- Что же вы, Александр, имея такую замечательную альтернативу, питаетесь в нашей студенческой столовой за шестьдесят копеек?

- Ну, скажем, не совсем за шестьдесят - на этот раз мои белки, жиры и углеводы потянули на целых семьдесят две, наверное, из-за лишнего стакана сметаны, - подумал я, а вслух ответил:

- Так это не совсем моё. Дело в том, что моя мама занимается распределением продуктовых наборов среди сотрудников своего предприятия, вот она и попросила отнести домой её долю.

- И как часто у них такое бывает? - подозрительно поинтересовался доцент. И вот тут, у меня начали формироваться пока ещё неясные варианты решения проблемы с этим проклятым научным коммунизмом.

- Да почти каждый месяц, у неё в Минторге один знакомый работает, вот он и способствует, по мере сил.

- Интересно, очень интересно. - протянул доцент. - Скажи, а например, для нашей кафедры там не смогут что-то выделить? Видишь ли, официальный запрос от нашего профкома у них давно лежит, главное, чтобы кто-то немного подтолкнул в правильном направлении. Думаю, ты меня понимаешь?

- Исаак Маркович, попробовать, конечно, можно, но там с разными бумагами беготни много будет, а у меня экзамены на носу…- неуверенно протянул я.

- Послушай, Саша, надеюсь, я могу к тебе так обращаться? Так вот, мне кажется, что вопрос с твоим экзаменом мы решить сможем. Примерно, сколько времени тебе на всё это потребуется?

- Да, пожалуй, уже завтра могу вам сообщить примерный ассортимент товаров и не пора ли готовить списки и собирать деньги. И обязательно пусть письмо от вас в ректорате подпишут.

Обменявшись домашними телефонами, мы распрощались, унося с собой каждый свою надежду. Придя домой, не откладывая, я занялся вопросом продуктовых благ для этих вечно голодных проповедников строительства коммунистического общества. Набирая номер Аркадия Павловича, размышлял:

- Интересно, и где же их "каждому по потребностям", о чем они постоянно талдычат?

Секретарь, которая хорошо меня знала, без вопросов соединила с начальником управления.

- Аркадий Павлович, выручайте будущего инженера, срочно требуется организовать пять десятков продуктовых наборов для моих экзаменаторов. А то эта наука никак не хочет заходить даже в пустую голову.

Павловичу, долго объяснять не пришлось, и уточнив, о каком именно институте идёт речь, он попросил связаться с ним через час. Поскольку приближался мой тираж "Спортлото" и начиналась долгожданная белая полоса, этот вопрос решился довольно быстро. Оказалось, что заявки всех кафедр давно лежат в торге и должны быть рассмотрены не позднее чем через неделю. Я лишь слегка подтолкнул процесс. Правда, особо раскатывать губы нашим политработникам не стоило, поскольку их снабжение шло не по первому списку, как было у меня, а по второму - с базы райпотребсоюза. Мне выдали координаты директора, который уже ждал нашего письма, и очень просили не выходить за пределы пятидесяти наборов по цене одиннадцать рублей каждый.

Не откладывая, этим же вечером я набрал домашний номер меркантильного доцента и доложил полученную информацию, которая его очень обрадовала. В конце разговора, он намекнул и на решение моей личной проблемы. Намекнул, довольно прозрачно.

- Саша, мы считаем, что те двадцать лет, которые вы прожили в нашем государстве, научили советского человека правильному мировоззрению, и он, по меньшей мере, обязан хорошо разбираться в проблемах, стоящих перед обществом. Ну а в твоём случае, думаю, даже отлично разбираться.

А затем добавил: - Вот еще что, хочу посоветовать. На всякий случай, хорошенько выучи билет номер семнадцать.

Вся операция, состоявшаяся всего за день до экзаменов, прошла как по нотам. Я, любезно подвёз на машине к дверям кафедры это продуктовое богатство. Затем, ассистенты с аспирантами бегом перетащили расфасованные продукты, чтобы их вид не вносил смуту в души непричастных. Как выяснилось, наши доценты с кандидатами более всего обрадовались банкам индийского instant coffee. Для меня, давно казалось странным, что за этот импортный растворимый порошок люди затаптывали друг друга в очередях, а вот довольно неплохая арабика в зёрнах лежала и тихо плесневела, всеми забытая, разве что кроме меня и немногих интеллигентов с дореволюционным стажем. Может, зерновой считался пережитком времён царизма, или это было обычным стремлением советских людей во всём подражать загранице. Думаю, скорее второе, ведь никакой рекламы этого напитка я не видел. Чувствовалось влияние воспитанных пустыми полками инстинктов, которые подсказывают, что импортное всегда лучше.

