10–11 октября 1859 года

При мастере меня особо ни о чем расспрашивать не стали. И гостю, пусть и не дворянину, нужно уделить внимание, да и мало ли о чем я захочу рассказать, что чужим ушам не предназначено. И только дождавшись, когда вернется Корней и доложит, что места для мастера с его слугой найдены, да уведет персов, приступили к расспросам.

Порадовались конечно моему успеху с выступлением. Посетовали, что не могут услышать его «полный» вариант. Отдельно про карету расспросили, да что в ближайшее время думаю делать.

— Михайло завтра позову, обсудим, что он может с ней сделать, — говорил я.

— Не особо много, — вздыхала мама. — Мягкую обивку лучше уж тому плотнику доверить, которому ты мебель для гостевого дома заказал.

— Он занят на недели впереди. Даже еще к нашему заказу не приступил, — покачал я головой.

— Неужто других нету в Дубовке? — удивился отец. — Никогда в то не поверю!

— Он — лучший, — пожал я плечами. — А зачем мне другой «Михайло» да еще так далеко?

Тут папа вынужден был со мной согласиться.

— А ведь я тоже без дела не сидел, — когда закончились расспросы, поделился отец, хитро посмотрев на меня. — Твои игрушки уже Владимиру Николаевичу отвез, а он их успел все на ярмарке распродать!

Новость меня и удивила и вызвала досаду. Цену ведь мы не обсуждали. Потому первым делом спросил — а кто ценник-то выставлял?

— Так Владимир Николаевич, кто же еще? — удивленно пожал плечами отец. И заметив мое недовольное лицо, поспешил все рассказать более подробно, да с пояснениями. — Я помню, что ты хотел их дешево отдавать. И Сычеву все поведал — и сколько у нас опилок да смолы уходит, и сколько времени те игрушки делаются. Ему ведь это тоже надо знать. Попросят с него дополнительно — так он сразу и ответит, когда их подвезти возможно. Ну и цену он назначал, все подсчитав. Я хоть в его расчеты не лез, но в обиде Владимир Николаевич нас не оставил.

— Да дело не в этом, — вздохнул я. — Я же мастерицам, которые куклы вручную делают, а не по моей методе, обещал десятую часть от продаж. Чтобы у них интерес был самые лучшие куклы в уезде делать — для дворян да купцов богатых. Такие-то куклы ты тоже уже отвез?

Отец лишь хмуро кивнул.

— И чего ты с душами так носишься? Ну не получат они десятой доли, так все равно ведь без копейки их не оставим. Место для работы они от нас получают, материалы — тоже наши, а им — десятую часть?

— Отец, ты ведь умный. Вот скажи мне, кто лучше работает — тот, над кем с плетью стоишь, или тот, кто сам работать стремится?

Возразить тому мне было нечего.

— Вот сам тогда с Владимиром Николаевичем и передоговаривайся, — буркнул он.

— Я рад, что ты помог мне с теми игрушками, — поспешил я успокоить расстроенного отца. — Прости, что раньше о своих мыслях не сказал. С Сычевым я поговорю, а с уже проданных кукол надо все же мастерицам их долю отдать. Пусть пока и из наших средств.

— А те мастерицы, что по твоей методе работают — с ними как? — спросил уже более позитивно отец.

И спорить не стал, что из наших денег придется что-то платить девушкам-мастерам — тоже большой плюс!

— А они — на окладе будут. Твердую цену их работе за месяц поставим, как у дворовых. Там большого мастерства не нужно, заменить их можно быстро, о чем они и сами ведают. А если кто не понимает, так объясню. Они больше работницы, чем мастерицы.

— Ну и добре, — совсем уж успокоился отец.

Вскоре и в баню мы потянулись. Приехали-то к вечеру. Только и успели после разговора, что поужинать, да Корней сообщил о ее готовности. Я на прошлой неделе нормальную баню опять пропустил со всеми этими поездками, ну так сейчас наверстаю.

После баньки, распаренный — Тихон уже восстановился за мое отсутствие и изрядно меня веником отходил, я лежал в кровати и ждал прихода Бахтияра. Мастера о моем желании лично проверить его умение предупредили заранее.

