О, смотри, магазин пончиков — нет, сконцентрируйся, Иден. Сначала спасение людей, пончики потом.

Борьба с преступностью скучнее, чем вы думаете, я патрулирую центр города больше двух часов, и единственное преступление, которое я замечаю, - это человек в сандалиях и носках. Дрожа от ужаса при воспоминании об этом, я потягиваю свой дорогой кофе и пинаю дерево в парке. Люди бросают на меня странные взгляды, даже без моих крыльев, но я игнорирую их и сканирую улицы рядом с парком в поисках проблем.

Интересно, если бы я… «договорилась», чтобы кто-то ограбил человека, а потом спасла этого человека, это бы засчитали? Наверное, нет, они такие разборчивые. Иден, перестань помогать детям прогуливать школу, Иден, не смейся над голым бегуном. Иден, не надо просто сидеть и смеяться, когда очень большой толстяк падает с холма, а потом начинает катиться вниз по этому самому склону.

Хихикая над этим воспоминанием, я почти давлюсь своим кофе, хотя это того стоило. Это было так чертовски смешно, он был как черепаха, оказавшаяся на спине кверху лапами, как только он остановился, он просто не мог встать. На этот раз я поперхнулась своим кофе и, в конце концов, выплевываю его на бегуна, проходящего под моим деревом. Ой.

Вот тогда я и слышу это — да, суки, настало время Героев.

Спрыгнув вниз, я бегу навстречу воплям, потому что вот кто такие Герои — дерьмо на палочке. Я падаю лицом вниз на банку, оставленную на земле, и тут же вскакиваю.

— Я в порядке! — кричу я, прежде чем снова броситься бежать. Ладно, давай попробуем еще раз.

Пробегая со скоростью, превышающей скорость, которую способен уловить человеческий глаз, я натыкаюсь на автомобильную аварию. Она довольно жесткая.

Три машины врезались, их передки раздавлены и разбиты, боковые части полностью прогнулись. Везде осколки битого стекла, люди плачут, кричат и да, снимают произошедшее на видео. Я громко негодую, проходя мимо зевак, меня поражает, что люди останавливаются, чтобы заснять катастрофу, но не предлагают никакой помощи. Другая машина лежит на боку, и именно там я вижу основную группу людей.

Прогуливаясь среди обломков, я проверяю машины на наличие людей, но, когда не вижу никого, попавшего в ловушку или раненого, я направляюсь к толпе.

Проталкиваясь сквозь людей, сидящих на корточках, громко разговаривающих по своим телефонам или просто таращащих глаза, я замечаю проблему.

— Э-э, мэм, вы, кажется, попали под машину, — услужливо подсказываю я, но женщина игнорирует меня, стонет от боли. Ну, по крайней мере, она не умерла. Хоть какое-то утешение, понимаете?

— Ладно, пожалуйста, успокойтесь. Сейчас я подниму машину, — громко объявляю я, поднимая руки. — Пожалуйста, попридержите свой шок и аплодисменты на потом.

Озираясь, я хмурюсь, все собравшиеся люди смотрят на меня, как на сумасшедшую. Бормоча себе под нос, я пробираюсь к машине, посматривая из-за нее на женщину, которая сейчас плачет. Неловко.

— Эй, леди, я сейчас подниму машину, — предупреждаю я. Присев на корточки, я хватаюсь за переднюю решетку, выдыхаю воздух, собираюсь с силами и поднимаю тачку. Со стороны это похоже на выталкивание по-настоящему стойкого дерьма, мое лицо напрягается и, без сомнения, становится привлекательного красного оттенка перезрелого помидора, пока я, наконец, не поднимаю его в воздух. — Съели! — кричу я, оглядываясь вокруг, чтобы ухмыльнуться людям, которые смотрят на меня, бледные и потрясенные. Никто не двигается, и я снова хмурюсь. Один парень медленно поднимает свой телефон, его движения еле уловимы, пока он не поворачивается ко мне. Я слышу щелчок перед вспышкой камеры и визжу, когда она ослепляет меня.

— Чувак, какого черта? Ты мог бы ослепить меня! — кичу я, не знаю почему, но поднимаю глаза и замираю. С самого края толпы стоят три Злодея. Я мгновенно понимаю, что мои чувства Героя отключаются, и я замечаю на них метку. Это не какая-то видимая отметина, а скорее ощущение, чего-то, что вы просто знаете. Я слышу хлопок, ощущение шока настолько явственное. О, подождите, это был не шок…

Словно в замедленной съемке, я смотрю вниз, и на моем лице уже появляется гримаса, когда я вижу, как машина снова падает на землю, раздавливая даму в том месте, куда на нее упала машина. Только теперь она определенно мертва.

Ой.

Снова раздаются крики, и я смотрю на людей, стоящих ближе всех к машине. Они, должно быть, были в зоне брызг, потому что следы запекшейся и свежей крови покрывают их лица.

Начиная медленно отступать, все еще съеживаясь, я стону, когда чувствую, что меня дергают.

