Не надо было быть гением, чтобы понять: битва проиграна окончательно и бесповоротно. Тем не менее противники, судя по всему, не решились сразу довершить разгром и хотели для начала перегруппироваться на укреплениях.

Это не совсем соотносилось с картиной на правом фланге, где рюгенгордцы преследовали бегущих аристократов. Но там, скорее всего, нападающие вошли в раж. К примеру, с левой стороны ничего такого не происходило.

— Клановым командующим заняться подготовкой к обороне, — продолжил отдавать указания пан Лукаш.

Морщинистое лицо мужчины не выражало никаких эмоций, а голос казался твердым. Но если приглядеться, то можно было заметить бисеринки пота, бликующие на свету.

— Глава Зефир, у вас отдельная задача: прикрыть Королевские войска на левом фланге, — гетман нашел юношу в толпе и добавил проникновенным голосом, — помоги им отбиться от тварей и добраться до нас.

Парень механически кивнул, хотя мысли в голове бродили совершенно иные, и быстро осмотрелся по сторонам. Простые клановые вокруг не обладали такой выдержкой, как командование, и на их лицах преобладала безнадежность.

— Севастиан, возьми людей и останови это позорное бегство, — обернулся гетман к своему рыжеволосому сотнику и кивнул на фланг аристократов.

Подчиненный молча сорвался с места. Он спрыгнул с помоста, кликнул за собой пару солдат и помчался за холм. Видимо, там были припасены лошади.

Командир же покосился на Владимира. Мужчина раздавал указания своим немногочисленным людям и бежать явно не собирался. Джасна в стороне тоже, очевидно, планировала стоять до конца. Другие клановые, включая Фаркаса Мара, готовились к обороне — стали рубить немногочисленные деревья, пытаясь на скорую руку сделать жидкое заграждение из кольев.

Зефир повернулся к Леопольду и пристально посмотрел в глаза. Затем его взгляд стрельнул на енота на помосте, и он указал подбородком в сторону, предлагая им уходить вдвоем.

Сам он решил остаться.

Нет, не бесславно погибнуть около безымянной деревушки, а дать время обозу и раненым уйти. И только потом убираться подальше.

Если этого не сделать, удар по боеспособности Моревии будет катастрофическим. Сильных воинов всегда можно поставить в строй, несмотря на серьезные раны и потерянные конечности — спасибо целителям и чудовищным алхимикам. С мертвецами такое уже не выйдет.

Друг тем временем замотал головой, непроизвольно сжав рукоять шестопера на поясе.

Командиру на это оставалось только тяжело вздохнуть. В принципе, они оба были быстрее любой лошади и смыться могли когда угодно. То же самое касалось и Брута — мохнатый пройдоха овладел этим искусством в совершенстве.

В общем, решение было принято.

— Идем, — проговорил Зефир и, развернувшись, рванул в сторону королевских солдат.

Примерно в пятистах метрах медленно пятился первый большой отряд приблизительно из трех сотен человек. Вторая группа была дальше и состояла где-то из пары сотен.

Они выставили щиты вверх, прикрываясь от жидкого обстрела с берега: сотни, если не тысячи противников закрепились на насыпи и пока не планировали атаковать. По-видимому, ожидая окончания высадки всех сил.

Тем не менее просто так отпускать моревийцев враги не собирались.

Помимо лучников, донимавших отступающих, около первого отряда кружила тварь, похожая на желтую ящерицу метра три в длину и без хвоста. В то время как вторую группу пробовал на зуб мутант, похожий на большую лысую кошку с уродливой розовой кожей и множеством складок.

Монстры бегали вокруг и вытаскивали из строя воинов по одному, прямо на глазах соратников медленно пожирая их под жуткие крики. Зрелище было отвратным и пугающим для деморализованных солдат. Но королевские войска пока что держались. В основном, конечно, благодаря одному из своих лидеров, который надрывал глотку и не давал превратиться отступлению в бегство, в котором их точно всех перебьют.

— Возьми ящерицу, — обернувшись на ходу, бросил Зефир Леопольду и поспешил по направлению ко второму монстру.

Двухметровый в холке и отвратного вида кот в этот момент выцепил вопящего солдата и тащил его за ногу, когда сбоку оказался командир. Сверху на шею твари мгновенно опустился клинок, и заигравшийся с жертвой мутант рухнул как подкошенный.