Мужчина зашел вместе с Рустамом. Хотя потихоньку Бахтияр уже начал учить наш язык. Здороваться правильно уже умеет, к примеру. С собой у него оказалось и эфирное масло — не нужно сливочным заменять. А дальше я вспомнил слова тети, которая охарактеризовала Бахтияра «коновалом». Да уж, «прощупал» он меня знатно. Начинал-то потихоньку, но с каждой минутой его нажим все усиливался, а как понял, что мое тело после бани достаточно расслаблено, так и начал каждую мышцу разминать. Ох и пришлось мне поскрипеть зубами! Зато эффект на лицо. Всю усталость от поездок в тряской карете сняло. Я даже не представлял, насколько у меня мышцы были зажаты, пока Бахтияр их не промял. Результатом я был доволен. Теперь осталось ему передать свое мастерство набранным мной работникам салона.

Утром после завтрака я пошел за Бахтияром лично. Хотелось посмотреть, в каких условиях он живет. А то не в первый раз «прокалываюсь» на том, что не подумал, не позаботился о быте подчиненных.

Перса подселили на подворье к одной вдове. Сыновья у женщины уже выросли, а ей самой пятый десяток недавно стукнул, поэтому никакого подтекста тут не было. Привычка и в какой-то мере традиция — селить неженатых мужиков к вдовам не нова. Но здесь просто у той комната нашлась свободная. Дочку как раз после Покрова замуж отдала в другую деревню, вот комната и освободилась. Рустама оставили на постой в этом же доме, но уже в сенях тому постелили. В целом — уважение проявили должное, с учетом крестьянских возможностей.

Оставшись довольным от увиденного, я позвал мастера с Рустамом следовать за мной. По пути и к Михайло зашел. Плотник был занят починкой разного деревенского барахла. Но естественно при моем появлении дела отложил и степенно выслушал мой вопрос — возьмется ли он за починку кареты? Сдюжит ли?

— Не ведаю, барин, — сразу покачал головой мужик. — Это ж не телега али повозка какая. Посмотреть надобно. Но не гневись, если откажусь. Боюсь, не управиться и твои надежды подвести.

— Ты хоть глянь, — вздохнул я. — А там уж и посмотрим, что ты можешь, а чего нет. И почему. Может, и вовсе тебя в обучение отправлю на месяцок в город.

— Кто же мне свое мастерство передавать будет? — удивился Михайло. — Чай, я не сродственник чей-то, а за деньги такое ни один умелец не возьмется. Хранят истинные мастера свое умение пуще ока.

— То моя беда. Не получится, так думать буду, — махнул я рукой.

Разговор с плотником настроение мне подпортил. Даже на ум пришло предложение Бориса Романовича — помочь с починкой моей кареты. Нет же, посчитал, что как с яхтой выйдет — быстро и качественно. А то, что про починку яхты с корабельным мастером в порту Зубов договаривался, я не учел. Урок мне будет на будущее. Ну да решу и эту проблему. Просто по времени она растянется. А сейчас пора в мастерскую. Проверить, как там дела у Пелагеи идут.

* * *

Аленка была в смятении. Недавно она осознала, что достигла «потолка» своих возможностей и дальше никаких перспектив в развитии не имеется. Пусть слов таких она не знала, но это не мешало девушке всеми фибрами своей души осознавать, что все… выше нынешней должности ей не прыгнуть. Кем она была еще недавно? Всего лишь крепостной девчонкой, мечтающей или о хорошем муже, или о высокородном любовнике. А сейчас? Она — старшая мастерица в мануфактуре по производству игрушек! Стремительный, невероятный взлет! Но что дальше? Кроме барина над ней нет ни-ко-го! И владелицей мастерской ей не стать. Любовницей Романа Сергеевича тоже — уже обожглась на этом. Получается, так она и будет прозябать на этой должности, пока не состарится.

Девушке еще долго могли не приходить подобные мысли в голову, если бы не наглядный пример перед глазами, как можно вырваться из их захолустья. Вон, барин набрал девиц да парней для своего будущего салона в городе! И чем они лучше Аленки? Да ничем! Наоборот — она их выше на голову! И умнее, и не такая робкая, и учиться может не хуже — баба Нюра ее лишь нахваливала, пока Алена полностью в работу мастерской не ушла. И вот у этих девиц будущее выглядит гораздо более заманчивым. А как же? Будут работать в городе, а не в их глуши. И ступенек для роста у них больше. Сначала — обычными массажистками, затем — старшими, а после могут или в наставницы перейти, или вообще — приказчицами салона! Хотя Алена никогда не слышала, чтобы на должность приказчика женщин ставили, но ведь и салонов подобных нигде более нет!

