Глава 1

Скучное тридцатиэтажное офисное здание позволяет мне видеть большую часть города, когда я сижу на углу крыши, оглядываясь в поисках кого-нибудь, кто мог бы помочь. Устройство на моей руке снова пиликает, напоминая мне, что я еще не сделала своего доброго дела за день, а я не могу позволить себе снова получить выговор за то, что не выполнила свою норму. Устройство, похожее на часы, отслеживает то, что я сделала, и в зависимости от того, насколько я была хороша, начисляет мне очки, которые выступают своеобразным платежным средством. Постучав по прибору, я вижу, что мой баланс выглядит шокирующе низким.

Быть Героем нелегко. Я не совсем уверена, как получила эту работу, но путь для всех Героев по сути один и тот же. Однажды ты просыпаешься Героем, и это довольно удобно, пока ты спасаешь девиц и останавливаешь плохих парней. Так в чем же собственно проблема, спросите вы?

Ну, в отличие от обычных Героев, я, кажется, притягиваю неудачи. Каждый раз, когда я иду спасать кого-то, случается что-то плохое. Я даже не могу помочь утенку перейти дорогу, чтобы что-то не пошло не так. Это был явно плохой день. Там был велосипед, и кровь, и, боже, так много перьев… не заставляйте меня начинать рассказ с перьев. У бедной маленькой утки не было ни единого шанса.

Мое устройство снова пискнуло, и я уставилась на него.

— Ладно, ладно, поняла. Попридержите свои супергеройские члены, — бормочу я. Другие Герои думают, что я сошла с ума, но я почти уверена, что эти сторожевые твари слышат, что мы говорим, как будто у них есть такие маленькие уши, которые только и ждут, чтобы мы сказали что-то не то. Я снова оглядываюсь и вздыхаю, я не вижу здесь никого нуждающегося в моей помощи, я лучше пойду и пройдусь среди людей.

Расправив крылья, я спрыгиваю со здания, наслаждаясь ощущением ветра на своей коже, хотя это не самый лучший день для моей прически. Волосы, раздуваемые ветром, обретают совершенно новый смысл, выбиваясь из прически; это как волосы, покрытые спермой, только в разы хуже. Шеф ненавидит, когда я такое вытворяю, думает, что я намереваюсь напугать никчемных людишек, но все дело в том, что они и головы-то не поднимают. К тому же, я уже почти научилась приземляться на поворотах, я почти не врезаюсь ни во что… Я имею в виду, на днях был тот самолет, но все обошлось… вроде как… там была та маленькая старушка, у которой случился сердечный приступ, но я называю это несправедливостью. Он у нее случился бы рано или поздно, я не виновата, что напугала ее.

Направляя свой полет в маленький переулок, я падаю вниз, расправляя крылья, чтобы приземлиться достойно, только я самую малость запаздываю и с грохотом врезаюсь в мусорный контейнер. Ой.

Выскочив из мусорного контейнера, я отряхиваю свое простое черное платье, проверяя, не покрыта ли я остатками еды или чем-нибудь похуже. Только не сегодня! Маленькая победа! Хм, это определенно стоит отпраздновать, к тому же я чувствую себя счастливицей, возможно, мне удастся выполнить сегодняшнее задание! Выходя из переулка, я вспоминаю, что самое время призвать свои крылья обратно, правда, делаю это не совсем вовремя. Я бью по лицу человека, идущего по тротуару, и мне приходится рывком спрятать их, когда он в замешательстве оглядывается.

— Птица, — неуверенно говорю я, и он кивает, уходя, бормоча что-то себе под нос. Я по опыту знаю, что люди не очень хорошо реагируют на людей, которые свободно расхаживают с крыльями за спиной. Я иду вниз по улице к магазину, где продают пончики. Что? Не судите. Даже у героев бывают дни, когда они позволяют себе съесть что угодно!

Я улыбаюсь паре за прилавком, когда вхожу.

— Здравствуйте, мисс Иден! Как обычно? — Ладно, ладно, может быть, я и наведывалась сюда пару раз раньше, но, черт возьми, эти маленькие кружочки с помадкой и посыпкой - лучшая часть «марлезонского балета».

— Да, пожалуйста, Джо! — весело отвечаю я, доставая волшебную пластиковую карточку, которую мне выдали - кажется, люди называют такие кредитками? Я не знаю, и мне все равно, пока она продолжает оплачивать мои пончики. Я нетерпеливо наблюдаю за тем, как Джо начинает складывать в коробку для меня дюжину пончиков, покрытых розовой помадкой, когда чувствую, как кто-то прижимается к моему телу. Боже, эти люди могут быть такими ручными!

— Клади деньги в сумку, или я пристрелю девчонку! — кричит кто-то рядом с моей головой, черт возьми, он так громко орет. Я печально взираю на пончики, когда что-то внезапно прижимается к моей голове, а на прилавок падает мешок. О-о-о, это ограбление, а я заложница!

Я так удивилась, что мои крылья буквально вырвались из моего тела, опрокинув прижавшегося ко мне парня.