Мужчина на земле завыл от ужасной боли — отделенная голова монстра так и не отцепилась от него, терзая рану. Поэтому командиру пришлось разжимать челюсти руками.

Взвалив беднягу на правое плечо, юноша обернулся к отчего-то замершей группе и, подгоняя их, проговорил:

— К холму!

Тут же сверху послышался тихий шелест, и парню пришлось отбить две стрелы ладонью — у вражеских ублюдков были хорошие лучники. Точные.

И только после этого королевские воины наконец ожили, сдвинувшись с места.

Леопольд в стороне тоже покончил со своим противником, и Зефир обернулся к насыпи. Солдат противника на левом фланге кишело целое море. Тысяча? Две?

Радовало только одно: мутантов среди них оказалось мало — пара дюжин, наверное. Не больше.

Скорее всего, рюгенгордцы рассчитывали с наскока взять укрепления с помощью тварей, потому и отправили их первыми. Но защитники выстояли, хотя и не без потерь. И в ход пошли обычные воины и остатки монстров.

Перестав гипнотизировать врага, командир рванул обратно. Всё же у него на плече оставался раненый, который как-то странно притих.

Добравшись до холма и обогнав по пути отступающих, он сгрузил потерявшего сознание мужчину на руки парочке ближайших королевских воинов. И начал заливать передний край маслом под странные взгляды, которыми его одаривали готовящиеся к обороне люди.

— Как думаешь, у нас есть шансы? — раздался тихий голос Леопольда рядом.

— У нас, — выделил слово командир, — есть.

Друг примолк, а Зефир продолжил заниматься своим нехитрым делом, очерчивая полукруг перед холмом.

Вскоре к возвышенности прибыли королевские солдаты, которые начали вливаться в жидкий строй. Справа к остаткам армии спешила еще пара сотен человек — все, кого сотнику удалось вразумить.

Преследование на фланге аристократов, к слову, прекратилось — рюгенгордцы навели у себя порядок и отозвали воинов, однако бегущие в панике моревийцы были, по сути, безмозглым стадом, которым управлял страх. Отчего приблизительно до полутысячи человек продолжали улепетывать и в итоге скрылись из виду.

А буквально через несколько минут вражеские войска пришли в движение.

Командир прекратил поливать землю, и они вместе с Леопольдом встали в первом ряду, по центру, который, как обычно, заняли клановые. По левую руку расположились Королевские войска, по правую — аристократы и дружины, точнее, то, что от них осталось.

Всего защитников оказалось человек восемьсот — девятьсот. Из пятнадцати тысяч.

От этих цифр голова шла кругом.

Конечно, не все погибли. Вроде бы по разговорам вокруг, треть армии — раненых — сейчас как раз эвакуировал обоз. Но всё равно разгром был катастрофическим.

Порывшись в сумке, Зефир достал факел и огниво, а затем поджег палку и воткнул рядом с собой в землю. Заплечный мешок вернулся за спину, и командир принялся ждать.

Войска рюгенгордцев не особо спешили: тысячи солдат, выстроившись, продвигались вперед, постепенно охватывая защитников в клещи. При этом лучники и маги оппонентов молчали.

Моревийцам это было только на руку — чем больше времени они протянут, тем лучше. Гетман это тоже прекрасно понимал и запретил стрельбу немногочисленным выжившим стрелкам.

Когда между противниками осталось метров тридцать, враги остановились.

— Чего они ждут? — раздался чей-то нервный голос сбоку.

— Сдаться предложат, наверное, — послышалось в ответ.

Неизвестный воин из дружины угадал: ряды рюгенгордцев начали расступаться, и по образовавшемуся проходу прошествовал брюнет в дорогих доспехах и черном плаще.

На вид ему лет пятьдесят: седина в волосах, немного вздернутый нос. Обычная внешность, но Зефир моментально напрягся.

От незнакомца веяло нешуточной угрозой. Не титаническая змея, конечно, но близко — на уровне самого парня.

— Очень силен, берегись, — предупредил командир Леопольда.

— Это главарь еретиков? — спросил чернявый.

— Видимо, да, — кивнул Зефир.

Брюнет тем временем вышел на свободное пространство и остановился перед войском.

— Моревийцы, вы достойно сражались, но проиграли, — громко произнес он, смотря на гетмана Лукаша. — Сдавайтесь, и я пощажу ваши жизни.

Защитники угрюмо молчали.

— Насколько мы можем доверять твоим словам? — вдруг раздался голос пана Лукаша.