Был и еще один плюс от работы в городе. Этот тут, в землях Винокуровых, кроме них самих других дворян не имеется на десяток верст в окрест. А там они на каждом шагу встречаются! И будут в тот самый салон ходить. Кто сказал, что Алена не сможет с кем-нибудь из родовитых мужчин познакомиться да в полюбовницы пролезть? Другие-то баре, чай, не такие привередливые, как Роман Сергеевич. Да и тот Аленой не побрезговал бы, коли не невеста. Та же Пелагея тому пример. А такие, как покойный князь Белов, наглядно девушке говорят — любят баре своим женам изменять, да полюбовниц держать. Да и Сергей Александрович, как старшие женщины бают, не без греха был. И то, что массаж девицы дамам высокородным лишь делать будут, для Алены не препятствие. Уж найти возможность переброситься парой фраз с благородиями она найдет. Вот только…

Вот только что скажет Роман Сергеевич на ее желание оставить пост старшей мастерицы, да в массажистки перейти? Не станет ли гневаться? Он бывает странный и непредсказуемый. Да и жалко из старших мастериц в обычные работницы переходить. Лишь и надежда на то, что при обучении она сможет себя так показать, что ее снова сделают старшей. Расспросила она тех девиц и узнала, что самой главной над массажистами Пелагея стоит, а вот ей уже нужны помощники. Они-то и будут на ступеньку выше обычных работниц и работников салона. И выбирать по способностям таких будут.

Еще больше масла в огонь Аленкиных сомнений подлил приезд иностранца, что обучать тех работниц будет. У Алены аж дух захватило — это насколько Роман Сергеевич замахнулся, да какое будущее у салона великое ожидается, что он с иностранцем, боле того — иноверцем! — об обучении массажу договорился.

Но все же вырваться из деревни в город хотелось больше, чем держаться за текущую должность. Да и не успела Алена к ней привыкнуть, чтобы сильно дорожить. Однако оставался вопрос еще с Пелагеей. Той про Алену успели злые языки наговорить всякого. Сейчас-то она внимания на это не обращает, но когда Алена станет проситься перевести ее в массажистки, то может и свое неудовольствие проявить. А эта девица, в отличие от Аленки, на барина влияние сильное имеет. Скажет, что не хочет Алену видеть в своих подчиненных, и все. Барин ей отказывать не будет.

Аленка не выдержала своих терзаний и к бабе Нюре побежала — совета спросить. Еще ни разу ее советы ничего плохого Алене не принесли, если та им следовала.

— Вот что, девонька, — задумалась старая бабка, — тут у тебя цельных два пути имеются. Первый — к этой Пелагее подойти, да ее убедить, что ты ей полезна будешь. Сумеешь это провернуть, тогда вдвоем вы уж точно, бабоньки, Романа Сергеича уговорите. Второй — сразу к господину в ножки падать и уговаривать. Если тот твердое слово даст, что в массажиницы энти тебя возьмет, то никакая Пелагея тому противиться не сможет. Баре за свое слово цепко держатся. Но тогда, коли Пелагея недоброе против тебя замыслит, али обидится, что ты поверх ее головы к господину побежала, то станет тебе препятствия чинить всякие. И жизнь твою в городе усложнит безмерно. А то и добьется того, что опосля барин тебя все же и вовсе из массажниц энтих попрет. И обратно к мастерицам не возвертает.

— Получается, мне эту Пелагейку надо уговаривать? — нахмурилась тогда Аленка.

— Чтобы все точно сладилось, и потом у тебя как по маслу жизнь покатилась — да, — кивнула баба Нюра. — Но можешь и сразу через господина пытаться туда пробиться. Опасности, что тебя поджидать будут, я тебе рассказала.

Вот и мучалась с самого утра Аленка — подходить ей к Пелагее или нет? И как так разговор начать, чтобы та ее выслушать захотела, да мешать им никто не стал? Но из-за долгих раздумий сделать Алена ничего не успела. Ирина — одна из мастериц, что у окна работала, крикнула, что карета чужая от поместья едет. Никак Роман Сергеевич с тем иноземцем пожаловать решили!

«Пойду сразу к Роман Сергеичу, — решила мысленно девушка. — А то снова убежит, ищи-свищи его».

* * *

В мастерскую мы поехали на моей новой карете. И на облучок снова пришлось садить Рустама, так как без него никак с мастером не поговоришь, а места внутри больше нет.

