Дана

Проснувшись засветло, свободно растянулась на постели; в теле легкое томление после столь приятной неожиданно-страстной ночи. Вне всяких сомнений, Райли применил редчайший артефакт навеянных снов. На весь Магистерум таких артефактов насчитывалось всего три экземпляра. Один покоился в княжеской сокровищнице, второй хранил род АдЦелсов, третий красовался на пальце моего деда, князя Декморта. Тепло улыбнулась, переполненная благодарностью к отцу; несомненно, без милости великого не обошлось.

Прикоснулась ладонью к груди. Мне казалось, наша с Райли связь уплотнилась сильней. Возможно, при следующем «навеянном» удастся не только приятно провести время в объятиях супруга, но и побеседовать. В ванной проверив личину, привела себя в порядок и, обрядившись в простые черные брюки, сорочку, застегнув поверх жилет из коричневой кожи, провела по коротким волосам ладонью и неторопливым шагом направилась на поиски экономки; время раннее, однако слуги обычно приступают к своим рабочим обязанностям не позже шести утра. Я выходила из комнат, когда заметила поворачивающую ко мне навстречу темную магиану неопределенного возраста со строго уложенными в гладкий пучок черными волосами, непроницаемым взглядом темно-карих глаз, в темно-синем платье с кружевным белым воротничком; в руках женщина держала папочку из алой эко-кожи.

Приблизившись, женщина склонила голову.

— Уже проснулись, эрт? Темного утра. Госпожа Амабел Янг. Экономка особняка «Сентроу».

— Безмерно рад с вами познакомиться, госпожа Амабел.

— Если вам будет удобно, эрт, мы можем обговорить с вами вопросы проживания в «Сентроу» в вашем кабинете или, если изволите, за завтраком.

— Предпочитаю сочетать приятное с полезным, дерта.

Экономка вновь склонила голову и жестом попросила следовать за ней, по пути предупреждая, чтобы я запоминала путь, и монотонным тоном поясняя: завтрак в особняке начинается с семи утра в общей столовой по системе «темносторонского стола», где каждый может выбрать блюдо из предложенных по вкусу; длится до половины десятого. Если опоздаю, могу остаться голодной. Все остальные часы трапез — в свободной вариации. Я могу закупать продукты и хранить их или на кухне, или, если продуктов немного, в своей личной холодильне. Также я могу платить повару за приготовление блюд, накануне согласовывая с ним меню, или же готовить самостоятельно. За дополнительную плату дозволяется кушать в личных покоях; за дополнительную плату возможна уборка покоев. Вместе с тем, принимать пищу я могу просто в ресторациях и кафе.

Отрешенно кивала словам женщины, припоминая: по поводу пропитания дерт Сантара упоминал только кухню; впрочем, вариант с расширенной трапезой мне пришелся по вкусу.

Когда мы спустились в общую залу с накрытым у стены продолговатым столом с множеством ящиков, накрытых металлическими крышками и табличками возле них, о питании я знала все, что нужно. В зале же имелись с пяток круглых сервированных столов, пустых, занимай, какой пожелаешь. В начале «темносторонского» стола находилась посуда. В конце — отдельный стол с пышными несладкими булочками.

Набрав на тарелку прямоугольник закрытой яичницы с сыром и ветчиной, «жменю» зелени и овощей, присела за первый приглянувшийся столик. Рядом молчаливо пристроилась экономка, подав незаметный знак мужчине у стены, облаченному в форму прислужника. Тот мгновенно направился к нам, подхватив по пути с одного из столиков несколько маленьких чайничков. Уточнив, что я буду пить, щедро плеснул в кружку кофе, отметив сливки и сахар, присутствующие на столе.

Не дожидаясь, пока я утолю первый голод, женщина сухим тоном продолжила свое просвещение: мое посещение особняка — в свободном доступе, учитывая мое положение, я могу уходить и приходить с работы когда вздумается. Ключ от парадных дверей мне выдадут перед уходом на службу. На текущий момент в особняке из постояльцев имеются четверо моих сослуживцев. Мне запрещено входить в комнаты своих соседей, нарушать их покой, всячески отвлекать, устраивать скандалы и драки, а также возвращаться в «Сентроу» в непотребном виде, конкретнее говоря — пьяным. За нарушение — немедленный доклад мьесару управления с последующим выселением. Не стала заверять женщину в своей порядочности, кивком обозначив: я ее услышала и приняла сказанное к сведению.

