеческий подвиг?

Помню, в юности я снисходительно усмехался, читая у Ильфа и Петрова в «Золотом теленке» про незадачливого торговца крахмальными воротничками. Его товар в «1930-м году от рождества Христова» оказался невостребованным, и торговец «уехал на извозчике во мглу». Теперь я не усмехаюсь. Я стал понимать, что востребованность крахмальных воротничков ушла вместе с людьми, которым эти деликатные предметы были когда-то необходимы. Таких людей называли культурными. Они носили хорошо сшитые костюмы, безупречную обувь, чистое белье. И, среди подобного прочего, крахмальные воротнички и манжеты. Таких людей не стало в 1930-м году. Совсем. Поэтому и исчез соответствующий товарный спрос. А я, молодой дурень, над этим смеялся.

«Все революции в мире совершаются против рантье». Нет, это не так. Представим, что некие Иванов, Петров, Сидоров – рантье. Не против Иванова, Петрова, Сидорова совершаются революции, а против системы общественных отношений, которые позволили этим господам стать рантье.