Экзамен, которого я ждал и опасался, начался не так, как обычно. Пригласив всех в аудиторию, Станислав Брониславович произнёс вступительную речь. Из неё мы сделали однозначный вывод, что этот последний экзамен - не просто оценка наших знаний, а прежде всего определение гражданской зрелости. Старшие товарищи хотят проверить и убедиться, всё ли мы поняли за пять лет, проведённых в стенах института, и нет ли у кого-нибудь, пусть и маленькой, идеологической червоточины? И это были не просто слова. Куда важнее было то, что, без знания научного коммунизма у нас невозможно стать, например, капитаном атомного ледокола, проводящего караваны судов по Северному морскому пути.

Тот самый семнадцатый билет, скромно лежал немного в стороне, прикрытый экзаменационной ведомостью. Он явился на свет, как только я подошёл к столу. Дополнительных вопросов никто задавать не стал, так что бодро отбарабанив ответы на три вопроса, которые щедро пересыпал цитатами классиков, я вышел в коридор с первой пятёркой в группе. На моем лице светилась счастливая улыбка. Это случилось! Я инженер! Экзамены позади, теперь меня ждут сборы, экзамен на первый офицерский чин, после чего - дипломный проект, тему которого я себе выбрал давно. Причём не только выбрал, а по сути, и написал. Ее название оказалось неожиданным не только для меня, но и для всех наших, особенно для Кацубы. Почему так случилось? Просто, на мой взгляд, это направление почему-то сильно недооценено, хотя и было перспективным. Здесь не было ни механизации строительных работ, ни прокладки трубопроводов, где у меня уже был неплохой задел. Диплом касался области строительных материалов, и вдохновили меня сотрудники параллельной кафедры. А я что? Я согласился, ведь меня всегда тянуло на что-то новенькое.

И это новенькое ожидало нас через неделю, когда всех оденут в одинаковую форму и попросят передвигаться исключительно строем. Да и думать, также придется в ногу.

Глава 17 Так точно…

Утром, меня разбуди долгие и настойчивые трели из далёкого Владивостока. Звонил лично Генеральный консул, что бы как он сказал, поделиться радостным для всех японцев известием. Оказывается, вчера США и Япония наконец-то подписали долгожданное соглашение о полном возвращении островов Окинава и Дайто под контроль страны восходящего солнца.

- И стоило из-за этого беспокоить в такую рань? Он что, совсем забыл о часовых поясах?

Тем не менее, я искренне поздравил этого слишком эмоционального дипломата.

- Алекс, теперь на очереди Кунашир и Итуруп, - радостно и взволнованно продолжала греметь трубка.

Оптимист, знал бы этот потомок самураев, что вопрос островов на долгие годы зависнет в воздухе и мирный договор между СССР и Японией так и не будет подписан. Вообще никогда. Даже когда СССР исчезнет с карты мира, проблема защиты русского языка среди морских котиков на Шикотане останется. Оно и понятно, ещё их деды на той гальке лежали.

Но меня интересовало иное. В конце разговора, японец передал уже привычный привет от сына и сообщил, что тот уехал отдохнуть в городок, расположенный примерно в семидесяти километрах от Йокогамы. Вот и славно, теперь я знаю, что на моём счёту накопилось около семидесяти тысяч американских долларов. Хорошо, что не стал уточнять, что на самом деле расстояние до того городка составляет семьдесят километров шестьсот сорок три метра.

Ну что ж, за такое приятное известие можно и простить господину консулу такую раннюю побудку. Во многом благодаря ему я поддался пагубному влиянию Запада, точнее - японского Востока. На тумбочке стоят японский телевизор и магнитофон, да и шкафчик для пластинок не пустой.

Этот звонок вновь напомнил мне, что через три дня будут опубликованы результаты розыгрыша того самого тиража "Спортлото", из-за которого я плохо спал лет семь. Надеюсь, из-за какой-то мелочи история не свернет со своего пути и мои мечты сбудутс?

За два дня до этой знаменательной даты я приобрел свои тридцать билетов, из которых лишь в шести зачеркнул выбитую в граните памяти выигрышную комбинацию. Решил, не стоит уж слишком дразнить гусей, выбиваясь в безусловные всесоюзные лидеры. Суммы в двадцать-двадцать пять тысяч будет вполне достаточно, чтобы… нет, не достойно встретить старость. Достаточно для того, чтобы безбедно дотянуть до начала перестройки, а большего мне и не нужно, там и деньги и возможности будут другие. А если и этого капитала вдруг не хватит, смотаюсь отдохнуть на Таймыр, и на этот раз начну с Волочанки и моторной лодки.