Комнаты оплачиваются управлением, мне же следует, как она и говорила ранее, доплачивать за еду, уборку и удобства: свет, воду, газ — отдельно, при условии самостоятельной готовки, в общей сложности пятьдесят декаров ежемесячно. Я сочла сумму приемлемой. По договору мне должны выплачивать пятьсот декаров помесячно плюс премии за раскрываемость. Вполне выживаемо.

Но мой лаконичный вопрос: где бы я могла поменять эвокары на декары, женщина поинтересовалась размером наличности и после моего ответа невозмутимо заявила: обменять средства я могу прямо у нее по курсу «ТемКняжБанка», а также на рынке имеется обмен-ларь, и с торца управления.

По окончании вкусной трапезы дерта протянула мне папку с договором, который мне следовало подписать, а также ламинированный лист-памятку с основными правилами поведения в «Сентроу». Внимательно изучив документ договора, споткнулась на одной строчке; оказывается, особняк принадлежит не просто управлению, он в частной собственности дерта Сета Сантары. Любопытно, а где сам проживает мьесар? Не здесь ли? По позвоночнику от столь внезапного предположения пробежалась не характеризуемая дрожь.

Я подписывала документ, когда в залу ворвался виновник моих раздумий. Кивнув экономке, мьесар поманил меня к себе. Извинившись, немедля подошла к дерту, с внутренней взволнованностью уточняя:

— Дерт Сантара, что-то случилось?

— Случилось, эрт Эвори, боюсь, ваше первое дело настигло вас раньше официального дня выхода в управление. Ваш первый рабочий день начнется прямо сейчас.

— Вот как…

— Детали происшествия поясню по пути. У вас пять минут на сборы, Эвори, буду ждать на улице. Не задерживайтесь.

— Разумеется.

Собственно, брать мне с собой особо было нечего. Пока я возвращалась в комнаты и накидывала на плечи строгое синее пальто, подбитое мехом, экономка успела принести дубликат ключа и объемный мешочек монет; сомневаюсь, что они мне пригодятся на деле, но пару крупняков взять с собой лишним не будет.

Обменявшись с женщиной мешочками, попросила ее пересчитать, и если вдруг что-то будет не так, сообщить при возращении. Экономка довела меня до парадных дверей и с коротким поклоном ушла по своим делам. Я же быстрым шагом вышла к ожидающему у калитки Сантаре; в двух шагах от него стоял глянцево-черный мобиль.

Дерт молчаливо открыл для меня дверцу мобиля и хлопнул створкой, когда я оказалась внутри. Не время об этом думать, но Сантара с самого начала показался мне несколько странным. Его повадки касательно меня… Эрты с простыми коллегами мужского пола, в особенности, ниже по статусу, так себя не ведут, а вот с женщинами именно так себя и ведут. Насколько я знала, на темной стороне отношение к полам ровно такое же, как и на светлой. Очень странно.

Невольно покосилась на заводящего мотор мужчину, на чьем непроницаемом лице по-прежнему не отражалось ни одной эмоции. Совпадение? В самом деле Сантара таким образом относится ко всем своим подчиненным, или уважаемый мьесар догадывается о настоящей личности Эвори? Незаметно сжав пальцами ткань рубахи, ровно проговорила:

— Так что стряслось, дерт?

Мьесар начал с другого.

— Вчера я случайно оставил у вас копию одного дела, вы, случайно, его не открывали? — вопросом на вопрос ответил Сантара. Провокационным вопросом. — Не пробовали просмотреть своим даром на его счет?

Мысленно усмехнулась. Мне придется вас разочаровать, дерт.

— Нет, мьесар. Происшествие касается этого случайно забытого дела?

— К сожалению или к счастью, выходит так, эрт Эвори. Мне жаль вам сообщать, однако сегодняшней ночью погибли несколько ваших сторонцев. Два светлых мага, неясно каким ветром занесшихся в район скверны. А именно гостиницу-публичный дом «Темная звезда».

Нахмурилась, прикусывая внутреннюю сторону щеки.

— Прискорбно. Причина смерти?

— Согласно предварительным отчетам цесарского целителя — смерть произошли по естественным причинам остановки сердца, в чем лично я сомневаюсь. Парацелы работают, вскоре мы узнаем точнее. Вероятно, по приезде. Еще пять-десять минут, и будем на месте.