Глаза командира моментально округлились, и он обернулся. В общем-то, так сделали практически все. Гетман сказал это с совершенно серьезным лицом, будто это не он организовывал оборону на этом холме четверть часа назад.

— Я вижу, ты тянешь время, — задумчиво проговорил еретик. — Зря. Мы убьем вас, догоним обоз и скормим всех раненых монстрам. Ты этого хочешь⁈

Незнакомец повысил голос, а пан Лукаш промолчал на выпад.

— Нам нет нужды проливать кровь, — продолжил брюнет спокойным тоном. — Моревия может бескровно войти в состав Империи, и ничего внутри страны не изменится. Ваша принцесска станет наместником. Или, если хочешь, им можешь стать даже ты, а, гетман?

Клановые вокруг Зефира начали злиться и негодовать.

— Пошел на хер! — внезапно выкрикнул знакомый голос, и командир с удивлением обернулся на Джасну, показывающую неприличный жест.

Зачем весь этот балаган, парень не особо понимал. Возможно, еретик действительно не хотел сражаться без надобности. Всё же моревийцы не без помощи Зефира и Леопольда положили на берегу очень много мутантов и солдат противника, а этот урод не рассчитывал на такие серьезные потери. Или дело было в чем-то другом?

— Вы поэтому без объявления войны вторглись на наши земли с огромной армией? — меж тем повысил голос пан Лукаш. — Для мирного присоединения? Так подходи, мы обеспечим тебе прием на высшем уровне!

— Значит, вы все умрете, — скучающе ответил брюнет.

Он поднял руку — по-видимому, хотел отдать команду для атаки — но вместо этого замер с крайне удивленным выражением лица.

Прошло несколько секунд. Напряжение между двумя противоборствующими армиями достигло апогея, а приказа всё не было.

Единственный, кто хоть что-то понимал в происходящем — Зефир.

Незнакомец изумлённо смотрел прямо на него, в то время как в голове командира всплыл его давний разговор с неким «Сто Шестьдесят Пятым». Тоже еретиком не на последней должности, который называл парня Молчуном и старшим.

— Старший! — вдруг обрадованно воскликнул брюнет, подтверждая догадку молодого человека, и затараторил: — Не признал вас поначалу! И вы меня, видимо, тоже. Это я — Девяносто Седьмой!

Его взгляд и голос изменились до неузнаваемости — в них теперь сквозила искренняя радость.

— Что вы тут делаете? — продолжил еретик. — Хозяин Бейсин будет недоволен, если мы и дальше будем затягивать уничтожение основания.

Он замолк, оглядел остатки армии моревийцев, потом снова перевел взгляд на командира.

— Я не понимаю, — голос его звучал уже не радостно, а растерянно. — Что с вами случилось? Почему вы такой перекореженный? Мы же должны уничтожить основание, а не сражаться здесь против друг друга.

На его лице было написано детское недоумение.

Зефир же почувствовал, как сотни глаз прожигают спину. Более того, армия противника выглядела не менее ошеломленно. Рюгенгордцы смотрели на своего командующего, будто видели его впервые.

— Зачем вы здесь? Зачем вы воюете против нас? Мы же на одной стороне, — вопрошал недоуменно Девяносто Седьмой.

— Есть разные пути уничтожить основание, — туманно ответил командир, пытаясь сообразить, как вытянуть побольше сведений.

То, что он уже получил, потрясло его до глубины души. Всего лишь одно имя, которое связало воедино разрозненные куски. Но подумать об этом можно было и позже.

— Смотрите! Наверху! — неожиданно крикнул один из солдат противника.

В следующий миг тысячи людей подняли головы. Моревийцы не были исключением, как и Зефир. Вряд ли это была уловка — слишком уж глупой она выглядела.

Обернувшись, командир увидел летящий по небу корабль. Небольшой, бочкообразный и одномачтовый, он напоминал одно конкретное судно, которое, по идее, должно было всё еще стоять на верфях Солинграда.

С носа корабля торчал длинный деревянный брус. На нем, искусно вырезанный, обвивался морской змей, что несколько сбивало с толку — раньше таких украшений у трофея, отнятого у пиратов, не было.

Тем не менее, вне всяких сомнений, это был именно тот самый корабль-артефакт.

Он очень быстро приближался с востока, а на его палубе можно было различить немногочисленные фигурки людей, стоящих у фальшборта.