Как раз перед тем, как меня оттаскивают, я вижу ухмыляющиеся лица трех Злодеев, как будто это было весьма забавное зрелище для них. О боже. Из этого ничего хорошего не выйдет. Это я могу сказать наверняка.

Глава 3

Кислая физиономия моего Шефа красноречиво говорит мне, что я в глубоком дерьме, но только когда я замечаю троих других присутствующих в комнате, до меня, наконец-то, доходит серьезность происходящего.

— Послушайте, я вовсе не хотела ронять на нее машину! Я пыталась помочь, а потом кто-то ослепил меня, и она просто, ну, знаете, выскользнула, — торопливо объясняю я, протягивая руки в успокаивающем жесте. Эти парни могут быть благоразумными, верно?

— Машина соскользнула? — спрашивает Шеф, выгнув бровь, его лицо при этом выглядит так, будто он только что высосал лимон. Блин, ему нужно потрахаться. Быстро кивнув, я мило улыбаюсь ему, он лидер Героев, он должен быть хорошим парнем в глубине души, верно?

— Ты правда думаешь, что мы в это поверим? — Напряженный, высокий голос заставляет меня вздохнуть, и я узнаю женщину в углу комнаты. Глядя на нее, я расширяю глаза, как будто удивляюсь, увидев ее.

— О, привет, Карен, я тебя там не заметила. Похоже, поцелуи в задницу тебе идут на пользу, — сладко говорю я, наслаждаясь ее возмущенным выражением лица. Карен была настоящей занозой в моей пятой точке с того самого момента, как я проснулась со званием Героя. Маленькая мисс Гуди-две-туфельки, кажется, не может сделать ничего плохого, ее всегда хвалят, и теперь, судя по всему, она работает с большими шишками.

Наконец я обращаю свое внимание на двух других людей в комнате, двух импозантных парней, один из которых смотрит на меня, как на кусок дерьма, на который он только что наступил, а другой смотрит на меня с ухмылкой.

— Это та, с которой у нас так много хлопот? Она? — спрашивает хмурый парень, который выглядит так, будто проглотил целую банку протеинового порошка. Я имею в виду, здравствуйте, мистер Гребаный Качок. Жаль, что он, кажется, испытывает ко мне отвращение. Махнув в мою сторону, он фыркает, как будто не верит, что я способна вызвать хаос. Эй, я могу выглядеть мило при моей миниатюрной фигурке, золотыми локонами и ярко-белыми крыльями, но я могу быть злой, когда мне это нужно.

— Эй. Мистер Протеиновый Маньяк. Выбери кого-нибудь своего размера, и я точно причиню тебе неприятности. Однажды я следил за этим парнем, потому что у него была потрясающе пахнущая коробка пончиков, ну, знаете тех, глазированных с липкой сердцевиной? Во всяком случае, я спросила его, сделав милое личико, кстати, не могу ли я взять один из его пончиков. Надо было видеть выражение его лица, как будто я попросила его пнуть щенка или что-то в этом роде. Ну, мы немного повздорили, и следующее, что я помню, это то, что я ударила его по лицу! Видите ли, я позабыла о своей супергеройской силе, и да, я сломала ему нос! Оказывается, он доставлял эти пончики сиротам, но не мог осуществить задуманного из-за всей этой эпопеи со сломанным шнобелем, — заканчиваю я, пожимая плечами, только чтобы увидеть три ошеломленных лица, наблюдающих за мной с открытым ртом. Только другой огромный парень в комнате не выглядит шокированным и испускает испуганный смех.

— О да, ребята, вы были правы. Она настоящий Злодей, — фыркает он, закатывая глаза. Прищурившись, я оглядываюсь на него, собираясь поделиться с ним своими мыслями, когда понимаю, кто он.

Вот дерьмо, я в таком глубоком дерьме. Потому что передо мной стоит Клаус, Его Всезлодейшество, важная птица, Мастодонт среди Злодеев. Сосредоточься, Иден, ты опять несешь чушь. Должно быть, у меня больше неприятностей, чем я думала, если он оказался здесь. И если Клаус здесь, это должно означать, что… Я снова бросаю взгляд на мистера Качка и вижу золотую подкладку его одежды, которую раньше не замечала. Ага, Джеремайя, наш Главный Герой или, как я его называю, встревоженный придурок… Джерри.

— Иден, — резко окликает меня мистер Шеф, и я бросаю на него быстрый взгляд. Он выглядит совершенно взбешенным, даже больше, чем обычно. — Тебя предупреждали, причем неоднократно. Он перебирает бумаги на столе и тянется за штампом, на котором написано слово «ЗЛОДЕЙ».

— Эй, подождите. Давай просто успокоимся на секунду. — Я поднимаю руки в успокаивающем жесте, они ведь это не всерьез, верно? — Это был несчастный случай! Я пыталась ей помочь! — восклицаю я, в панике расправляя крылья и опрокидывая красивую вазу в углу комнаты. Ой, надеюсь, это была не очень дорогая вещица. Надменный смешок заставляет меня прищуриться, чтобы посмотреть на своего заклятого врага.

— Твоя полнейшая несостоятельность в твоем нынешнем статусе привело к этому, Иден. Твоей переквалификации. — Карен выглядит так, будто вот-вот кончит от того, как она счастлива от этого небольшого разговора.