У входа в мастерскую первой меня встретила Алена. Глаза у нее были какие-то встревоженные. Неужели проблемы в изготовлении игрушек появились? Об этом и спросил ее, когда поздоровался.

— Нет-нет, Роман Сергеевич, все ладно идет. Разговор у меня есть до вас. Личный.

— Тогда позже поговорим, — сказал я ей и переключился на вышедшую Пелагею.

Алена досадливо губу поджала, но спорить не стала. А мне надо было представить мастера Бахтияра и объяснить всем новый порядок обучения. Но для начала — узнать, на каком этапе сейчас дела идут.

— Основы я показала уже всем отобранным девушкам и парням, — докладывала Пелагея. — Вот только с одной из вдов, что к нам приезжали для учебы, проблемы были.

— Какие? — тут же насторожился я.

— Ее только пальцем тронули, а она — в крик. Я уж и сама пыталась ей массаж делать. Легонько совсем давила, почти гладила. Все равно так вопит, словно мы ее режем по-живому.

— Притворяется? — сделал я самое логичное предположение. — Не хотела к вам на «мучения» ехать, вот и стала симулировать?

— Нет, Роман Сергеевич, — покачала головой девушка, хотя уверен — последнее слово она не поняла, но смысл его уловила. — Я думаю, ей действительно больно. Ее и отправили к нам, так как вы говорили, что массаж боли снимает. Она и рада бы не кричать, да не может. Ей и двигаться тяжело. Ее на телеге к нам привозили.

— Где она сейчас?

— Назад вернули. То два дня назад было.

— Отправь кого-нибудь, пусть снова сюда везут. Мастер Бахтияр пускай ее посмотрит. Он как раз на лечебный массаж упор делает, а не расслабляющий, какой я тебе показывал. Может, у него выйдет понять, что с ней не так.

В остальном больших сложностей не было. Пелагея успела и самых толковых девиц себе в помощницы присмотреть. Но пока не торопится им об этом говорить, чтобы все старались и на учебу налегали одинаково.

Закончив с девушками, я пошел с персами на лесопилку — к парням. Пелагея конечно с нами проследовала, все же ответственность на ней и за них тоже лежит. Вот только про успехи парней мне неожиданно начал рассказывать Михей, а не она.

— Лучше всего спину мять получается у Егорки из Ивовки, да Андрейки из Колосково, — говорил приказчик. — Мужики дюже их хвалят. Говорят, что у тех сил больше всего хватает, чтобы им все бока размять и при этом боли лишней не принести.

Я покосился на Пелагею.

— Я тоже между ними думаю выбрать себе помощника. Парни здоровые, сильные. Но времени за каждым тут уследить у меня нет. Чаще в мастерской бываю.

Причина мне понятна. Вон какие мужики на Пелагею взгляды кидают сальные. Неуютно ей здесь или даже неприятно. Потому и не ходит часто проверять. Уверен, лишь по необходимости сюда заходит. Хорошо, что сейчас эту проблему с нее мастер Бахтияр снимет! Его я тоже мужикам не забыл представить и подробно объяснил, что слушать его стоит внимательно, пусть и через переводчика Рустама. Обиды не чинить, отвечать на его вопросы подробно, если они их здоровья и самочувствия касаются.

Напоследок спросил уже у самого перса — нужно ли ему что-то на первое время, или он сразу может приступать к работе.

— Мастер Бахтияр спрашивает, — стал переводить Рустам, — ходят ли ваши рабочие в баню. И если нет, то можно ли это устроить? Это важно для обучения. Тело до бани и после — два разных тела. И учить, как с ними обращаться, надо по-разному.

А вот баньки-то здесь и не было. Лишь помывочная. Кстати, у девушек и помывочной не имелось — кто из дальних деревень сюда приехал, те на лесопилку бегали мыться.

— Ну раз надо для обучения… — протянул я и посмотрел на Михея.

— Будет материал — вмиг поставим! — понял он меня с полуслова. — После смены работать будем, по баньке все соскучились.

— Я поговорю с отцом, чтобы выделить вам бревна.

— Лишь доглядчик этот от Миллера будет против, — нахмурился Михей. — Так бы из того леса, что у нас под навесом лежит, можно было немного взять.

— От Леонида Валерьевича же поставки идут? — уточнил я.

— Как не быть? Почитай раз в неделю стабильно.

— Вот часть из того леса и проведем по бумагам, как купленные на собственные нужды, — махнул я рукой.