Зефир тем временем вернул взор на еретика. Тот не обратил никакого внимания на гостя в вышине. Брюнет вглядывался в командира, будто что-то искал, а его губы беззвучно двигались, словно он бубнил себе под нос.

— Не нужно мне мешать, Девяносто Седьмой, — громко проговорил юноша. — Мы все идем к одной цели, просто разными дорогами. Забирай армию и уходи.

Внимание тысяч людей моментально вернулось к странному диалогу, происходящему на их глазах, а шум в рядах воинов по обе стороны стих — они ловили каждое слово.

Собеседник Зефира не спешил отвечать. Он продолжал обшаривать парня внимательным взглядом.

Минуло несколько долгих минут, командир не решился торопить еретика — каждое новое слово несло риск раскрытия. Но хуже всего было то, что затягивание тоже не вело ни к чему хорошему.

И тут случилось то, чего молодой человек опасался: глаза брюнета расширились — он нашел искомое в юноше. Точнее, не нашел…

— Молчун! — взревел Девяносто Седьмой. — Где. Твоя. Метка. Хозяина⁈

— Засунул ему же в задницу, — ответил командир, подхватил факел с земли и приготовился.

— Убить его! Убейте их всех… — полурык еретика прервался внезапно. В грудь брюнета попал болт из стреломета и мгновенно унес его в тылы рюгенгордцев.

Тут же армия противника пришла в движение и, подбадривая себя раскатистым ревом, ринулась в атаку. В следующий момент сверху засвистели сотни стрел, обещая защитникам болезненную смерть.

И когда до сшибки остались какие-то несколько метров, Зефир отмахнулся от летевшей на него стрелы — и в тот же миг метнул факел на землю перед собой.

Перед двумя армиями выросла чуть ли не пятиметровая стена огня, а рев сменился жуткими криками сотен глоток. Клановые рядом с парнем отшатнулись — такой сильный был жар. Зефир не жалел масла, сделав из земли чуть ли не болото, поэтому на какое-то время это должно было задержать противника.

Десятки горящих и вопящих фигур тем временем вылетали из пламени. Некоторые натыкались на заточенные колья и замирали, другие каким-то чудом проскакивали их, но тут же валились наземь от ударов защитников.

Моревийцы избавляли обугленные головешки от страданий. Но милосердием тут и не пахло.

Полминуты спустя огонь начал спадать — долго гореть на поле было, по сути, нечему. И командиру открылся вид на заваленное мертвецами пространство. В нос сразу же шибанул запах жареного мяса, а справа кого-то моментально вывернуло.

За преградой, не решаясь войти в пламя, остановились разгневанные рюгенгордцы: люди и немногочисленные монстры. По центру, судя по расступающимся врагам, возвращался еретик. Скорее всего, не менее злой.

Зефир выхватил меч и приготовился к битве, когда сверху на врага начало что-то внезапно сыпаться. Спустя секунду то тут, то там в порядках чужой армии стали происходить взрывы, разбрасывая по частям десятки противников и сея панику.

Юноша задрал голову и обнаружил над собой, в метрах пятидесяти, судно, с которого и сбрасывались подарки. Они летели беспорядочно, и у командира тут же возникла здравая идея. Он закричал:

— Брут! Скажи тем, что на корабле, бить по черным плащам и робам!

* * *

Маленькое тельце, спрятавшееся под деревянной платформой, мелко потрясывало от страха, а мохнатое сердечко колотилось так, точно хотело вылететь из груди. Брут не любил сражения, и как оказалось — ещё больше он не любил войну.

Сверху, сквозь щели в настиле, доносились крики, лязг оружия и запах гари. Енот видел, как мелькают ноги снующих туда-сюда людей. Слышал, как стучат по дереву стрелы. Это было слишком опасно!

Зверь боялся и переживал — не только за себя, но и за своих друзей, которые рисковали почем зря. Однако убегать он не собирался, во всяком случае до момента, когда Зефир первым не начнет уносить ноги.

В укрытии было относительно безопасно, и вылезать он отсюда не планировал, пока сквозь шум и крики вдруг не расслышал знакомый голос:

— Брут! Скажи тем, что на корабле, бить по черным плащам и робам!

Енот громко сглотнул. Его мордочка нехотя выглянула из-под деревяшки. Осмотревшись, он заметил вверху постройку, парящую в небе, и тут же исчез.