— О, заткнись, Карен, ты, пердикака, — ухмыляюсь я, наслаждаясь легким хлопком, который издает ее челюсть, отвалившаяся от моих слов.

— Вы, ребята, это не серьезно, эта девушка не создана для того, чтобы быть Злодейкой, — возражает Клаус, делая шаг вперед и указывая на меня, мышцы его руки дрожат от этого движения. Ого, да этот человек, как скала. — Ее самой убедительной историей было то, что она ударила парня по лицу. За пончик! — Он снова смеется, как будто не может поверить, что ведет этот разговор.

— Эй, приятель. Не тычь в меня пальцем, это невежливо. Я шлепаю его по руке, прежде чем положить руки на бедра. — К тому же, разве ты не слышал про сирот?

— Разве ты не должна пытаться переубедить нас в том, как ты не желаешь быть переквалифицированной? — спрашивает Джерри, его верхняя губа кривится в усмешке.

О, черт, он прав.

— Пожалуйста, не переквалифицируйте меня Шеф, я слишком хороша, чтобы быть Злодейкой, — говорю я своим лучшим девичьим голосом, хлопая ресницами в надежде, что это сделает мой образ более невинным. За исключением того, что весь мой невинный вид испорчен, когда шальная ресница попадает мне прямо в глаз. — Блядь, больно! — кричу я, потирая глаз, в тщетной попытке остановить жжение.

В комнате снова воцаряется тишина, если не считать Клауса, который, похоже, вот-вот обмочится от смеха.

— Видите, с чем мне приходится иметь дело, — Шеф машет мне рукой, глядя попеременно то на Джерри, то на Клауса. — Она не может оставаться Героем, — твердо заявляет он, и я чувствую, как мой желудок сжимается от его слов.

— Ну, я не хочу иметь с ней дела! — возражает Клаус, быстро трезвея и хмурясь, его глаза изучают меня с головы до ног. Очаровательно.

— Есть еще один вариант, — щебечет вкрадчивый голос из угла комнаты. — Просто убей ее, — говорит она, пожимая плечами, но самодовольная улыбка остается на ее лице. Чертова Карен, ну и пизда.

В комнате воцаряется тишина, и все на мгновение задумываются.

— Что? Вы не можете убить меня! Разве это не повлияет на баланс или что-то в этом роде? — Я плачу, неся несусветную чушь, но Шеф всегда трындит о «балансе» между добром и злом. Что-то о том, что вы не можете иметь добро без зла или еще что-то в таком духе. Я никогда особо не обращала на это внимания, но моя болтовня пришлась кстати, потому что Шеф глубоко вздыхает и кивает.

— Она права, это повлияет на баланс сил, если мы просто убьем ее, — соглашается он, вычеркивая что-то из своей записной книжки. С моих плеч будто камень свалился, когда неминуемая смерть не стоит на кону, но мне все еще нужно разобраться с моей переклассификацией.

— Черт побери, — бормочет Джерри себе под нос, но недостаточно тихо.

— Пошел ты, Джерри. Какой пример ты подаешь для сообщества Героев! Я скрещиваю руки на груди и выражаю степень крайнего неодобрения, как те милые маленькие старушки, за которыми я частенько наблюдаю на Земле.

Прежде чем Джерри успевает ответить, Шеф откашливается и встает, свирепо глядя сначала на Джерри, а затем на Клауса, прежде чем жестом приказать Карен начать делать заметки.

— Иден, мы давали тебе достаточно шансов, но ты продолжаешь все портить, и люди погибают. Я не знаю, нарочно ли ты это делаешь или просто потому, что ты бесполезна, но ты не оставляешь мне выбора. С этого момента ты будешь носить звание Злодея, — объявляет он, потянувшись за большим штампом, и клеймя переднюю часть моей папки моим новым статусом. ЗЛОДЕЙ.

Волна паники и неуверенности пробегает по мне, я понятия не имею, как быть Злодеем. Я могу не любить свою жизнь Героя, но я не хочу, чтобы меня переквалифицировали! В панике я вскакиваю со стула и бросаюсь прочь от стола.

— Не сегодня, Сатана! — кричу я на бегу, не понимая, куда бегу, просто знаю, что мне нужно сбежать отсюда. Комната, кажется, тянется бесконечно, дверь так никогда и не оказывается в пределах досягаемости, независимо от того, как быстро я бегу, пока кашель позади меня не заставляет меня оглянуться через плечо. Черт возьми. Я едва шевелюсь, а Карен смотрит на меня, веселясь, в то время как ее пальцы светятся. Я и забыла, что она может манипулировать временем и пространством. Клаус снова хихикает, и я свирепо смотрю на него.

— Серьезно? Куда ты собиралась?

Мой гнев начинает брать верх надо мной, когда я смотрю на ухмыляющихся придурков передо мной, осуждающих меня.

— Знаете, ребята, можете идти…

Прежде чем я успеваю закончить свою ругань, меня вытаскивают из комнаты и с глухим стуком бросают обратно на Землю, в мусорное ведро.