Не стану кривить душой и рассказывать, что эту ночь я проспал как убитый. Волновался, чего там. Знаю, хуже нет чем обмануть собственные ожидания. Так что, в это солнечное июньское утро я был первым покупателем у киоска "Союзпечать", куда только что доставили свежую прессу. Увы, но трансляция розыгрышей по телевизору начнется заметно позже. На всякий случай взял и "Труд", и "Известия" - вдруг одна из них забудет напечатать результаты. Нет, не забыли. Я отошёл на десяток шагов и с нетерпением развернул газету. На четвёртой странице без труда отыскал заветную колонку. Сердце бешено заколотилось. Ура! История и на сей раз не подвела, так что с сегодняшнего дня я уже официально мог называть себя обеспеченным человеком. Конечно, точная сумма моего выигрыша станет известна дня через три-четыре, когда в сберкассах появятся таблицы розыгрыша, но я уверен, что на моей тарелочке с голубой каемочкой окажется заметно больше того, что я не жалея сил и нервов, на золотом прииске. Да и таиться в этот раз не потребуется. Красота.

А что сейчас прикажете делать? Ведь уже послезавтра наш курс должен собраться на втором этаже вокзала, у ресторана. И не для того, чтобы отпраздновать мою удачу. Просто, наш полковник выбрал это милое ему место для сбора и отправки на юга нашего ограниченного контингента.

Разумеется, за месяц с моим выигрышем ничего не случится. Наоборот, у меня появится дополнительное время всё обдумать и свыкнутся со своим новым статусом. Тем не менее, нетерпеливой молодости непременно хотелось всё это пощупать собственными руками, или по крайней мере, увидеть радующую глаз строку, записанную в сберкнижке. А еще, меня интересовало, как отреагирует пресса, когда счастливчик не явится за таким крупным выигрышем? Неделю не появится, вторую и через месяц тоже. Интересно будет почитать их конспирологические версии.

Я бродил из комнаты в комнату и никак не мог успокоиться. И это правильно, в такой знаменательный день сидеть дома преступление - душа будущего миллионера требовала праздника, и я, позвонив нашим молодожёнам, пригласил их в ресторан "Лейпциг".

Я любил этот маленький уютный ресторанчик, уменьшенную копию "Динамо" и частенько заходил сюда развеяться. Вспомнил, как в первый раз предо мной стеною встал усатый швейцар-отставник, который своим жёлтым прокуренным пальцем недовольно ткнул в табличку "Мест нет". Напомню, такие таблички, висевшие с внутренней стороны стеклянных дверей всех ресторанов, были у нас обязательным атрибутом. В тот раз, суровый взгляд ветерана ресторанной службы, мгновенно стал мягче и приветливей. Опытным глазом он успел разглядеть швейцарские часы Резы Пехлеви, тикавшие на моём запястье.

Сюда, я приходил ещё и потому, что здесь было не так громко. Никогда не любил наслаждаться солянкой под резкую музыку. Уверен, громкие звуки притупляют вкусовые рецепторы и тебе запросто могут подсунуть что-то несвежее.

С тех пор, минуло долгих пять лет. Старый швейцар давно сменился, проиграв меня в карты своему преемнику, которого я так же не забывал одаривать неизменным рублём. И сейчас, словно ледокол "Сибиряков", уверенно разрезав небольшую очередь ожидающих, мы подошли к стеклянным дверям, которые приветливо распахнул Михалыч со словами:

- Товарищи, товарищи… посторонитесь, пропустите, это по заказу…

Свободных мест видно не было, но не беда - выносной столик для постоянного клиента прибыл быстро. И тут мне вспомнились уютные итальянские ресторанчики в Валь-Гардене. Их там было великое множество, как на мой взгляд даже слишком. Так вот, если зал был заполнен хотя бы на треть - это уже хорошо, если наполовину - хозяин сияет от счастья. А если очередь у входа, да ещё под дождём или на морозе - такое вообще из области фантастики. Даже ветераны такого не припомнят, разве что знаменитые "Beatles" вдруг решат здесь перекусить.

Посидели мы неплохо - почти на двадцать пять рублей. На первый взгляд и немного, но ранее, на одного я вполне укладывался в синенькую пятёрку. Но сегодня, подобные мелочи меня не волновали. Гуляем гусары, тем более что карты нагадали нам дальнюю дорогу и через два дня судьба занесет нас с Алико в страну гор и чеченов с кинжалами в зубах. Поев, попив и наговорившись, но так ни с кем и не познакомившись, я вернулся в свою пустую холостяцкую квартиру, где в спокойной обстановке принялся размышлять, как с умом мне воспользоваться новыми финансовыми возможностями.

А подумать было о чём. Мне вспомнились мудрые слова старого еврея, который сшил мне первые парусиновые джинсы. Это произошло тогда, когда я по-детски попытался округлить наш расчёт. Отсчитывая копейки сдачи, Самуил проворчал:

- Запомните юноша, с деньгами не шутят, а без них - тем более….

Вот и я буду действовать без спешки, хорошо подумав. Надеюсь, что эту мудрую фразу я пронесу через всю жизнь, а жить я собираюсь хоть и долго, но хорошо.