Через мгновение зверь оказался высоко-высоко над летающей людской норой. На ней находились человеки и бросались чем-то опасным вниз, а среди них даже было несколько знакомых.

Начав падать, Брут еще раз переместился и оказался прямо перед одетой в блестящие железяки главной самочкой, стоявшей рядом с крутилкой.

Красноволосая вздрогнула от неожиданности, а крупный дуболом рядом с ней вытащил оружие и чуть не разрезал зверя пополам.

Енот истошно заверещал и мигнул в пространстве, оказавшись в нескольких метрах.

— Лев, — строго посмотрела на своего охранника главная самочка. — Ты Брута не узнал, что ли?

Мохнатый гневно зыркнул на пристыженного мужчину. Однако задание было прежде всего, и он засеменил к парочке, начав быстро тявкать и размахивать лапами.

Человеки внимательно слушали его. Вот только когда он закончил, они недоуменно переглянулись.

— Ты что-нибудь понял? — спросила красноволосая.

— Ни капли, — последовал ответ.

В следующий миг маленькая лапка встретилась с мохнатым лбом в отчетливом шлепке — Брут совсем запамятовал, что большинство совершенно не понимали енотий язык.

Зверь затравленно оглянулся по сторонам, пытаясь что-нибудь придумать. Рисовать не было времени, да и как бы он это изобразил?

Начав пританцовывать от волнения, Брут жалобно заскулил. Каждая секунда промедления означала, что Зефир и Леопольд могли погибнуть. Но, к несчастью, идей не было никаких.

Енот схватился лапками за мех на макушке и начал тянуть его в стороны.

— Так, — проговорила строго самочка. — Успокойся и покажи лапами, что ты хочешь сказать.

Но Брут ее уже не слушал.

Его мохнатую голову посетила внезапная мысль, как помочь друзьям. Конечно, это было не то, о чем просил его человек, но план показался зверю не менее гениальным.

Он тут же развернулся и исчез по направлению к червяку на палке, которого заприметил еще снизу.

* * *

Леопольд обрушил шестопер на прямоходящего двухметрового таракана, с легкостью раздробив ему уродливый череп.

Огонь спал несколько минут назад, и разъяренная армия обрушилась на защитников, грозя смести их. Однако они каким-то чудом всё еще держались.

Рядом с парнем упал ещё один клановый — стрела вошла ему в глаз. И место убитого тут же занял следующий, но их становилось всё меньше.

Отмахнувшись от бросившегося на него рюгенгордца, чернявый отправил того в полет и сразу же опустил металлический набалдашник на следующую цель, проломив врагу грудь вместе с доспехом.

В голове послышалось радостное хихиканье Лады, которая постоянно призывала его «подружиться» с окружающими противниками. Ей вторил недовольный голосок Стрелы, жаловавшейся, что он редко ее использует.

Леопольд уже привык к ним и особо не обращал внимания, сосредоточившись на бое.

Слева от него в образовавшемся круге, усеянном мертвецами, Зефир сошелся с главным еретиком. Урод действительно не уступал другу, а от всех попыток командира достать оппонента деревянным жезлом — уворачивался. Будто нутром чувствовал крайнюю опасность артефакта.

Чуть дальше, над многочисленными рядами противника, летал знакомый корабль, с которого сыпались взрывающиеся шары. Скорее всего, именно они пока что не давали рюгенгордцам смести защитников, сея хаос в тылу. К тому же судно переманило на себя часть внимания врагов — они пытались безуспешно сбить его, но ни стрелы, ни немногочисленные заклинания корму не брали.

Внезапно на носу корабля начало происходить что-то странное.

Леопольд резко взмахнул шестопером, снеся сразу нескольких солдат, и быстро глянул в небо. На длинном брусе, который обвивал искусно вырезанный морской змей, обнаружился Брут. Енот вцепился тремя лапами в деревяшку, а в четвертой держал небольшую открытую ракушку, из которой всё сильнее и сильнее начинал валить густой сиреневый дым.

Он плотным саваном опускался вниз и стал укутывать центр построения рюгенгордцев — людей и монстров.

Вмиг волосы на голове у парня встали дыбом, и, совершенно не религиозный, чернявый вслух взмолился:

— Бойня Всемогущая, только не нас!

Божество его вроде бы услышало: ветер был несильный и дул в другую сторону, к тому же судно летало над противником. И парень выдохнул, когда вдруг резкий порыв бросил огромный клуб этого чудовищного тумана в сторону холма.