Цесарский целитель?! А, ну, конечно. Сантара же сказал: светлые погибли в районе скверны, именно так величают на темной, м-м-м, неблагополучный район столицы. Разумеется, официально он носит иное название — Сордес.

— Вы побледнели, эрт. Правда, расстроенным смертью соотечественников не выглядите.

Перевела взгляд на Сантару, встречаясь с его кристально-голубыми глазами и видя в них свое испуганное лицо. Мысленно поморщившись, отвернулась к окну.

— Меня не пугает смерть, мьесар. Она такая же часть жизни, как и сама жизнь. Мне жаль, светлых, но каким образом их занесло в район, подконтрольный цесару? Если они оказались там намерено, значит, были готовы умереть не только от сердечного приступа, но и от более жестоких неестественных причин, не так ли?

…На лице Сантары мелькнуло восхищенное удивление.

— Мьесар, будьте добры, расскажите мне подробнее обо всех заинтересовавших управление случаях. Также мне хотелось бы знать, что конкретно вас смущает и чего вы ждете от меня.

К прибытию на место в общих чертах я знала то, что знал сам Сантара; грубо говоря, ничего существенного, только одни догадки, поскольку заметили криминальную связь во всех случаях только недавно. Печально. Но я склонна согласиться с мнением дерта — смерти по естественным причинам никто не расследует до тех пор, пока такие смерти не вызовут вопросы, что и случилось.

Пока мы ехали по дорогам Сордеса, я успела оценить работу цесара, а именно чистые дороги, приличные на вид здания из серо-черного камня, пестрящие яркими вывесками. Жилые дома от публичных заведений ничем не отличались, разве что отсутствием тех самых вывесок. Парки красовались ровными дорожками и скульптурами; успела заметить парочку детских площадок с добротными качелями, каруселями и беседками из того же материала, что и вся остальная архитектура, с добавлением скользящего или эластичного магсостава. Несмотря на ухоженность, Сордес своим мрачным небом, отсутствием солнца и тонами навевал инстинктивную нервозность и внутренний протест; отсюда хотелось убраться поскорее.

«Темная звезда» находилась на окраине района; за время неторопливой поездки, во время которой Сантара попросил в целях безопасности не открывать окна и вообще не прислоняться к ним, я не заметила ни одного мага, ни детей. «Мертвый» район — вот что пришло мне на ум. Только ночью он совершенно иной.

Самостоятельно выбравшись из мобиля, сглотнула неприятный комок в горле, досаждающий мне с момента въезда на цесарскую территорию. Вскинула голову к фасаду здания. Оно абсолютно ничем не отличалось от других зданий, за исключением похожести на особняк, стрельчатых окон и декора на крыше в виде жутковатых барельефов демонов завесы с разинутыми пастями и голых дев, каких обнимали со спины множества рук, создавая иллюзию, что эти руки лапают все доступные потаенные женские местечки; разумеется, «Звезда» отличалась и гулом преимущественно мужских голосов, и наличием штатников управления, и парацелов в пластиковой белоснежной форме, закованных в нее, как в латы.

Сантара поравнялся со мной. Порыв легкого ветерка донес до моего носа прибрежно-древесный аромат его парфюма и чистого тела.

— Вы готовы, Данатан? — тихо спросили у уха; неопределенно кивнула.

…К дерту спешили его служащие.

— Мьесар! — первым подошел рослый мужчина с короткими темно-каштановыми волосами, карие с зелеными крапинками глаза непроницаемо глянули в мою сторону. Мелькнувшая эмоция досады, наверное, мне причудилась. Вставшие за спиной мага в неформенной одежде штатские заинтересованно прищурились.

На мое плечо опустилась тяжелая ладонь Сантары.

— Эрт Эвори, с этого дня — наш вед-консультант. Данатан, пред тобой мой зам Эйб Уорд и законники Лансел и Поук.

Вежливо кивнула, испытав укол неприязни к Уорду. Сантара уверял: случилась ошибка между его подчиненными, но я отчего-то уверена, что произошедшее ошибкой не было, в особенности, если брать в расчет пренебрежительный взгляд Уорда. Так смотрят на букашку у башмаков, раздумывая: переступить через нее или раздавать.

— Эйб, что успели выяснить? — тем временем спросил мьесар; мы двинулись к нутру дома.