— Вот дерьмо! — говорю я, оглядываясь вокруг, только чтобы понять, что парень валяется без сознания на полу. Ничего себе, это было легко! Видите! Я знала, что просто создана для этого Героического дерьма. Мне не терпится ткнуть в это носом Карен, который так кстати красуется на ее идеальном личике, когда я вернусь. Я быстро втягиваю крылья обратно и наклоняюсь, чтобы поднять пистолет, который был в руке грабителя.

— Да! Черт возьми, да! Я, блядь, сделала это! — восклицаю я, исполняя небольшой танец победителя прямо посреди магазина. К сожалению, я все еще держу пистолет, когда делаю это.

БАХ.

Я вздрагиваю от громкого шума, прежде чем меня окутывает чей-то крик. Отчаянно озираясь, я вижу, что пистолет, который я держу в руке, дымится, а парень на полу теперь обильно истекает кровью в том месте, куда, по-видимому, пришелся мой выстрел.

— Ой, — бормочу я, прежде чем предательское покалывание от прилива адреналина пробегает по моему телу.

Я хватаю коробку с пончиками как раз в тот момент, когда меня выдергивают из этого царства. Со стоном я просыпаюсь в кресле, а напротив меня сидит Шеф. Я ухмыляюсь, а он лишь хмурится на меня, не шокированный, просто наблюдает - вот что он делает. Я не думаю, что этот бедолага знал бы, как выдавить из себя улыбку, даже если бы его порешили. Он вряд ли умеет это делать - улыбаться. Никогда. Наверное, он потому всегда так убийственно серьезен, что у него типа какое-то жесткое венерическое заболевание. Интересно, это его кодовое Геройское имя или что-то вроде «Целомудрие» или «Девственник за столом»?

— Иден, серьезно? — спрашивает он, листая мое дело. — Ты убила человека, хоть он и не был великим, но все же он был человеком. Ты же знаешь, что я должен … — он замолкает и свирепо смотрит, как я краду пончик и запихиваю его целиком в рот. Он смотрит с отвращением. — Закончила? — саркастически спрашивает он, и я киваю, прежде чем проглотить.

— Продолжайте, — я машу ему рукой, чтобы Шеф продолжал.

Он качает головой и снова начинает читать мне нотации, я отключаюсь от его тирады, краду пончик за пончиком, пока он не захлопывает папку, наклоняется и выхватывает коробку. Это смахивает на перетягивание каната, волосы Шефа бьют его по лицу, когда он начинает потеть, пока я не откидываюсь обессиленно назад, чтобы обнаружить его триумфально держащим коробку с оставшимися пончиками. Наметанным взглядом он прицеливается, а после посылает коробку аккурат в мусорное ведро.

— Иден, это серьезно, — говорит он, поджимая губы.

— Да, это чертовски серьезно. Вы только что выбросили мои пончики! Я заплатила за них! — кричу я, а мои крылья вырываются из меня.

— На самом деле, нет, ты за них не заплатила. Парень появился до того, как ты заплатила, так что технически ты все равно украла их. Кроме того, у тебя нет денег, ты собиралась воспользоваться нашей кредитной карточкой! — кричит он, прежде чем выдохнуть.

Шеф заводится, я могу сказать это по тому, как его лицо меняется по возрастающей шкале всех оттенков красного. На самом деле он начинает напоминать помидор, и мне интересно, что будет, если он продолжит злиться. Может, у него голова отлетит? Не воспламенится ли он сам? Кто знает, но я действительно хочу это выяснить… хотя это, вероятно, противоречит какому-то там Геройскому правилу. Шеф замечает, что я странно смотрю на него, прежде чем берет себя в руки.

— Это не имеет значения! Ты кого-то убила! — Он листает папку, на обложке которой написано мое имя. Я пытаюсь заглянуть в то, что написано обо мне, но Шеф захлопывает папку, чтобы я не могла ничего разглядеть. — Ты получила достаточно предупреждений, и я больше ничем не могу тебе помочь, Иден. Некоторые здесь считают, что ты делаешь это намеренно, и настаивают на твоей переквалификации.

Я ахаю, держу пари, что это была идея чертовки Карен, она всегда ненавидела меня. Если меня переквалифицируют, то я буду уже не Героем, а Злодеем, и мне придется провести остаток жизни, стараясь не пересекаться с Героями. Это также означает, что больше никакой корпоративной кредитной карты — никаких пончиков, круизов, стрип-клубов. Я сглатываю, у меня нет ни единого шанса.

Мистер Шеф, очевидно, понимает, в каких расстроенных чувствах я нахожусь, и неловко наклоняется вперед, чтобы похлопать меня по руке.

— Я пытаюсь помочь тебе, Иден, но это твой последний шанс. Больше никаких косяков. — Мне приходится прикусить губу, когда он произносит слово «косяк», я не думала, что он способен ругаться. Ха, сегодня день первачков.

— Следите за языком! — Я тут же делаю все возможное, чтобы произвести впечатление а-ля «Я ответственный герой». Черты неловкого спокойствия на его лице резко становятся злыми.

— Последний шанс, Иден. Подчисти за собой или будешь дисквалифицирована. — И с этими словами меня вышвыривают из кабинета и швыряют обратно в мир людей.