Леопольд чуть не заверещал, прямо как енот, и приготовился бежать. Ему уже было плевать на битву — лишь бы не попасть под действие этой дряни.

Но удача всё еще его не покинула: дым укрыл несколько сотен рюгенгордцев в метрах семи от парня и остановился. Почувствовав неладное, враги в первой и второй линии уже не так охотно бросались в бой, оглядываясь и пытаясь понять, что происходит у них позади.

Вдруг из сиреневой завесы вытянулись чьи-то руки, ухватили стоящего рядом человека и резко затянули внутрь. Следом в клубящийся дым были утащены еще несколько людей, и ошалевшие воины противника шарахнулись в сторону, уже не помышляя ни о каком сражении.

Через миг из странного облака послышались не менее ненормальные звуки — шлепки и завывания.

— Какого хрена происходит⁈ — недоуменно выкрикнул один из клановых, отрубив голову оппоненту.

— Что они там распыляют? — вторил ему другой. — Яд?

С каждым кругом корабля тумана становилось всё больше. Он клубился, перетекал, окутывая целые отряды. Люди в панике пытались выбраться, но только глубже затягивались в сиреневую мглу.

Вскоре центр армии и правый фланг рюгенгордцев были полностью покрыты непроницаемой для глаза пеленой, а битва окончательно замерла. И только Зефир с еретиком не обращали ни на что вокруг внимания, продолжая сражаться на пределе сил.

— Медленно отступаем! — раздался приказ гетмана, и защитники начали пятиться на вершину холма, не сводя взгляда с творившейся чертовщины.

Леопольд не последовал за остальными. Он остановился в нерешительности, посматривая на дым и на командира.

По-хорошему другу стоило помочь, но… Но демонское судно снова сменило направление и теперь двигалось прямо на них!

— Зефир, бежим! — прокричал чернявый.

Командир не слушал. Он взмахнул наискосок клинком — а еретик попросту исчез и сразу же появился сбоку, полоснув юношу белыми полупрозрачными когтями.

Зефир шарахнулся в сторону, отбиваясь жезлом, однако техника все равно достала его, прочертив три линии и пропоров металл доспеха.

Тем временем судно было уже практически над ними. Чернявый присел на колено, готовясь подловить болтом противника командира, и глянул наверх. Именно в этот момент ракушка в лапе у дурного енота рассыпалась в пыль — сиреневый дым остановился буквально в трех метрах позади еретика, захватив пару десятков громко заоравших солдат, не успевших сбежать.

Враг быстро оглянулся и тут же переместился техникой Шага, пропуская мимо себя лезвие меча. Он появился за спиной Зефира, когда тот, мгновенно развернувшись, влепил жезлом — будто ждал такого развития событий.

Девяносто Седьмого, как он себя называл, не стало. В один миг его плоть, доспех и одежда под смачный хруст превратились в смятую тряпку, а затем эта неаппетитная масса выстрелила в сторону.

Командир же с тремя кровавыми дырками в пояснице — последний подарок врага — упал на колено.

Леопольд подорвался на ноги и вскоре оказался рядом. Взвалив парня на плечо, он поспешил на холм, где сверху уже висел корабль, а чуть ниже молча расположились выжившие защитники.

Примерно четыреста человек замерли с округлившимися глазами. Но причиной тому была не битва двух чудовищ — Зефира и еретика, которую многие просто не разглядели из-за того, что всё слилось в одно сплошное мельтешение, — а крайне подозрительные звуки. Они с каждым мгновением становились только громче и доносились из сиреневой пелены, заполонившей всё видимое пространство.

Постепенно дым начал рассеиваться, в то время как глаза у людей становились всё больше и больше.

— Меня сейчас стошнит, — произнес кто-то с отвращением, а затем человека действительно вывернуло наизнанку. И не его одного.

— Люди, монстры, мертвецы — им вообще всё равно… — пораженно заметил другой голос.

— Моя жизнь больше не будет прежней, — пробормотал Владимир Ведмедько, покрытый с ног до головы кровью.

— Подождем, пока они закончат и выдохнутся, — вдруг раздался повеселевший голос гетмана. — А затем добьем.

— Лучше сразу выколите мне глаза, — буркнула Джасна, прикрыв лицо рукой.

Прим. автора: конец седьмого тома.

p. s.: Друзья, не скупитесь на лайки — вам это ничего не стоит, а мне будет невероятно приятно!)