Мужики, что наш разговор внимательно слушали, радостно заулыбались. На этом моя инспекция и знакомство людей с персами подошли к концу. Оставив Бахтияра с Рустамом на лесопилке, я с Пелагеей вернулся в мастерскую. Девушка пошла и дальше следить за своими подопечными, а мне еще разговор с Аленкой предстоял. Надо узнать, что там за «личное» у нее приключилось. Да и про работу самой мастерской все расспросить.

Начал я с рабочих вопросов.

— Все работают не покладая рук, — бодро отрапортовала Аленка. — Вы говорили, что стоит новые «ряды» игрушек делать, как первые штап… штрап…

— Штампы, — напомнил я девушке слово, которое использовал, объясняя суть работы конвейерного метода.

— Да, вот, — закивала она, — как первые штампы из строя выйдут — так и менять не на такие же, а иные. Мы сейчас птичек делаем, да собачек с котятами. Для мальчишек — ножички с фигурной резьбой на рукоятке. Те, кто как Аглая с личными куклами работает…

— Как ты назвала? — удивился я и перебил девушку. — «Личные»?

— Ну, — потупилась Аленка. — Вы их по-иному называли, но я вот так сразу не припомню как, давно это было.

— Индивидуальный заказ. Уникальные, ни на какие иные не похожие.

— Вот да, кто эти уникальные куклы делает, те у нас наособицу. Но их всего трое осталось. Других я со штампами работать перевела. Да и остальных думаю — может туда же?

— А вот этого не надо, — покачал я головой. — Те мастерицы куклы для дворян создают. Они должны быть самые красивые, с мелкими деталями, и самые дорогие. А кто со штампами работает — те для горожан и крестьян куклы лепят.

— Ясно, — кивнула Алена. — Так вот — все стараются, работают. Вы не смотрите, что шкафы полупустые — Сергей Александрович заходил четыре дня назад, все забрал. Тогда эти шкафы полные были и даже на полу часть игрушек лежала. И видите — три дня работы, а они уже снова наполовину полные!

Я покивал одобрительно. После чего уточнил — об оплате мой отец с ними разговаривал? На что получил закономерный ответ, что нет, не говорил. Мастерицы при этом стали заинтересованно в нашу сторону коситься. Тут же ободрил их, что куклы распроданы и те плату в конце месяца свою получат. А когда и с этим вопросом разобрались, я уже спросил — о чем лично Алена со мной поговорить хотела. Та тут же меня наружу потянула. До этого-то мы при всех разговор вели, а сейчас ей лишние уши ни к чему были.

— Роман Сергеевич, — начала Аленка неуверенно, но потом словно в омут с головой бросилась, выпалив, — возьмите меня в свой массажный салон работницей!

Вот это удивила, так удивила! От неожиданности, у меня само вырвалось:

— А сейчас-то тебя что не устраивает⁈

— Простите, мою дерзость, — смутилась девушка. — Просто мне… скучно.

Не такого ответа я от нее ожидал. Скучно? Да что у этой девицы на уме-то?

— Сами видите, я уже всю работу наладила. Пригляда большого не надо, — стала она мне объяснять, — а мне новому учиться охота. Как у бабы Нюры начала учиться вышивать, да прясть — так и поняла, что интересно мне. Потом вот сюда вы меня взяли. Тоже интерес был. А сейчас — массаж этот диковинный. Да дюже полезный! Я и ему научиться хочу! Ну а не получится коли у меня, так обратно возвертаете. Уж тут я себя показала, справлюсь.

Мне стала более понятна ее мотивация. И я даже девушку зауважал за это. Обычно-то люди ленивые сами по себе, мало кому хочется мозги напрягать и чему-то новому учиться. И Аленка раньше такого рвения не проявляла. Да и другие про нее говорили, что не любит она работать. Сам в том тоже убедился, когда она ко мне в любовницы пыталась набиться. Но видать ученичество ее сильно поменяло. Новые таланты открыло. Ну раз так, то… Стоп! Тут я промотал назад свои мысли. Что меня зацепило в них?

«Ну ведь точно!» понял я, из-за чего напрягся. И решил проверить свои мысли прямым вопросом:

— А не в том ли главная причина, что ты решила, будто на этом новом месте себе сможешь любовника найти?

Аленка замерла, словно мышь застигнутая котом. Я попал в точку! Интересно, будет ли она отнекиваться, или честно признает, что я прав?