— Схема не изменилась, мьесар, — Уорд незаметно оттеснил меня от начальника, вынудив плестись за их спинами. — Парацелы констатировали смерть по естественным причинам. Остановка сердца от перегруза сердечной жилы. Следы того самого аконита, увы, не нашлись.

— Не удивительно, времени прошло слишком много, — вздохнул мьесар. — Чем они занимались накануне?

— Парацелы говорят — у обоих был незащищенный половой контакт за несколько часов до смерти. Кровь отяжеляют высокие дозы крепкого алкоголя. Опросили работниц и работников дома, наши девушку, какую эрты пользовали в ночь. Она говорит: когда уходила, господа были живы и довольны ей.

— Ясно. Посмотрим, что скажет нам дар Эвори.

В гостинице с минималистичной обстановкой поднялись на третий этаж, я старалась не коситься на взволнованных дев в прозрачных одеяниях, на хмурых мужчин в дорогих и форменных одеждах. На снующих туда-сюда законников. Мысли занимал доклад Уорда, оттесняя опаску встречи с самым опасным мужчиной этого района, цесаром.

…Опасения подтвердились.

Переступила порог небольшой комнатки, и взгляд тут же прикипел не к кроватям, на которых с разведенными в стороны руками в идентичных позах лежали мои соплеменники, не к общей аскетичной обстановке, не к парацелам, магичащим на полу, а к высокому статному мужчине в дорогом костюме из черного бархата. Он стоял ко входу спиной, иссиня-черные волосы собраны в низкий хвост и перехвачены серебряной заколкой, завитушки татуировок выглядывают на шее из-под ворота мягкого пиджака; массивные ладони скрещены за спиной. Я отметила аккуратно подстриженные ухоженные ногти. Собственно, все лорды ухаживают за собой не меньше самих леди. Так заведено испокон веков.

Цесар неторопливо обернулся, его глаза цвета сочной жимолости безошибочно отыскали меня за спинами коллег; мысленно усмехнулась от мелькнувшего в них изумления. Разумеется, цесар почувствовал свою метку и наверняка недоумевал, рассчитывая узреть вместо парнишки юную леди. Метку я не убрала, а приглушила, чтобы при нашей возможной случайной встрече создать иллюзию отдаленности. Цесар, несомненно, почувствовал ее, это факт, но если просканирует ее и меня, подумает о произошедшей ошибке, решив: та самая «леди» ступила на его территории, и только. Так и произошло.

На лбу мужчины проступила хмурая складка. Тем временем, мьесар вытащил меня на всеобщее обозрение и принялся представлять. Безмятежно оглядывалась, ничего не видя пред глазами, ощущая на себе острое задумчивое внимание цесара.

— Маршал, ты не против, если мой новый консульт поработает? — вдруг произнес Сантара; вздрогнув, сначала удивленно покосилась на мьесара, затем на цесара.

Маршал?

Цесар важно кивнул, продолжая гипнотизировать меня своими необычными глазами, я еще помнила, какими они были в тот раз. Самой тьмой.

— Конечно, — губы мужчины дрогнули в усмешке. Внезапно он шагнул ко мне и протянул оголенную руку для пожатия. Я знала, зачем он это делает, и потому скрипнула зубами, нехотя вложив в его свою и крепко сжав, ощетиниваясь сознанием и выставляя бетонные блоки. Ментальные щупальца цесара беспрепятственно проникли сквозь выставленные стены, будто сквозь желе. — Маршал Хорас, цесар Сордеса, юный… эрт.

…Щупальца нырнули в глубины моей ауры, копаясь во мне, словно у себя дома. Собрав сольтированную силу, рубанула по щупам и выдернула свою конечность из цепких пальцев, сипло шепнув:

— Не терплю насилие, предпочитаю прелюдии на добровольном уровне, дерт Маршал Хорас.

…За спиной тихо хмыкнул Сантара.

Встряхнув руками, огляделась. В помещении остались только мы втроем и трупы. Приблизившись к посеревшему лицом довольно симпатичному светлому, присела на корточки, осторожно положила ладонь на его лоб. До Декморта я пыталась самостоятельно вызывать дар, намеренные видения, всегда получалось плохо и только с проводниками. Я подозревала и страшилась: в этот раз мой дар может заупрямиться и щелкнуть самоуверенную княжну по носу.

Но этого не случилось. Тлеющий свиток и перо не возникли, зато яркими красками пронеслись сумбурные, но, тем не менее, ужасающие фрагменты событий.