Знаете, с тем ощущением, когда у вас действительно настоящее похмелье, и вы ложитесь, и комната кружится? Да, похоже на то. Не круто, брат. Застонав, я спотыкаюсь и с визгом приземляюсь в фонтан. О, он сделал это нарочно.

Чертов сперматоксикозник.

Глава 2

Выбравшись из фонтана, мокрая и без пончиков, я возвращаюсь в свою дерьмовую квартиру. Она была автоматически арендована на мое имя, когда я получила статус Героя. Я проснулась, и бац! Вот твоя квартира! Серьезно, мы спасаем мир, но дрянная двухкомнатная квартира над китайским рестораном - это лучшее, что вы можете себе позволить? Да л-а-адно вам.

Вставляя ключ в замок, я поворачиваю его до щелчка, пока, наконец, она не отпирается. Таща свою мокрую задницу вверх по деревянной лестнице, я стону, когда замечаю миссис Лорет, сидящую на своем обычном насесте перед открытой входной дверью. Мистер Спринклз, ее старый и противный, как черт, мопс сидит у нее на коленях, обтявкивая каждого, кто имеет наглость пройти мимо него.

— От тебя воняет еще хуже, чем от еды внизу, — ворчит она, щурясь на меня из-за очков в ярко-розовой оправе, с этими ее ставшими уже привычными бигуди в волосах.

Закатив глаза, я сбрасываю мопса и прохожу мимо, только чтобы выругаться, когда он спрыгивает с ее колен и начинает дергать меня за мокрое платье, рыча мне вослед.

Вздохнув, я смотрю на старуху.

— Не хотите немного помочь? — интересуюсь я, а она на это только смеется.

Долбаные старухи, в чем их проблема? Старость не дает им права быть такими стервами, верно?

— У вас есть две секунды, чтобы убрать свою крысу с моей ноги, прежде чем я решу сделать из нее шашлык и позволить старому мистеру Ли продать ее как блюдо от шеф-повара, — предупреждаю я.

Она щурится, а смех быстро обрывается.

— Иди-ка сюда, мистер Спринклз.

Он радостно подпрыгивает, и она, воркуя, берет его на руки.

— О, кто такой хороший мальчик, который смог преподать урок этой мерзкой женщине?..

Оставив ее наедине с самой собой, я толкаю дверь своей квартиры и направляюсь прямо в душ, раздеваясь на ходу. Сиськи покачиваются на ветру, и все мои женские прелести выставлены напоказ, и я расхаживаю в таком виде, пока не слышу как позади меня раздается издевательский мужской смех.

Крича, я хватаю ближайшую к себе вещь, которая (так уж получилось), оказывается дезодорантом, и оборачиваюсь лицом к угрозе.

Смеющийся, рассевшись на моем диване своей шикарной задницей, как будто ему там самое место, это оказывается не кто иной, как мой заклятый враг и везде на два шага впереди, хороший парень Тед. Или Флэш, как все его называют.

— Слышал, ты опять облажалась, Иден, — насмехается он, и я, прищурившись, смотрю на него. — Ладно, ладно, не делай мне больно своим дезодорантом, — издевается он, поднимая руки и подходя ко мне. — Похоже, на этот раз тебе придется здорово попотеть, чтобы тебе, наконец-то, повезло.

— Убирайся к чертовой матери из моей квартиры, подонок, — рычу я, и он подмигивает мне, прежде чем исчезнуть, его насмешливый смех следует за ним. Серьезно, как, черт возьми, он это делает? Разве этому учат в какой-то там школе Героев? Очевидно, что я пропустила этот урок.

Бормоча себе под нос, я быстро принимаю душ. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но засранец прав, мне нужно довольно большое везение. Похоже, сегодня вечером я отправлюсь на очередную Геройскую охоту, … но для начала самое время немного вздремнуть. По пути к дивану я натягиваю шелковый халат, который заставляет меня чувствовать себя очень драматично, подобно тем презренным женам в фильмах, и хватаю уже початую бутылку вина со стойки. Пыхтя, как настоящая леди, я падаю лицом на вонючие подушки.

Проснувшись с зудом в глазах и ощущением во рту сухости, как в пизде у какой-нибудь монашки, я переворачиваюсь в полусне, забыв, что рухнула на диван и с глухим стуком ударилась о холодный деревянный пол. Застонав от моей теперь пульсирующей задницы и бедра, я закатываю глаза, когда мужчина подо мной снова начинает колотить в потолок. Чертов засранец. Он играет на этой чертовой флейте день и ночь напролет, но у него одна оргия, и она вся сводится к одной мысли: «О, Иден, я добьюсь, чтобы тебя выселили!»

Грубо.

Вскочив на ноги, я иду одеваться, мне нужно спасти кое-кого, но сначала мне нужно надеть брюки и, может быть, причесаться.

Готовая в видавшем виды белье, джинсах и майке, я надеваю кожаную куртку и выхожу на улицу в поисках преступников, которым нужно сделать больно, и невинных, которые нуждаются в том, чтобы их спасли.